Чтение онлайн

Коли король сполънил з Брагинею, не познал штобы не Ижота; и скоро по спаню вышла Брагиня, а Ижота ушедшы легла с королем. И коли было на завтрей, рек король Марко Трыщану: "Трыщане, угодниче мой, сыну мои нероженый, прынес ми еси чыстое злато". И был Трыщан о том велми весел. И на той радости велел король Марко витезем исполнити серцо весельем, а говорыл: "Прывел ми Трыщан чыстое золото". И казал прывести всякие гудбы и дуды и бубны, трубы, шахи, варцабы, лютни, арганы; того дела учынил такое веселье, абы ся рыцеры ку храбрности мели. Видечы панны такое веселье, танцевали горотинский танец за доброт пану Трыщану, говоречы: "Прывел нам пан Трыщан, у чом нам ест пети играти до конца дней нашых". И позирала руса Ижота своими ясными очыма на особу пана Трыщана, а Трыщан таке-ж на Ижоту позирал, нихто того со всих витезей и паней и панен не знал, толко Трыщан а Ижота и Говорнар и Брагиня. И пребывал король Марко у весели з своими витезми.

И одного часу прышол один витез короля Марка и рек ему: "Велможный королю, нехай то будет утаено, што ти хочу поведати". И позрев король на витезя, рек: "Говоры, што хочеш". Рек витез: "Ты пан моцный, а мне невдячна твоя легкост; я ти повем: милуеть Трыщан Ижоту телесным учынком {поступком, действием}". Король рек: || "Можетэ-ль того довести?" Он рек: "Пане, заисте л. 44 есми чул, иж мают сыйтися у первую сторожу ночы у городец {садик;} за сенми". И король Марко, хотечы того доведатися, рек рыцэром: "Маем ехати". Рек Трыщан: "Кому велиш з собою?" Рек Трыщану: "О почстеный рыцэру Трыщане, не едь тепер со мною, жди мене тут завтра". И отехал король далеко от двора и вернул рыцэров от себе, а сам вернулся опят до двора и ушол у городец и възлез на яблонь. А тогды была ноч месечна и для того не мог скрыти теню своего. А пан Трыщан змовил был со Ижотою, абы вышла у городец; она вышла и стала близко тое яблони велми весела о милости Трыщановой; а прышол Трыщан ко Ижоте близко и убачыл тень чоловечый на яблони и погледел ку верху и поклекнул на колено, рек Ижоте: "О велебная {досточтимая;} пани, всим паниям коруна, для того есми тебе просил, абы еси вышла у сесь огородец, я бых сказал мысль мою. Мышлю пойти по мору и по суху, боесми чул, што рек король Марко: "Позирает Трыщан на Ижоту милостным обычаем". Ино для бога, поведай королю мою службу, як есми бился с огненым Бланором, з наиболшым витезем, для его бых ему тебе достал; нехай бы ся король на мене не гневал". Ижота была вельми мудра и ко всякой речы хитра, познала, иж Трыщан нешто видит, и посмотрела по огородцу и обачыла тень чоловечый на земли, и не возревшы на дерево и рекла: "О велебный витезю, всим витезем коруно, который милуеш панство короля Марка, бо ведает король твою великую послугу, што еси освободил всю Корновалю от мала и до велика, и вси околные стреснулися {содрогнулись;} для великого витезства твоего. То бы мел быти великий див, же-бы корол забыл твоее доброти, а мел верыти одному витезю; буду я о тобе мовити государу королю, надевайся, иж король мне, малъжонце {супруге;} своей, будет верыти. А коли еси вмыслил ходити по мору и сухом, еще понехай {воздержись;}, покуль прыйдет корол Марко". Пан Трыщан въздал фалу богу и подяковал за то красной Ижоте и поклонился, шол ув-обецный {здесь: общий} палац, а Ижота до ложницы. И злез король Марко из дерева и рек сам к собе: "Нет тут Трыщановы вины, если бы то была правда, ино то бы тепер было". Прышло на мысль ему, иж тот витезь гнев мает на Трыщана, иж с Трыщаном ходил ув-Орлендэю по Ижоту; а коли прыстали под замок Дамолот в лонъдрышъском кролевстве || в держанью короля Демагуля {59}, а так к ним прыехали были два л. 44 об. витези, Ящор и Маргонор, ровни собе пытаючы, а Трыщан велми хотел з ними коштоватися, и тот витез внимал его, мовечи: "Трыщане, не пошли есмо с тыми витезми биться, але пошли есмо прынести Ижоту из города Бияна {60} из Орлендэи, дочку короля Ленвиза, нашему пану королю Марку". Тогды ему рек Трыщан: "Если ты боишся колоти у Лондрешы, тогды не иди с нами ув-Орлендэю, занюж там найдем много добрых витезей, а не дадут нам Ижоты без моцное битвы". И за тое тот витез гневался на Трыщана; и прышол тот гнев королю на ум и не верыл ему.

Прышол корол Марко у палац и прышла к нему Ижота и рекла ему: "Велебный пане, повем ти одну реч. Коли еси отехал из своими витези до другого двора, а тут оставил Трыщана, он захотел поехати по свету, и я его пытала: "Чого деля едеш?" И он ми рек: "Познал семи, што король на мя позирает гневными очыма". И я его унела, доколе ся по тобе довем. Прошу тя, государу, для того позираня, ведаеш сам, яко Корноваля была понижена, оли-ж ее Трыщан освободил, убил наибольшого рыцэра Амурата орлендэйского ув-острове Самсоне, освободил Корновалю от великого и до малого, а то вчынил для того, абы ты пановал {владычествовал}; а еще побил наибольшого витезя огненого Бланора, и то чынил для тебе, мене тобе доставаючы. И еще который бы колвек рыцэр прыехал откул на твой двор ровни пытати, а еслиб ведал, што Трыщан у вас ест, не мети будет с ним битвы, а если ся будет бити, ты будеш повышон Трыщаном; бо коли прыеждчали рыцэры на отца моего двор, тогды ся не мог найти ни один витез, который бы ся противил Паламидежу; и коли ся зъехал с Трыщаном, ино Трыщан с коня его скинул. Для того, пане, не дай ему от себе проч пойти". И король Марко послухал ее цудных речей и рек ей: "Поведано ми на Трыщана, але сам знаю верна его к собе и милую его серцэм, яко сам себе".

(Сон королевский) А потом рек король Марко красной Ижоте: "Видел есми сон: было одно панство велми хороше, и на нем была выросла одна рожа велми пекна, а на ней были цветы велми красны; и говорыли витези: "То будет панство доброе для тое красное рожы". И говорыл пан того панства: || л. 45 "Панство мое, але рожа не моя; хтоколвек озмет цвет от рожы, будеть ему рожа". И многие рыцэры прыеждчали у тое панство, а каждый рыцэр хотел того цвета от тое рожы, и нихто не мог взяти цвета от рожы; и прышол один витезь и простер руку к той рожы и отнял один цвет от рожы. И рекли оные витези: "То ест диво, як долго не мог нихто отняти цвета от тое рожы, а сесь рыцэр скоро прышол и взял цвет ее". А тот витез был велми весел о той рожы, а коли еще большей хотел цветов, тогды не мог болш уфатити. И в тот час прочутился есми от сна". Ижота рекла: "Пане, мне ся видит, который витез взял цвет от тое рожы, его будеть и рожа". Корол внимал, штобы ся того нихто не домыслил, а Ижота была велми мудра и домыслилася, для чого то корол мовил, и внимала, же-бы ему Брагиня поведала ее миловане с Трыщаном. И была Ижота велми сердита на Брагиню и мыслила, яко-бы она не была жыва {61}.

И поехал пан Трыщан в чистые дубровы искати битвы, бо от неколку дней жедал того, а Ижота рекла Брагини: "Поехал пан Трыщан битвы искати и там мусит несколко ран мети, а того былия мало, чым раны лечыти; а так поехати мне або тобе зелья того искати". Рекла Брагиня: "О почстеная пани, не слушыт тобе мимо мене ехати, а хотя бы ми и далеко морем и сухом ехати, я поеду не толко до чыстых дубров и далей прынести зелье пану Трыщану. Але прошу тебе, пошли со мною двух витезей, абы ми которого прысловя {ущерба;} не было". Ижота казала позвати двух хлопов и велела им вбратися у зброю, а кгды с я они убрали, рекла им: "Поедьте с тою девкою и там загубите ее на смерть, а я за то вам упрошу короля, абы вас поставил витезми". А коли прыехали в чыстые дубровы и мыслили много, говорены: "Тая панна много послужыла пану Трыщану у граде Бияну у Орлендэи, она ест мудра и хитра; споведаймо мы то ей, чого для поехали есмо, может-ли то она вчынити, яко быхмо были просты от карности {наказания;} и она от смерти?" И они рекли: "Ведаеш ли, панно, што маеш от нас смерть?" Она рекла: "Не могу ничого з вами мовити, докул не вижу парсун вашых". И они зияли гелмы и указали ей парсуны, и она познала их Брагиня, што они поехали || для ее смерти, и рекла: "Не смейте иного вчынити, одно л. 45 об. што вам казано; а коли хочете, можете быт просты от греха и учынити прыказане пана нашего". Они рекли: "О добрая панно, для того есмо тобе споведали, што быхмо просты от греха, а ты от смерти". Девка рекла: "Поведете мя на роспутие чыстых дубров, ест оно древо велми красно, где завжды много лютых зверей, к тому мя древу прывяжыте, нехай от зверей умру". А для того рекла, иж мало того, штобы не был витез пры том дереву. И тые хлопи прывели ее и привезали к тому дереву и позирали на вси стороны, откуль тые зверы прыйдут, и вбачыли, иж едет красный Паламидеж Ануплитич {62}, а за ним его слуги. Исполнила Брагиня серца веселя, иж познала красного Паламидежа; и взрел Паламидеж и рек своим: "Не стало ми ся на мою мысль, я был для того поехал, абых от руки пана Трыщановы вмер, аж его самого смерть поткала, бо коли бы был пан Трыщан жыв, не стало бы ся то Брагини". Рек ей: "Помилуй тебе бог, панно, якою смертью пан Трыщан згиб? Бо если бы он был жыв, не стала бы ся тобе такая легкост". И она рекла: "Рыцэру, я тя знам, иж ты храбрый рыцэр Паламидеж, сын короля Ануплита, набольшый непрыятель пану Трыщану. Так бых не погибла от лютых зверей, як есми не видела веселыпого пана Трыщана, як вчора был, и поехал в чыстые дубровы битвы искати з добрыми витезми, иж того давно жедал". Рек Паламидеж: "Што за выступ {проступок} твой пред красною Ижотою, иж еси в таковой муцэ?" И она рекла: "Опрости мя от древа, я вам повем". Паламидеж отвезал ее от древа и рек: "Поведай, панно". Она рекла: "Для того ми ся то стало: пошла есми з своею госпожею з одного кролевства у другое, она понесла свой один цвет, а я мой другий цвет, и ходили есмо морем и сухом; идучы по мору, пани моя утопила свой цвет, а я свой не втопила, и она поставила мой цвет, где бы мело быти цвету ее место, и за то ми ся тое зло стало". Паламидеж рек: "Ведает ли то пан Трыщан?" И она рекла: "Не ведает". И он рек: "О добрая панно, ты много послужыла пану Трыщану, а мне еси много выступила, а коли семи тебе опростил от смерти, послужы ми". И она рекла: "Кождый рыцэр годен чети зычыти витезем и паннам". Паламидеж рек: "Поедмо с нами в Корноваль и поведай ми обычай вашого пана короля Марка". И она || рекла: "Добрый ест обычай нашого пана: коли прыйдут л. 46 витези на господу а поведать королю Марку, иж прыехали витези з-ыное стороны битвы искати, повинен им кождому король послати конь и зброю, если будут свое кони потрудили, нехай ся на свежых збодают {испытают}". Паламидеж рекл: От чого таковый обычай вставлен, занюж тот обычай ест короля Артиуша, который ест всим королем коруна по всим чотыром сторонам?" И она рекла: "Тот обычай въставлен, коли прышол пан Трыщан из Орлендэи в Корновалю". А за тым поехал Паламидеж в Корноваль. Паламидеж рек: "Панно, хотел бых я, абы мя не ведали, хто есми и откуль до часу". И коли прыехали на господу рыцарскую, тогды ему прывели коня и зброю прынесли и рекли: "Вы есте витези, прышли есте битвы искати?" Паламидеж рек: "Явне; ест ли тут пан Трыщан?" Они рекли: "Поехал в ловы". Паламидеж рек: "А мне его поведали у дубровах". Они рекли: "Поехал был битвы искати з великими рыцэры и добыл тых рыцэров". И пытал Паламидеж: "Не ранен ли велми?" Они рекли: "Ранен, але не велми". Пытал их Паламидеж: "Борздо ли мает прыехати пан Трыщан?" Они рекли: "Не ведаем, если бы ся ему там битва нашла, и он бы змешкал, иж он ест всим витезем коруна, которые милуют нашого пана короля Марка". Паламидеж был о том велми весел, што ему тут не споведали Трыщана, и вышол перед господу и видел тры панъны, а они идут по улицы, говоречы: "Велит король витезям и девкам к собе прыйти ув-обецный палац". Рек Паламидеж Брагине: "Што ти ся о том видит?" Она рекла: "Видить ми ся, што государ король хочет о мне пытати". И он рек: "Коли мне час вдарыти чолом королю?" И она рекла: "Коли ся сойдут витези до короля ув-обецный палац". Он рек: "Милая панно, пилнуй того". А потом рекла Брагиня Паламидежу: "Час тобе чолом вдарыти королю Марку". И он пошол, а с ним его витези. А так прышол красный Паламидеж з двема мечы, с чорным щытом у обецный палац ик королю Марку и поклонился; король его прывитал велми цудне, а потом рек король: "Хто-бы мог ведати, якою смертью згибла девка Брагиня, я бых его даровал велми много, а хто-бы ее споведал жывую, за што бы его рука сягнула, || то бы ся ему не заборонило". Паламидеж почал ему л. 46 об. поведати о короли Артиушы. Король Марко исполнил серцо веселей и велел прынести шахы, рек Паламидежу, абы играл с ним. А коли сели играти, рек король Паламидежу: "Так ти я говору, рыцэру, што нихто ся мне не противит в шахы играти". Рек Паламидеж: "Я вем, королю, што еси пан хитрый, але коли хочеш играти о тое, который з нас выиграет, по што ся его рука хватит, нехай собе озмет". И на то оба прызволили, и выиграл о тое Паламидеж и рек: "Королю Марко корновалский, ты-с рек: "Хто бы вам поведал о жывоте девки Брагини, по што бы того рука сягнула, то нехай озмет", а еще еси рек, хто бы з нас кого в шахи поиграл, за што ся рука его хвитит, нехай озметь. А большая ест реч вера кролева, нижли кролевство его. Дай ты мне красную Ижоту, а я тобе дам девку Брагиню". Король рек: "Где ест?" Он рек: "На моей господе". И рек Паламидеж своему витезю: "Прыведи Брагиню". И витез ее прывел; а коли видел ее король Марко, велми был весел и рек одной девцэ: "Пойди, мов Ижоте: нарежайся, поехати маеш с Паламидежом". А красная Ижота рядилася велми тихо, ожыдаючы, штобы прыспел пан Трыщан, не смел бы Паламидеж о том ни поменути. А так прышла цудная Ижота пред короля, и рек корол Марко: "Рыцэру, ото-ж ти пани". Паламидеж исполнил серцэ весельем и вздал фалу богу и подяковал королю Марку за Ижоту. Цудная Ижота рекла: "Витезю, коли мене мои грехи дали за короля Марка корновалского, он велел мене тобе дати, ты сам ведаеш, што еси служыл у моего отца тры годы для мене, не мог еси мене выслужыти, але коли мя еси достал так борздо у короля Марка, подмо ув-оную цэрков и кленимся богом, абы не оставил один другого до смерти". О том был Паламидеж велми гневен и рек: "Подмо, пани". И прыехали к цэркви, Ижота зъседъшы и ушла в цэрков первей Паламидежа; а были в той цэръкви ремяные лествицы долов {вниз} спущены, Ижота полезла по тых лестницах до окна верхънего, и коли была у окне, узволокла лествицу к собе; а за тым вшол витез Паламидеж || Ануплитич у церков велми весел. А коли л. 47 Ижоту свою видел у окне цэрковном, был велми смутен и рек: "О почстеная пани, чого для то чыниш? Злезь долов и кленимося один другому богом, абы не оставил один другого до смерти, а сама еси то рекла, пани, я тобе говору верою витезскою: коли мне тебе дал король Марко, не хочу поехати без тебе". И рекла Ижота витезю: "Поедь з богом, иж ест витези у короля Марка, которые поехали у ловы, а коли тя найдут пры их цэркви, будеш мети моцную битву". Паламидеж рек: "О почстеная пани, я не боюся ни одного витезя, коли ми тя дал король Марко". Тогда погледела Ижота куды поехали витези, и вбачыла, аж едеть к церкви пан Трыщан; бо тот обычай мел Трыщан: коли ехал до двора, або з двора, завжды заеждчал к той цэркви. Ижота рекла Паламидежу: "Витезю, едь с богом, едеть на тя витез". Паламидеж рек: "Пани, што мя страшыш витезем? Не будь один, нехай будут два! Пани, сойди долов, поехати тобе со мною". Ижота рекла: "Витезю, поедь с богом, витезь едет к цэркви витезьским обычаем, стережыся вдару оного витезя". Паламидеж рек: "Не будь один, нехай будут тры, пани; злез долов, и кленимося, як есмо рекли". Рекла Ижота: "Витезю, поедь от цэркви, дойдеш сорому от вдару другого витезя, бо вже витез близко цэркви, которы на тя едеть". Паламидеж рек: "Не буд один, будь их десеть, прыймам верою витезскою ждати тебе тры дни и тры ночи, а не хочу ехати без тебе". Рекла Ижота Паламидежу: "Не тры, не два, один Трыщан едеть". А Паламидеж въскочыл на коня и побег што наборъздей мог, бо ведает, иж умеет Трыщан с копем на кони. И видел Трыщан, где побег витезь от церкви, и познал по знамени и скочыл што наборздей мог и не догонил, вернулся, бо ему конь был спрацован у ловах. А коли прыехал пан Трыщан до цэркви и видел цудную Ижоту и розгневался велми, а не хотел для Паламидежа пытати, одно рек: "Всядь, пани, на коня и едмо до короля Марка". Ижота рекла: "Не годит ми ся ехати ик королю, иж ме отдал Паламидежу". Трыщан рек: "О почстеная пани, як то може быт, штобы тебе дал Паламидежу, || иж король Марко любит л. 47 об. всякое розличное веселе?" Ижота рекла: "Трыщане, коли бы ему мило веселе, як бы мене дал еждчалому рыцэру?"

А по тых речах поехал от цэркви пан Трыщан со Ижотою по свету ездити и ехали от Корновали к Домолоту, и стретила их одна девка и рекла: "Рыцэру, я не знаю, хто еси, але бачу тя доброго витезя; мне жаль твоее легкости, занюж коли поедеш тою дорогою, не можеш быти без легкости". Пан Трыщан рек: "Панно, дяковано ти будь от всих витезей, што еси рада остеречы витезя от легкости; прошу тя, панно, чого деля мене унимаеш от тое дороги?" И она рекла: "Добрый рыцэру, на переду тобе стоит корол Артиуш из своею королевою Жэниброю {63}, а так ест много добрых рыцэров, занюж кождый добрый рыцэр милует панство короля Артиуша, а тые рыцэры, коли узрат с тобою нацуднейшую панию, усхотят ю у тебе отняти моцною битву. Рыцэру, не будет там один або два, але там много витезей добрых, будеть кому ламати сулицы, и сам собою ее отдати мусиш". Пан Трыщан рек: "Панно, зафалено ти буди всими витези и паннами, што еси рада отвести витезя от легкости, але рачы то ведати, хто бы мя колвек не отвернул копъем на кони, нихто мя не можэ отняти от тое дороги". А за тым ся ростал пан Трыщан с тою девкою. И коли видел шатры короля Артиуша, и там ся надевал битвы; и были велми цудне украшоны. Того для рек пан Трыщан красной Ижоте: "Почстеная пани, видиш шатер короля Артиуша як близко дороги роспят? А я вем, што тут много добрых витезей, а если мы поедем праврю дорогою на шатер короля Артиуша, будет на мя моцна битва, а коли поедем стороною около короля Артиуша, и так ся надевам битвы, узмовять: "Оно ведет страшливый {трусливый} витез нацуднейшую панну". Для того, пани, мушу пойти правым путем к шатру короля Артиуша. Але тобе мовлю верою витезскою: если инуды {в другое место;} посмотрыш, ниж мне Трыщану межы плеч, а коню своему межы ушы, буду ся на тя велми гневати". И рекла Ижота: "О почстеный рыцэру Трыщане, коли бых я много ходила по мору и сухом, не видала бых ни одного рыцэра большого, толко тебе, а которые суть наибольшые витези от двора короля Артиуша, || тых я всих видала у дворе отца л. 48 моего у Орлендэи". А так прыехал Трыщан к шатру короля Артиуша, бо так близко был шатер дороги роспят, иж поврозы {веревки;} через дорогу переходили. Трыщан поехал дорогою по поврозех и зачепил конем поврозов и страснул всим шатром; а в тот час король седел за столом ис королевою своею Жэниброю и з своими витези. И видевшы то, витези скакали через столы гледети того, говоречы: "Хто ест так пышный и нашему пану королю Артиушу, который ест всим королем коруна?" Красная Ижота и Говорнар, чувшы звук сосудов в шатрех, што витезы, скачучы через столы, розбивали сосуды, и велми ся злякли, боячы ся ганбы. А коли были за ним з шатра вышли, видели его наиболшого витезя и с ним панюю; а был тут с ними и Анъцолот, сын До[мо]лота {64}, короля з Локви, намилейшый товарыш Трыщанов; але не познал Трыщана, што был в зброи, и виделся ему велми добрый рыцэр, рече: "Много семи ходил морем и сухом, а ни одного рыцэра не видел, который бы так моцно на кони седел, або так хорошо ногу в стрымени держал, кромя одного, а ни одное панны не видел есми так цудное, кромя одное". И был в короля Артиуша подчашый {виночерпий;} именем Геуш {65} ново поставлен витезем, а мел великую храбреет, але мало силы; тот подчашый видел нацуднейшую панию Ижоту, исполнил серцэ веселем и вздал хвалу богу, прышол в шатер ик королю Артиушу и поклякнул, мовечы: "Пренаможнейшый кролю, всим королем коруно, твоему панству ровни нет далеко а ни близко, ты мне рек, бых я видел нацуднейшую панну, тую ми еси мел дати; про то, пане, коли бых я много лет ездил морем и сухом, не мог бых так найти цудное девки, як тая з оным витезем, который минул мимо твой шатер, не вдарыл вам чолом. Нехай ему отойму тую панну, а его к тобе прыведу". Король рек: "Витезю, если ми того витезя прыведеш, не толко оная девка, але чого всхочеш, то озмеш". Оный подъчашый подяковал велми смело, як бы вже в своих руках мел, и почал ся убирати в зброю, велми борздо поспешаючыся за Ижотою. И Анцолот ему рек: "Геушу, не квапся {не торопись} ехати за тым витезем, бо я знаю, || як он на кони седит и як-ли л. 48 об. ногу в стрэмени держыт; перво хочэ дати твой кон видение, нам на поводы наступаючы, нижли бы ты его прывел пры своем слабом стрэмени. Я тобе повем справедливе: не мог бы страшливый витез так цудное панны водити, и перво нас бы в него отняли". Геуш рэчэ: "Не слушыт ни одному витезю другого витезя отводить от его почестности, а я тобе повем верою витезскою: коли я с ним соймем, мало з ним мышлю мистэрства простирати". Пан Анъцолот рече: "Пане подъчашый, я тое надеи, коли ся соймете, мало мистерства будете простирати". А так поехал подчашый за паном Трыщаном што наборздей мог у великой безпечности. А коли его увидели Ижота и его Говорнар, и рекла Ижота Трыщану: "Витез за тобою едет". Рече Трыщан: "Як едеть?" Ижота рекла: "Што наборздей, колко конь может". Рек Трыщан: "Тот витезь ново поставлен, а мыслит со мною мало мистерства простирати, а я с ним". Аж кличе Геуш подчашый великим голосом: "Рыцэру, што водиш нацуднейшую панну, почекай мя, нехай увидиш, который з нас будет годнейшый миловати ее". Пан Трыщан перво копъе взял под пахи {под мышку;}, ниж ся обернул, и речэ: "Едь да видиш".

(Битва Трыщанова з Геушом) Коли сняли ся копъи вместо, Геуш полетел на одну сторону, а конь его на другую сторону, а Ижота и Говорнар гледели, што ся межы ними учынить, и они не могли познати, штобя ся Трыщану нога у стрымени рушыла, не толко штобы ся у седла показило для зуфалое речы того витезя. Скочыл с коня пан Трыщан и скинул Геушу гелм з головы и хотел его душы избавити, и он его просил о жывот. И рече ему пан Трыщан: "Учыни-ж так, што я тобе велю, а я тебе вызволю от жестокое смерти и от острого меча моего". Оный витезь рече: "О пане, хотя бы мя еси послал далеко морем и сухом, если мя жывота не збавиш". Рече Трыщан: "Рыцэру, розберыся из своее зброи и даруй тую зброю своему пану, который тя послал". Обернулся к нему плечыма; и злюбил на том тот витез и пошол пеш, несучы свою зброю. Аж идеть кроль Артиуш из своими витезми и кролева Женибра с паннами, и увидели витези, што идет конь, наступая на поводы, а за ним иде витез, нагнув ся, и тые витези, што были товарышы подъчашого, говорыли королю Артиушу: "Пане, як храбрый твой под || чашый а наш товарыш Геуш, надеваемся, што убил оного л. 49 витезя з оною панною, а зброю его несет, што николи есмо первей не видали так цудное зброи, як была на том рыцэры". Пан Анцолот рече: "О мой боже, як нестале {неосновательно, необдуманно} поведаете нашему пану королю Артиушу, бо коли бы наш витез того витезя добыл, для чого бы своего коня упустил? А я вам говору верою витезскою: наш витез свою зброю носит". А по тых речах прышол подчашый, несучы зброю свою на беремени, и прыступил к королю, рэчэ: "Пане, воли мя жыва, ниж мертва, волел есми то учынити, нижли голову утратити; а я тобе поведай, иж нет витезя, который бы ся ему противил". И был корол о то велми жалостен, што его витезю сталася легъкост. И позвал корол свою королевую Женибру и рэк: "Пани, пойди с паннами а проси Анъцалота, абы прывел того витезя, занюж он наболшый витез межы нами, всим витезем коруна, который любят панство мое". Королева просила Анцэлота, так говорэчи: "Наивышшый витезю Анъцэлоте, для бога сойми з нашего пана короля Артыуша тернов венец и узложы смилного {из бессмертника;}, прыведн к нам того витезя, а тобе будет оная панна". Анцэлот рэк: "Почтеная пани, чого для мене шлеш за тым витезем, за прыкрою моею смертью? Але коли ты велиш, я мушу ехати". А за тым убралсе в зброю и всел на конь и поехал за Трыщаном так тихо ступою {шагом}, бо ведал, што можэ его догонити, говоречы: "Не бежыть тот витез, который водить так цудную панну из собою". А коли был близко Анцэлот, увидели его Ижота и Говорнар, и рэкла Ижота: "Пане Трыщане, еде за тобою витез витезским обычаем". Пан Трыщан рэк: "Пани, як еде тот витез?" Она рекла: "Витез ест цудное особы, а еде тихо ступою". И Трыщан погледел далеко пред себе и увидел велми хорошую цэрков, а перед нею пекная сень; рече Трыщан: "Поедмо к той цэркви под оную сень". И поехали там. И рек Ижоте: "Пани, то ест витезь старых витезей, я || не вем, если ты будеш его, л. 49 об. або моя". А за тым прыехали к цэркви, и сел под оною сенью в холоду и знял гелм з головы, бо ему была голова употела. Видел его Анъцолот и скочыл велми боръздо, иж познал што пан Трыщан, и о познаню его был велми весел. И видевшы его пан Трыщан, възложыл гелм на голову и вскочыл на конь, а был готов. И видел его пан Анцолот на кони, кинул гелм свой, и Трыщан его познал, скочыл с коня, и прывиталися велми ласкаво и пытали один другого: "Рыцэру, яковую еси прыгоду мел от тых часов, як есмо ся ростали?" Хвалился ему пан Трыщан, так говоречы: "Которые колвек витези, што ездечы ровни ищут, племя короля Бана от Банока або короля Перемонта француского, никоторые ся не противили ударцу моему". Пан Анцолот рече: "Который колве витези любять короля Артиуша, я тым витезем всим коруна". И за тым мовил к пану Трыщану: "Вели коня готовати и едмо у твою дорогу, занюж не вернуся до короля Артиуша". Рече Трыщан: "Для чого не маеш ехати ик королю?" И он рече: "Для того, што семи им мертв, толко есми тобою жыв". Трыщан рек: "Як то може быти, рыцэру?" И он рэк: "Послали были мя за тобою, абых тя прывел, а того бы не вчинил ни один витез". Речэ Трыщан: "Хочэмо поехати ик королю Артыушу, а буду ему мовити, иж ты болшый витез над мене". Анцэлот рэкл: "Чого бог не хочеть, нихто не можэт учынити: не ест я болшый витезь над тебе, ты всим витезем коруна". И зася рэкли: "Што узмовит Ижота, то учынимо". Руса Ижота рэчэ: "Вы есте оба добрый витези, бог ве, который з вас болшый, але коли есте рекли то, што я реку, тогды поедмо к королю Артиушу. Много витезей говорать, иж ест кролева Жэнибра лепша над мене, а я сама по собе ведаю, што есми лепшая, але хочэм ведати красу паней и доброту витезев". А за тым поехал пан Трыщан из своим наимилшым товарышом Анцэлотом к королю Артиушу. Видевшы их витези были велми весели, || мнимаючы, што Анцолот ведет того л. 50 витезя, а коли были близко шатра, тогды видели, аж оные витези милуються велми цудне межы собою. И так увошли у шатер к королю Артиушу, а тот корол миловал витези болшы, ниж што иного. И пан Трыщан пал на колена и речэ: "Пане, нехай ведает твое панство, иж ест болшый витез Анцэлот, прывел мя як еленя {оленя} за горло пред вашу велебност". И то рекъшы встал. Тогды пал на ногу Анцэлот и вздал фалу богу и рече королю и кролевой: "Панове, дякуйте пану Трыщану за мой жывот, иж мене не хотел погубити, одно мя прывел, як дитя бичом, на стан короля Арътиуша. Рачте ведати, иж Трыщан есть всим витезем коруна по всим сторонам четырем, морем и сухом". И вси витези рэкли: "Вы есте оба добрый витези, помилуй вас бог, як ся есте цудне рыцарством поставили, вашему рыцарству нет ровни ни близко ни далеко. То вжо есмо вашу доброту видели, нехай ещэ видим красу паней вашэй". А королевая Жэнибра [и] Ижота обе ся вкрасили што наболей могли; и вышли витези и суди кроля Артиушовы, глядечы красы их, и один из судей рек: "Me есмо поставлены, абыхмо судили справедливе на обе стороне, але мне ся видить, як ест лепшый злото от срэбра, так лепшая того витезя пани от нашое кролевое. А вам што се видит?" Они рэкли: "Як еси судил, и нам ся так видит, иж нет витезя добротою подобного пану Трыщану, а ни паней, которая бы ся противила паней Ижоте". Кролевая Женибра за то была велми гневна на тые судьи, нижли не могла тому ничого вчынити и много мыслила, чым бы могла поганбити Трыщана, и просила Гаваона, сестренца короля Артиушова {66}, рекучы: || "Рыцэру, збодайся с л. 50 об. Трыщаном, и если его добудет, велику честь будеш мети, иж добыл небольшого рыцэра, а коли он тебе добудет, ганбы тобе с того нет, а же тя добыл наибольшый рыцэр". Гаваон рече Трыщану: "Рыцэру, вели готовати собе конь, хочемо ся покоштовати". Трыщан рече: "Добрый рыцэру, добре еси рек, я не от колко дний жедал фортуны покусити". А так выехал Гаваон у зуполной зброи.

(Битва Трыщанова з Гаваоном) И коли ся видели тые витези межы собою, коли бы мог Гаваон, роскинул бы тую битву, як ся ему видел Трыщан хорош и добр у зброи. И рече Гаваон: "Витезю, варуйся ударцу моего". А так ся оба ударыли, древа скрушыли на много уломъков и треснулися плечыма и щытами. Гаваон пал на одну сторону, а конь его на другую. Женибра з девками гледела, што ся межы ними учынить, але не познала, штобы ся Трыщану нога у стрымени рушыла, не толко штобы ся ему у седла што зказило. Красная Ижота въздала фалу господу богу и рече: "Помилуй бог пана Трыщана". Видевшы то кролева Женибра Гаваона на земли, и велми сердита была, не жаловала спадения Гаваонова, колко жаловала речей Ижотиных. Королевая шла у обецный палац ку витезем и рече им: "Почтованые витези нашего короля Артиуша, за часть божю и ку воли всим витезем и паннам збодайтеся с Трыщаном, а коли хто з вас добудет Трыщана, он повышыт весь двор короля Артиуша, а если он вас добудет, в том вам не будет жадное ганбы, бо он ест всим витезем коруна". И в тот час вси ся убрали и всели на кони и волали к пану Трыщану: "Варуйся вдарцу моего".

(Битва Трыщанова э витезми короля Артиуша) И который колвек прышол на вдарец пана Трыщанов, кождый падал за конь, и тая битва трывала тры дни. А кгды видела кролевая, што нет ни одного витезя у дворе кролевом, который бы збил Трыщана, толко ся сподевала {надеялась} на Анъцэлота и просила его, говоречы: "Добрый рыцэру Анцолоте, сбодайся с Трыщаном, ачей быхмо были тобою повышены". Анцолот рек: "Чому мя шлеш к лютой смерти вдарцу Трыщанову? Я то мушу вчынити", А за тым рек Трыщану: || "Рыцэру, кажы кони готовати л. 52 собе, а вбирайся в зброю, хочемо ся коштовати". И он рек: "Рыцэру, нет ни одного рьщэра, с ким бых ся так рад коштовал, як с тобою, занюж если мя добудет, то мя добыл намилейшый товарыш и набольшый витезь, а коли я тебе добуду, то есми добыл намилейшого товарыша и наболшого витезя. Нижли бачыл еси, якова ми была моцная битва за тые тры дни? Дай ми рок той битве один день". Анъцолот рече: "Не годно тобе от мене року просити дня, озми собе рок пятнадцат дний, будеш со мною мети моцную битву, ниж со всими тыми витези". А для того такий рок положыли, иж ведал Анцолот, иж до того року усхочет Трыщан битися, И час был поехати Трыщану до своего стану, и поклонившыся королю и королевой и витезем, и хотел с ним пойти Анцолот, и упросила его королевая, говоречы: "Рыцэру добрый, не иди тепер, чули есмо иж мает прыйти король Самъсиж {67} от Чорного острова на двор короля Артиуша". А за тым прыехал король Самсиж и рече: "Вем, королю, иж еси всим королем коруна, для того есми прыехал, иж вем у тебе набольшых витезей; а вы витези, которые милуете панство кроля Артиуша, нехай которого я вас добуду, нехай я над ним волен, а если который з вас мене добудет, нехай будеть волен надо мною". И витези о том были велми веселы и убралися у зброи, и кождый з них жедал первей прыняти битву один перед другим с Самсижом ку воли королю Артиушу.

(Битва Самсижа короля з рыцэры Артиуша короля) А за тым король Самсиж уоружылся и всел на конь и бился з витезми Королевыми, и который колве прышол на ударец Самсижов, нашолся за конем. И збил король Самсиж одиннадцат витезев. А захотело ся Анъцолоту пойти против Самсижу. И коли ся поткали, древа поломали на много штук и вдарылися плечыма, аж под обема кони пали. Анцолот спал с коня, а кроль Самсиж повис на кони и не достался с конем. И говорыли витези кроля Артиушовы: "Не ест понижена битва нашым витезем, бо оба с коней спали". Король Артиуш рече: "Не мо || жемо побитое битвы на л. 51 об. ногах поставити, тот витез битву добыл, который ся с конем не ростал". А был король Артиуш мил витезем, а витези ему; и рече кроль: "Волю пойти з моими витезми в Чорный остров в темницу кроля Самсижа, нижли тут остат от них". И воружылся кроль Артиуш и всел на конь и рече королю Самсижу: "Варуйся вдару моего".

(Битва короля Артиуша з Самсижом) И потъкалися короли на вдарец, и королю Самсижу латвейшая {более легкая} была битва из Артиушом, нижли з наменшым витезем с тых его одиннадцати витезей. И пал Артиуш кроль далеко от коня, а потом кроль Самъсиж повел короля Артиуша и его витези, а тые витези его были велми смутни, кождый был блед от смутку.

Рече Анцолот королю: "Пане, мысльмо, як быхмо были просты от руки Самсижовы; если не будемо просты Трыщаном, а иным витезем не будем просты". И прызвали к собе Женибру королеву и рече Анцолот: "Пани, пойди найди пана Трыщана и поведай ему, што ся над нами учынило, и от мене ему мов: "Просил тя Анцолот, твой намилшый товарыш: "Рыцэру, если не будемо тобою прости от Чорного острова темницы короля Самсижа, тогды нам умерети у его темницы". А королева шла велми поспешно и стретила одну девку и рекла ей: "Девко, можеш ли ми што поведати о пану Трыщане?" Оная девка рече: "Пани, о ком пытаеш? Тому витезю всегды ест дома, а господа его на кони". Кролевая поехала от тое девки велми смутна и стретила другую девку и рече: "Девко, можеш ли што поведати о пану Трыщане?" И она рекла: "Пани, я тебе не знаю, што еси за пани и откуль еси и як тобе имя, але вижу тя добрую панюю, але смутну. Коли мя пытаеш о пану Трыщану, для его доброти я ти хочу поведати. Ведаеш первое прыстанище, а в того прыстанища много судья, и перво вбачыш судъно пана Трыщаново въкрашоно пэрлы и дорогим каменей; а если его в том судне не будеть, и ты его там пытай, на котором стану красу и веселье наболшое узрыш, бо то он любит". Женибра кролевая поехала от тое девки весела и скоро увидела || тое прыстанище, познала судно пана Трыщаново по повести оное л. 52 девки и была велми рада. И близко того судна много станов витезских было; тая пани видела перед оным станом девку и пошла к ней и рече: "Прошу тя, девко, кое стан Трыщанов?" И она рекла: "Которого пытаеш, перед тым станом стоиш". И королевая без вести влезла в стан, а скоро почала говорыти пану Трыщану, як повел корол Самсиж короля Артиуша з его рыцэры. И еще рекла: "Рыцэру, мовил тобе Анцолот, твои намильшый товарыш: если не будем высвобожены тобою от темницы Самсижа кроля, то мусимо там помрети". А в тот час пан Трыщан почывал, иж вчорайшый день бился з великими витезми и добыл дванадцат рыцэров и мел раны не великие, и для того лежал.