Чтение онлайн

— Марк, ты чего застыл? — окликнула Грумхильда, вытирая доску.

— Думаю, — ответил я, берясь за ложку. — Варим каждую партию отдельно, чтобы не перепутать начинки, готовые подадим в отдельных горшочках и отдельно ещё соусы.

Она хмыкнула, но спорить не стала.

— Варятся они быстро, по семь минут, не больше, — сказал я, вытирая лоб и радуясь, что навыки помогли мне не устать от таких объёмов готовки.

Гости начали съезжаться, когда на тракт едва опустились сумерки. Первым прикатил Кузьма на своей телеге, гружённой мешками. Он, кряхтя слез, похлопал лошадь по крупу и оглядел двор с хозяйским прищуром.

— Винтер! — закричал он ещё от ворот. — Ты чего затеял? У меня ж работа!

— Работа подождёт, — ответил я, помогая ему слезть. — Проходи, мой руки и садись за стол.

Кузьма кивнул, сунул мне в руки увесистый мешочек с зерном — в подарок. «В память о деде, он любил ржаную кашу». Потом скинул куртку и сполоснул руки в тазу, что мы вытащили для гостей.

Следом приехал гном Торк. Он был на низкой тележке, запряжённой мохноногим пони, и выглядел мрачным. Спрыгнул на землю, поправил пояс с топором и оглядел собравшихся.

— Если это собрание ради того, чтобы выклянчить соль даром, — начал он, сверля меня глазами, — то я…

— Не для того, — перебил я. — Садись, Торк. Есть разговор важнее соли.

Гном хмыкнул, протянул мне небольшой бочонок мёда.

— Держи, настоящий мёд! Только на той неделе пчеловод принёс.

— Так это же липовый, — усмехнулся я собственной шутке. — Спасибо. Проходи.

Торк кивнул, огляделся, потянул носом, и лицо его прояснилось. Торк взобрался на лавку и уселся, нетерпеливо косясь в сторону кухни.

Третьими подъехали Сметанников с Матвеем. Молочник выглядел бодрее, синяки почти сошли, и в глазах появился прежний огонь. Он осторожно слез с телеги, держась за поясницу. Матвей спрыгнул следом, как верный пёс. Оба выглядели недовольными и даже озадаченными.

— Проходите, — сказал я, пожимая Сметанникову руку. — Рад, что вы смогли.

— Рано радоваться, — буркнул Матвей, но руку пожал. — Держи от нас подарок. Не с пустыми же руками приезжать.

Он протянул мне несколько небольших головок ароматного сыра. Я его сразу отдал Грумхильде, чтобы убрала подальше от Бекона. Знаю этого кота, он же не съест всё, но точно понадкусывает.

За ними приехал незнакомый мне мужик с рыжей бородой, которую он нервно теребил. Меня смутил его бегающий взгляд, и я уж решил, что это ещё один соглядатай князя. А потом понял, гость испугался Фёдора, который вышел из конюшни, чтобы накормить коней.

— Это Михарь Вятич, — представил Сметанников, который не успел зайти в трактир. — Птичник. Он тоже с князем не в ладах. Еле уговорил его приехать.

Михарь кивнул и, не поднимая глаз, и протянул мне здоровую корзину с плетёной крышкой.

— Тут вроде как-то так принято, — и всучил мне её.

В ней оказались живые утки. Нет, точно пора птичник строить! Птицы словно в ответ бодро крякнули из-под тряпки, и Бекон мигом навострил уши.

— Дружище, если сохранишь им жизнь, положу лишний пельмень, — сказал я коту. — А теперь иди в зал, пригляди за нашими гостями.

Кот мявкнул громче уток и быстро умчался занимать лучшее место.

Последней приехала Каролина, которую сначала даже не узнал. На ней был длинный плащ с капюшоном. Он скрывал рыжие волосы, а вот хвост всё равно торчал, я видел его кончик из-под серой ткани.

— Сегодня я инкогнито, — шепнула она, кивнув мне. — Чтобы твои гости не шарахались. А то, ишь, взяли моду считать всех кошачьих нечистью. Стоило лишь однажды на маскарад маску надеть и всё, век не отмоемся.

— Ты такая же нечисть, как я дракон, — усмехнулся я. — Проходи, садись в тени.

— Драконов нынче мало осталось, — поморщилась она. — Им лишь бы невинных девиц жрать, так что в наших краях их ждёт голодная смерть.

— Но есть же тифлинги, минотавры, орки, — задумчиво произнёс я. — И где-нибудь обязательно живут эльфы.

— Типун тебе на язык! — прошипела Каролина. — Не поминай этих жутких сыроедов! Хуже нашествия саранчи, потом ни единого зелёного куста в округе не останется.

Она едва не сплюнула себе через плечо, но там стоял Фёдор, и поэтому Каролина лишь проскользнула в трактир и уселась за стол у окна, чтобы на лицо падала тень.

Интересный разговор получился, значит, драконы существуют и эльфы тоже, да ещё и глупые поверья. Впрочем, сейчас об этом думать я не собирался, гости уже рассаживались за длинным столом.

Я подал знак Грумхильде, и она вынесла несколько мисок с пельменями. По обеденному залу поплыл мясной аромат, от которого у меня свело живот. Хотя не только у меня — остальные тоже сглотнули и сжали ложки и вилки. Орчиха сходила ещё раз на кухню, и на стол легли пиалы с соусами и зеленью. Котёл притащил Фёдор, чтобы каждый желающий мог долить себе бульона.

— Приятного аппетита, — сказал я, ставя последнюю тарелку.

К слову, Грумхильда, Фёдор и Бекон тоже устроились за соседним столиком, по моей просьбе. Я хотел показать, что они не обслуга, а полноправные члены команды.

Меж тем гости удивлённо переглянулись, не решаясь первыми начать есть, но едва Торк бросил в рот первый пельмень, напряжение лопнуло и все принялись за еду. Я сидел во главе стола, наслаждаясь нашей стряпнёй и наблюдая за каждым.

Кузьма ел неторопливо, обмакивая каждый пельмень в сметану и прикрывая глаза от удовольствия. Он изредка одобрительно мычал, а его роскошные усы не менее довольно дёргались в такт движения челюсти.

Торк же, напротив, орудовал вилкой так быстро, что кольца на его седой бороде то и дело звякали о край стола. Он прихлёбывал из кружки чай и тихо ворчал себе под нос что-то про соль. Кажется, ему было мало. Торк даже потянулся к мешочку на поясе, но потом остановился. И самое смешное, что гном первый потянулся за добавкой. Надо будет побольше скидку выбить в следующий раз, раз ему так нравится моя еда.

А вот Сметанникову пока ещё было тяжело есть, сказывались старые травмы. Я видел, как он осторожно жуёт, дуя на свою ложку.

— Попробуйте уксус, — сказал я ему. — Думаю, вам понравится.

Он удивлённо на меня посмотрел, но плошку пододвинул ближе и макнул в неё пельмень, а когда проглотил, благодарно прикрыл глаза.

Матвей, в отличие от остальных, сидел с каменным лицом и ел методично. Я всё смотрел на него и думал, что он напоминает мне комбайн, который бездушно перерабатывает пищу. Каменный он, что ли, внутри? Хотя один раз, он всё же прокололся, когда попробовал пельмени с творогом. Тогда на его лице на одно мгновение появилась улыбка. В остальное время он оглядывал присутствующих, запоминая каждого.