Чтение онлайн

Оказавшись в телах других людей, они оставались представителями другой эпохи. Они не могли понять, как можно открыто демонстрировать свои чувства, говорить о любви в присутствии посторонних. Потому эта долгожданная встреча получилась такой скомканной и абсолютно обыденной. Об этой паре слагали легенды, а они оказались ничем не примечательными особами. Даже в виде призраков они казались гораздо привлекательнее.

Тезки тяжело вздохнули, поняв, что случай клинический. Лечению не подлежит. Они сидели на поваленном дереве, лежавшим на берегу и вглядывались вдаль. Туда, где сейчас находились их тела, управляемые чужими душами.

– Эдельвейс, - снова обратился к девушке Оскар.

– Да, Оскар?
– она подняла на него глаза и попыталась улыбнуться, но вместо этого по привычке заплакала.
– Мы так долго мечтали о встрече, а теперь, когда мечта исполнилась, мы ведем себя, как... Как... Как глупцы!

Он протянул руку и осторожно коснулся ладони Эдельвейс. Девушка вздрогнула и покраснела. Пристально смотрела в пол, не смея обратить взор в сторону Оскара. За много лет разлуки она совсем от него отвыкла. Её любовь была всё так крепка, как прежде, но Эдельвейс старательно скрывала эти чувства. Сто лет одиночества позволили ей многое переосмыслить, многое понять. И сейчас, будучи уверена в своих чувствах, она сомневалась в чувствах Оскара. Неуверенность стала постоянной спутницей Эдельвейс. Ей никогда не нравилась собственная внешность, потому-то девушка придерживалась мнения, что Оскару давно усомнился в её привлекательности. Та же Бренда была намного красивее. Почему же он оставил признанную красавицу ради той, кто не мог соперничать по красоте с леди Уорен?

Эдельвейс не понимала только одного. Оскар полюбил её не за внешность. Точнее, не только за внешность, но и за потрясающе красивую душу, за доброе сердце... Сам предпочитал не думать, какие причины заставили оставить Бренду и назвать своей избранницей Эдельвейс. Делая этот шаг, Оскар не сомневался в правильности своего поступка. Ни разу не пожалел о своем выборе.

Нельзя сказать, что родители с радостью приняли сообщение о расторжении помолвки с Брендой. У них были иные планы на жизнь сына, брак с незаконнорожденной девчонкой казался им огромным пятном на репутации. Мать Оскара презрительно кривила губы, отец пытался говорить по-мужски, с применением грубой силы. Оскар оставался при своем мнении. Впервые в жизни он пошел в разрез с родительским мнением, оставил невесту, выбранную ими, и решил связать себя узами брака с той, о ком шептались в обществе, не упуская возможности отпустить остроту в адрес происхождения девушки.

– Разве этому я тебя учила?
– возмущалась мать Оскара, обмахиваясь веером.
– Бесчисленное количество раз говорила я тебе, что Андерсоны должны выбирать самое лучшее. Раньше мне казалось, что ты прислушиваешься к моим советам, а сейчас даже не знаю, что думать. Потомственный аристократ и вдруг связывается с грязнокровкой...

– Твои слова не повлияют на мое решение, - равнодушно бросил Оскар.
– Для меня самое лучшее - Эдельвейс.

– Своё благословение на этот брак я не дам.

– Обойдусь без него.

Мать хмыкнула презрительно.

– Слабак.

– Вы с отцом тоже отвратительны, мама, - усмехнулся Оскар, покидая комнату.

– Послушай..., - неслось ему в спину.

– Поучайте своих любимых сыновей, - ответил он, не оборачиваясь.
– А я проживу своим умом. Почему-то мне кажется, что я добьюсь больших успехов, чем они. Такие взрослые, а до сих пор держатся за материнскую юбку. Вот это в их возрасте должно быть стыдно, а не мое своеволие.

В своей прошлой жизни Оскар готов бы бороться за свою любовь. Сейчас никому ничего доказывать не требовалось. Потому-то Оскар растерялся. В былое время у них были общие воспоминания, проблемы, требующие преодоления. Что у них было сейчас? Ничего. Все осталось на прежнем уровне. Разве что к воспоминаниям о жизни в 'Роузтауне' прибавились мысли о вековом одиночестве. О невыносимом одиночестве.

– Ты права, - согласно произнес он.
– Мы ведем себя глупо. На самом деле, все эти годы я мечтал лишь о встрече с тобой. Невыносимо было осознавать, что ты находишься рядом со мной, но я не имею возможности не то, что прикоснуться, а даже поговорить с тобой. У меня оказалось достаточное количество времени на размышления, чтобы понять, в жизни ничем и никем я не дорожил так сильно, как тобой. Ты... С тех пор, как я тебя увидел...

– Оскар...

– Прошу, Эдельвейс, выслушай. Не прерывай меня. Не думаю, что у меня хватит смелости во второй раз начать эту исповедь.

– Хорошо, - прошептала девушка.

– Нашу встречу нельзя назвать приятной. В первую очередь, конечно, из-за моих выходок, которые я позволял себе тогда. С тех пор, как увидел тебя, понял, что мой мир рушится. Правда, рушится. Это не преувеличение. До встречи с тобой у меня были иные ценности, иные взгляды на жизнь. Никогда не думал, что стану бросать вызов обществу, соединяя судьбу с девушкой, имеющей происхождение ниже моего. Нет, я не жалею об этом. Ни секунды не жалею. Напротив, счастлив, что судьба свела нас вместе.

Некоторое время Оскар молчал, подбирая слова. Ему нужно было сказать так много, что и всего дня не хватит, не то, что нескольких часов, а большую часть отведенного времени они уже потратили.

– Это прозвучит мерзко и отталкивающе, - продолжил он.
– Но, на самом деле, я издевался над тобой только потому, что не мог смириться со своими чувствами. Фамильная гордость давала о себе знать. Долгое время я жил, глядя на мир глазами родителей, произнося их слова, но искренне считая их своими. Моё мировосприятие четко разграничивало 'хорошо' и 'плохо', вот только распределять правильно я тогда не умел. В тот момент мне казалось унизительным - любить девушку, стоящую ниже по социальной лестнице. В обществе ходили слухи о том, что ты - незаконнорожденная дочь графа, ребенок посторонней женщины, не имеющий никаких прав. Тебя ненавидели, презирали, и я был в числе этих людей. Точнее, делал вид, что поддерживаю их. Чтобы не раскусили меня, узнав об истинных чувствах, сам скандалы и провоцировал. Ты стала моей одержимостью, моим проклятием. Я не мог смириться со своими чувствами, принять их. Не мог заставить себя взглянуть правде в глаза. Любовь к тебе отравляла мою жизнь, делая её невыносимой, а я бежал от чувств. Старался утопить их в море ненависти, но так ничего и не смог с собой поделать.

– Зачем...
– начала Эдельвейс, но Оскар приложил палец к её губам.

– Наверняка, ты помнишь, что я позволял себе нелестные высказывания в твой адрес, мои поступки тоже были далеки от идеала. Признаться, когда я находился поблизости, трудно было контролировать себя. Чем больше времени я проводил рядом с тобой, тем сложнее становилось держать чувства под контролем. Пока ты не училась в 'Роузтауне' моя жизнь была гораздо проще. Ты ворвалась в нее неожиданно, как весенний ветер, приносящий с собой перемены, поставила все с ног на голову. Я никак не мог смириться с тем, что почва уходит из-под ног каждый раз, когда взгляд останавливается на тебе. Чувствовал себя законченным идиотом, а перед глазами не оставалось ничего. Сплошное белое пятно, на фоне которого ярко выделялась ты. Не знаю, замечала ли ты, но я постоянно наблюдал за тобой, воображая, что однажды смогу открыто заявить о своих чувствах. Подойти боялся. Мне казалось, что, оценив мое положение, мою беспомощность, ты поступишь так же, как поступал я. Засмеешься мне в лицо и скажешь, что я недостоин твоей любви. Но ты меня полюбила...

Скрывать свои чувства удавалось ровно до тех пор, пока я не увидел тебя в объятиях Альберта. В тот момент я ясно понял, каково это, когда злость застилает глаза. Я готов был его уничтожить. С лица земли стереть, если это потребуется. Сам сколько угодно к тебе цеплялся, а когда увидел рядом другого человека не смог удержать себя в руках. На переосмысление моей недолгой жизни у меня было много лет, и я неоднократно прокручивал в памяти все эпизоды нашего обитания в 'Роузтауне'. Здесь было много слез, много боли, но мне хочется верить, что и приятные моменты были. Не знаю, насколько сейчас актуальна моя просьба, но, не сказав этого, я не смогу дальше жить. Не важно, в каком виде я буду существовать в дальнейшем, - снова стану призраком, заточенным на острове, или сумею освободиться... Мне важно лишь одно. Твоё прощение. Понимаю, что тебе непросто будет сделать этот выбор, но сейчас, когда у меня есть возможность сделать это, я прошу у тебя прощения. Мои просьбы звучат глупо, наивно моментами. Даже неловко просить об этом, потому что знаю - такое не прощают. Но ты...

Договорить он не смог, потому что почувствовал мягкое прикосновение ладони к своей щеке. Эдельвейс смотрела на него так, как раньше. Во время учебы в 'Роузтауне'. У Оскара не осталось сомнений, что перед ним его любимая, а не Оливия. У Эдельвейс был мягкий, кроткий взгляд. Мягкая улыбка, заботливая, нежная. Одного взгляда достаточно, чтобы почувствовать эту теплоту; ощутить все то, что Эдельвейс могла бы сказать словами, но выразила одним жестом.

– Эдельвейс, - прошептал он, но в тот же момент вынужден был замолчать, потому что девушка, в точности скопировав жест, приложила палец к его губам.