Чтение онлайн

– Хм… Ладно.

Распахнулись двери, и в зал ввалился верховный вождь Троллидора Борикс.

– Салют, братэллы! – огр кинулся хлопать всех по плечам и тыкать в рёбра. – А с чего такие прокисшие хари, а?!

И заорал:

Воистину, волчий вой в горах звучал мелодичнее.

Тут впервые ко всем повернулся Гальядо.

– Ваше поведение в данной ситуации представляется мне отвратительным, брат. Вы врываетесь в Тронный зал, ревёте, как взбесившийся циклоп, топочете сапогами… да ещё и нетрезвы! Как такое возможно?!

– Врёшь, ледышка! Я нетрезвый? Да ни в одном глазу! Ну, вчера с дружбанами раздавили пару бочек, так то вчера.

Ушибленный бок нестерпимо ныл под панцирем, однако рыцарь смерти воздержался от резкостей: если Борикс осерчает, то получить по шее рискует даже он, зловещий оборотень Морер. Кувалда – и есть Кувалда, так Борикса ещё в детстве прозвали.

Пятым к их компании присоединился балагур Кисаи.

– Моё почтение! Позвольте заглянуть к вам на вечеринку? Какие дела у вас?

Ничтоже сумняшеся, он уселся справа от некромайтера, широко расставив ноги в пластинчатых доспехах.

– Хотите, кстати, анекдот? Значит, сидит один дед дома. Стук в дверь. Он подходит к двери и спрашивает: «Кто там?» А там отвечают: «Я, твоя смерть». Он говорит: «Ну и что?» А за дверью: «Ну и всё»… – Хохот повелителя Найгона дробным эхом разнесся по залу.

Анекдот был встречен гробовым молчанием.

– Не нравится? Ну вот, а я думал, будет смешно.

– Братец, вы ещё более дурно воспитаны, чем прочие, – процедил Гальядо, кривя уголок синих губ.

– Кто, я?! – мгновенно вспылил варлорд. – Ах ты, мороженая треска! Сосулька безмозглая! Снежный истукан! Сугроб обмоченный!..

Это было только начало, оскорбления сыпались градом. Самые изощрённые ругательства затрагивали внешность и умственные способности как самого Гальядо, так и его кровных родственников, среди которых неожиданно выявились существа вроде «вислогрудой самки йети», «косорукого редкозубого тролля», а также «голозадого голема». Создания эти вступали меж собой в противоестественные союзы, и плоды их приходились злополучному Гальядо то дядей, то матерью или бабушкой. В связи с этим происхождение его не поддавалось никакому анализу, а многострадальное генеалогическое древо гнулось под гроздьями омерзительных уродов. Да, надо было признать, что Кисаи любил и умел ругаться.

Морер, который терпеть не мог спесивого Гальядо, подбадривал варлорда свистом и грохотом металлических башмаков. Кса осуждающе покачивал гладко причёсанной головой, но в глубине души упивался происходящим. Простодушный же гримсур Борикс, силясь поспевать за мыслью, отвалил челюсть. Наиболее сочные метафоры произвели на него неизгладимое впечатление, и он дал себе слово переписать их у Кисаи и заучить наизусть.

– Давай, давай, Купи-Продай! Врежь ему!

– Немедленно прекратите! – гневный окрик прервал неприличную свару.

Широко шагая, звеня шпорами, вошёл герцог Ангелина Тристан.

– Вы что, с ума все посходили?! Забыли, где находитесь?

Рыцарь был в ярости. Лицо его с тяжёлыми каменными чертами побелело, страшный же шрам, наискось разрубавший левую щёку, напротив, налился тёмной кровью.

Встал Морер. Второй по старшинству из братьев (Тристан родился годом раньше), он не желал уступать главенство человеку.

– Умерь амбиции, сэр рыцарь. Ты пока ещё не распоряжаешься в этом замке.

– Вот именно – пока ещё, – бросил Тристан через плечо.

При этих словах чёрные глаза Кса вспыхнули.

– Оба-на! Вы только гляньте! – кривляясь, вскричал Кисаи. – Никак, этот парень вообразил себя нашим сюзереном и господином, а? Признайся, Тристанчик! Небось, втихомолку перед зеркалом уже примеряешь корону?

Рукою в кольчужной перчатке рыцарь стиснул рукоять меча. Неизвестно, что произошло бы дальше, но с порога сказали:

– Стыдитесь, братья.

Эверленн вытер испачканное лицо и отбросил со лба спутанные локоны, застывшие на ветру, словно золотая пена. Обычно такой подтянутый и щеголеватый, эльф выглядел не лучше бродяги. В глазницах залегла глубокая чернь, как на старинном серебре».

– В глазницах чернь… Чернь в глазницах! Чтоб ей пропасть!

Снова автор яростно ткнул раз и раз карандашом в пергамент, словно пытаясь выколоть эти самые глазницы.

– Солнце освещало! Флаги реяли! Дети, усталые, но довольные, возвращались домой! Сталевары улыбаются – наказ партии выполнен! Чёртовы штампы! Редактор меня распнёт, и будет прав. Недаром Оноре де Бальзак сказал как-то: «Великий писатель – это мученик, оставшийся в живых»…

«– Ну вот, сейчас Плакса будет взывать к нашей совести, – прокомментировал Кисаи, вытягивая ноги.

Неровной походкой юноша приблизился к стулу и рухнул на него, сжав виски.

– Он там… а вы… как стая шакалов…

С минуту Тристан смотрел на него, потом подошёл, поднял за хрупкие плечи и обнял.

– Эверленн, братишка, Господь свидетель, ты любил его больше всех нас.

– Любил? Почему ты говоришь – любил? Или я опоздал? Уже?!

Судорога исказила тонкие черты, брови сломались страданием.

– Нет, нет! – поспешил успокоить рыцарь. – Ещё нет.

Эльф обвел собравшихся полубезумным взором.

– Здесь не все. Не хватает Лаэра и Пэйла! Как могли они не приехать в такой час?! Я загнал трёх коней…

Кисаи отпустил шутку в своём репертуаре:

– Наш герой-любовник, наверное, всё ещё пудрится, а ядовед вернулся с полдороги за каким-нибудь своим жутким эликсиром. Вот распылит его в воздухе, и мы превратимся в стадо баранов и станем блеять: «бэ-э-э, б-э-э-э!»

– Нехорош-шо… – ядовитое шипение, в котором стыла угроза, заставило всех подскочить на месте. – Как нехорошо, братик, хулить отсутствующ-щих…

– Поучи жену щи варить, – буркнул Кисаи, отодвигаясь. Болотного пса ши-мага презирали и слегка побаивались.

Лаэр, владыка болотной Зиры, семенящими шажками прошествовал к свободному стулу, аккуратно подобрал полы плаща и сел.

Скаля клыки, повернулся к варлорду.

– В стадо баранов, говоришь? Идея, по сути своей, неплоха, но зачем же понапрасну тратить редкие снадобья? Некоторые из вас и без всяких магических средств сходны с…

– Я, кажется, последний? – красавец Пэйл, монарх Эдемиона, вошёл с улыбкой и словно принёс с собой свежий ветер и аромат цветов. Все зашевелились.