Чтение онлайн

9. Так они говорили, провожая его взглядами, а уж он выехал из ворот и приблизился к рыцарю раньше, чем тот успел заметить его. А разглядев, весьма подивился его красоте и видной осанке, а также новым доспехам. Залюбовался он Тристаном, но не признал его, ибо видел всего лишь однажды, но тогда Тристан был в других доспехах и щит держал вермелевый с малым серебряным драконом. Так он и не узнал его, как я уже сказал, и даже собрался его приветствовать, как вдруг по красивой его осанке в новых доспехах догадался, что это не кто иной, как Тристан Корнуэльский, а рыцарь затем лишь и прибыл в эти края, чтобы с ним повидаться, ибо пуще всего на свете искал он дружбы с Тристаном. Однако что бы там ни было, а он почел за лучшее сразиться с ним и пустил коня ему навстречу. Вот съехались они, и сказал Тристан весьма учтиво: "Мессир, прошу вас простить меня за то, что я заставил вас дожидаться". На что рыцарь ответил ему: "Богом клянусь, вы вернулись раньше, нежели я ожидал".
– "В добрый час, - сказал Тристан, - но я хотел бы просить вас, пока мы еще не схватились, пожаловать на эту ночь в Тинтажель и отдохнуть там, ибо вы долгое время провели в седле, я же отдыхал и тем имею перевес. А завтра мы и начнем наш бой, когда вам будет угодно".

10. Рыцарь, сочтя, что Тристан ведет такие речи по трусости своей либо робости, пожелал все же сразиться тотчас, на месте. Не терпелось ему показать всем, кого он видел на Тинтажельском валу, свою силу и удаль. И он ответил Тристану: "Благодарю вас, рыцарь, за великодушное ваше предложение, но сразимся теперь же, - напрасно вы полагаете, что я ослаб либо устал. Но я проведу ночь в Тинтажеле, даже если победа останется за мною, ибо я желаю повидаться с королевой Изольдою и с прекрасным Тристаном". Подивился Тристан, услышав свое имя, и спросил: "Мессир рыцарь, вы, стало быть, знаете Тристана?" На что рыцарь возразил ему: "Не вам об этом судить и не ваша то забота. Начнем наш бой, а прочее оставьте". Так не терпелось рыцарю испытать, каков Тристан в бою.

11. Видя, какая охота пришла тому сразиться, отъезжает от него Тристан на положенное расстояние, и противник его делает то же. Тут, пришпорив своих коней, пустили они их и, сойдясь, такие удары нанесли друг другу, что их не смогли ослабить даже щиты, и копья, вонзившись глубоко в их тела, тут же сломались. И оба коня, столкнувшись на всем скаку, грянулись оземь, но рыцари, которым отваги было не занимать, тотчас вскочили на ноги, схватились за мечи и кинулись в бой, подобно свирепым львам, что рвут друг друга. А кони их, которые сперва рухнули замертво, вскочили и начали грызться с такой яростью, что страх брал смотреть.

12. Едва лишь королева Изольда увидела это из своего окна, слезы хлынули у ней из глаз, ибо очень любила она Тристана, и так говорила она Бранжьене: "Ах, голубушка, взгляни, как жестоко бьются эти рыцари. Боюсь я за моего милого, да поможет ему господь выйти живым и невредимым из этой битвы". Так вздыхала и сетовала королева, и печалились вместе с нею все живущие в замке, видя, каково приходится прекрасному Тристану, что сражается под стенами Тинтажеля с рыцарем-пришельцем. А рыцарь, о котором я речь веду, поняв, сколь тяжко ему совладать с противником, опять подумал, что перед ним не кто иной, как Тристан, ибо никто другой не устоял бы против него, но Тристан в пылу битвы о том и не раздумывал. И сильнее всех удручен был Гуверналь, глядя, какие тяжкие удары достаются Тристану; король же Марк и Андрет, выглядывая из другого окна, наоборот, ликовали. А королева Изольда, всякий раз, как рыцарь заносил над Тристаном меч, трепетала от ужаса.

13. И так яростно сражались рыцари, что принуждены были, наконец, остановиться и отдышаться. Первым опустил оружие пришелец, говоря так прекрасному Тристану: "Мессир рыцарь из Корнуэльса, не отдохнуть ли нам немного?" На что отвечал прекрасный Тристан: "Мессир, нижайше вас благодарю за эту любезность. Я охотно следую вашему примеру, ибо нуждаюсь в отдыхе больше вашего". И с этими словами расходятся они, опираясь на свои мечи, но притом глядят друг на друга смертельными врагами. И тут заводит доблестный рыцарь-пришелец такую речь, обращаясь к Тристану, но не зная, что это он и есть: "Мессир рыцарь, мне нежелательно было бы, чтобы вы думали, будто испросил я передышку по слабости моего тела либо из трусости, просто я желал бы сказать вам несколько слов. Знайте, мессир, что я из числа рыцарей короля Артура и не раз пытал в поединках силы моих товарищей, что вместе со мною служат королю, и не однажды случалось мне одерживать победы. Но с того дня, как я впервые взялся за оружие, и до сегодняшней битвы ни один из противников не задавал мне такой работы, как вы. Отчего я и думаю, не вы ли есть Тристан, хотя доспехи ваши не те, что носили вы раньше. Но кто бы вы ни были, я бы очень желал узнать ваше имя, ибо, если я одержу победу над вами, то смогу тем похваляться при дворе короля Артура. И также, если случится, что вы верх возьмете, я назову вам свое имя".

14. На что отвечает прекрасный Тристан: "Мессир рыцарь, по вашим разумным речам заключаю я, что королю Артуру служит цвет рыцарства, и никто лучше меня не понимает, что испросили вы передышку не по слабости духа или немощи телесной, но угадав мое на то намерение. Оттого и пожелали вы узнать мое имя. И я вам его назову, ибо по вашей учтивости догадываюсь, что и вы назовете свое собственное. Итак, узнайте, что я - Тристан, племянник короля Корнуэльского". Как только доблестный рыцарь постиг, что перед ним Тристан из Леонуа, которого почитал он и желал увидеть более всего на свете, он так поразился, что у него в глазах помутилось. И, не долго думая, бросил он оземь свой меч и скинул шлем, восклицая: "О, прекрасный мой Тристан, вы сегодня сразились с лучшим и преданнейшим другом, какого только имеете на земле. Знайте же, что я - Ланселот, ваш слуга и друг".

15. Услышав славное имя Ланселота, Тристан весьма обрадовался, не долго думая, снял, подобно ему, свой шлем и, подбежав к нему, сказал: "О мой добрый друг, лучший друг на свете, простите рыцаря, осмелившегося поднять меч на господина и друга своего. Знать бы мне раньше, кто передо мною, не стал бы я биться с вами, пусть бы мне сулили за то лучший замок в мире". И он хотел склониться долу перед ним, но Ланселот не допустил его до этого, сам же обнял его и так горячо сжал в объятиях, что оба они не удержались на ногах и упали. Королева, видя то из своего окна, сочла, что оба рыцаря пали от смертельных ран, и сама лишилась чувств. Но Гуверналь, который, не спуская глаз, следил за Тристаном, господином своим, распознал, наконец, что рыцари обнимались из добрых чувств, и кинулся к ним на помощь со всех ног. Бранжьена же, приведя в чувство королеву и уложив ее на подушки, вернулась к окну и увидела, что рыцари, обнявшись, поддерживали друг друга, как братья. Тотчас сообщила она об этом королеве, сердце которой забилось от радости и от неодолимого желания узнать, кто же был тот рыцарь.

16. Гуверналь со своей стороны, подбежав к ним и увидев их объятие, спросил у прекрасного Тристана: "Мессир, кто же этот благородный рыцарь и за что вы ему такую честь оказываете?" - "Кто он, добрый человек?
– отвечал Тристан, - некто иной, как прославленный Ланселот Озерный, доблестнейший из всех рыцарей на свете". Узнав, что перед ним Ланселот, собрался было Гуверналь броситься к его ногам, но Ланселот остановил его, положив руки ему на плечи. И они беседовали едва ли не целый час. А затем Гуверналь взял под уздцы обоих коней и подвел их рыцарям. И когда они садились, Тристан непременно хотел держать стремя Ланселоту, дабы оказать ему почет, а Ланселот желал ту же честь оказать Тристану. Лишь Гуверналь избавил их от затруднения, посадив в седло сперва одного, за ним другого. Вот говорит Тристан Ланселоту: "Монсеньор, что будем мы теперь делать?" - "Все, что вам угодно", - сказал тот. "Монсеньор, - заговорил Тристан, - не следовало бы нам тотчас же ехать в замок коварного короля Марка, - вы еще успеете его узнать; отправимся, коли вам будет то угодно, в Замок Динаса, там впору нам отдыхать и лечить наши раны".
– "Что ж, так и сделаем", - отвечал Ланселот.

17. С тем и пустились они в путь к Динасову Замку, королева же Изольда, видя, что Тристан уезжает прочь от Тинтажеля, весьма опечалилась и стала пенять на них Бранжьене. Но та ее успокоила: "Поверьте, госпожа, что Тристан решил сопроводить рыцаря в другой замок, дабы тому не быть узнанным здесь".
– "Ах, в добрый час, пусть будет так, но лучше бы ему воротиться сюда ко мне, ибо я страшусь за его раны". Но здесь мы и оставим прекрасную королеву Изольду, а догоним трех всадников, что спешат в Замок Динаса.

III

18. Как Тристан и Ланселот, проведя двенадцать дней в Динасовом замке, приехали затем к королеве Изольде, как следил за ними Андрет, желая их погубить, и как они его провели.

19. Итак, согласно преданию, когда Ланселот и Тристан скакали к Динасову Замку, спросил Тристан у Ланселота: "Мессир, не посетуйте на мое любопытство, если спрошу, зачем вы прибыли в королевство Корнуэльское?" Отвечал ему Ланселот: "Знайте, мессир, что совсем недавно кузен и друг мой при дворе короля Артура по имени Лионель Ганский покинул королевство Логр {6}{ в поисках приключений, и с тех пор о нем ни слуху, ни духу {7}, кроме одного только известия, которое мне отнюдь не по душе пришлось, а дело было так: однажды, будучи в окрестностях Камелота {8} в компании с Блиоберисом Ганским и беседуя с ним о Лионеле, повстречал я девушку, что направлялась в Камелот. Мы ее приветствовали, так же и она нас, и я ее спросил, из какой страны она родом, на что она ответила, что родилась в Ирландии, а сейчас везет королю Артуру послание от короля Ангуэна. Тут я и спросил, не доходили ли до нее слухи о таком-то странствующем рыцаре, ибо никаких известий о нем я давно не имею.

20. "Господь свидетель, благородный рыцарь, - отвечала она, - я многое могу о нем рассказать. Знайте, что покинув дворец короля Ангуэна, я проезжала дорогою близ Неведомых Островов, и там повстречала я рыцаря, который жил, по его словам, при дворе короля Артура. И я просила его быть моим попутчиком, ибо одна ехать боялась. Не успели мы с ним сделать и двух шагов, как увидели рыцаря со щитом, украшенным серебряным воином с обнаженным мечом в руке. Тот рыцарь, о котором я речь веду, вел двух пленных связанных рыцарей и жестоко их избивал, чему мы весьма поразились. Как только бедные пленники разглядели моего провожатого, взмолились они к нему: "О добрый и отважный рыцарь, ради господа бога сжальтесь над нами и спасите от этого коварного и злого предателя". Возмутившись жестокостью, которую они претерпевали, мой провожатый вскричал: "Злой палач! Отпусти сейчас же этих рыцарей!" Тогда, ни слова не говоря, негодяй налетел на него и нанес такую страшную рану, что тот упал замертво. Но я готова присягнуть, что то был предательский удар, а как он убедился, что рыцарь не в силах подняться, кинулся на раненого. Увидал мой рыцарь, что злодей угрожает ему, и мигом вскочил на ноги, хотя и был оглушен ударом; пришлось ему защищаться, но кровь лилась из его раны, и исход схватки был предрешен. Он был пленен {9} и связан, как и те двое, и смог лишь на прощанье попросить меня, чтобы я по приезде ко двору короля Артура разыскала доблестного рыцаря Ланселота и рассказала о его злоключениях, и я ему это обещала. Так я рассталась с ним, и до сей поры больше ничего о нем не слыхала".