Чтение онлайн

Это рискованное путешествие завершилось успешно. По прибытии в Екатеринодар 24 января 1919 года Генерального штаба генерал-лейтенант Н. Э. Бредов был зачислен в резерв чинов при штабе главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. В Добрармии Николай Эмильевич после долгого перерыва наконец встретился со своим младшим братом Федором. Тот также выбрал военную карьеру, окончил Павловское военное училище и Николаевскую академию Генштаба, служил в лейб-гвардии Финляндском полку и Иркутском военном округе. В 1915 году Генерального штаба подполковник Федор Эмильевич Бредов был взят в плен вместе со всем гарнизоном крепости Новогеоргиевск. И вот теперь оба брата увиделись на Дону. Забегая вперед скажем, что полковнику Ф. Э. Бредову была суждена яркая карьера в рядах Белого дела — долгое время он возглавлял штаб 3-й пехотной (Дроздовской) дивизии, а 17 августа 1920 года стал начальником штаба 2-го армейского корпуса Русской армии П. Н. Врангеля, причем рядом с отцом воевал и его сын, подросток-кадет Ростислав.

Ждать настоящего дела Бредову пришлось достаточно долго. Лишь 26 июня 1919 года А. И. Деникин назначил его на должность начдива 7-й пехотной дивизии Кавказской армии П. Н. Врангеля. Эта дивизия была сформирована 31 мая как 7-я дивизия, а 3 июня была переименована в 7-ю пехотную. У этого соединения была интересная предыстория. В конце января 1919 года в занятой французами Одессе генерал-майор Н. С. Тимановский сформировал Отдельную Одесскую стрелковую бригаду для защиты города от красных. В конце марта бригада отступила в Бессарабию, а оттуда в конце апреля была перевезена в Новороссийск. На ее базе и развернули 7-ю дивизию, в составе которой находилось много закаленных боями под Одессой офицеров и солдат.

Как и большинство соединений белых армий, дивизией вверенная Бредову часть могла считаться лишь номинально, поскольку в ней числилось 4653 человека, то есть меньше полка по штатам 1914 года. Впрочем, довоенные рамки давным-давно остались в прошлом. В состав дивизии входили Сводный полк 4-й стрелковой дивизии, Сводный полк 15-й пехотной дивизии (эти названия напоминали о соединениях, стоявших в Одессе до революции), 42-й пехотный Якутский полк, запасной батальон, 7-я артиллерийская бригада и 7-я инженерная рота. Начальником штаба дивизии был полковник Г. А. Эверт [340] , как и Бредов, служивший ранее в гетманской армии.

Тридцатого июня 1919 года началась переброска дивизии под Царицын. К этому времени город уже три дня безуспешно штурмовала Кавказская армия П. Н. Врангеля, которая не могла сломить оборону мошной группировки красных под командованием Л. Л. Клюева [341] (21 тысяча штыков и сабель, 119 орудий). Но появление под стенами города свежей, хоть и небольшой дивизии Бредова, пяти бронепоездов и 17 танков изменило обстановку. «Начали прибывать первые эшелоны 7-й дивизии, — вспоминал П. Н. Врангель. — Вид частей порадовал меня. Полки были отлично одеты в английскую форму хаки и металлические шлемы. Люди выправлены, в частях большой процент кадровых офицеров. Начальник дивизии генерал Бредов был чем-то задержан в Ростове, и во главе дивизии стоял полковник Непенин» [342] . Выправка солдат и высокий воинский дух, царивший в 7-й дивизии, запомнились и генералу П. С. Махрову: «Эшелоны приходили в полном порядке. Солдаты поражали своей дисциплинированностью и внешним видом. Все они были одеты в новое английское обмундирование».

В ночь на 12 июля дивизия атаковала город в составе ударной группы генерал-майора С. Г. Улагая и, следуя за прорвавшими проволочные заграждения танками, смяла порядки противника. Утром 13 июля после жестокого уличного боя Царицын сдался, причем, согласно воспоминаниям П. Н. Врангеля, фронт красных окончательно прорвала именно 7-я дивизия при поддержке 3-й Кубанской казачьей. Первая же боевая операция времен Гражданской войны с участием Николая Эмильевича завершилась успешно. Во время штурма 7-я пехотная дивизия потеряла 361 офицера и солдата убитыми, ранеными и пропавшими без вести, иными словами, каждого тринадцатого.

Поскольку ситуация на фронте развивалась стремительно, надеяться на отдых не стоило. Сразу же после взятия Царицына 7-я пехотная дивизия была погружена в эшелоны и направлена на хорошо знакомый Николаю Эмильевичу украинский театр военных действий. Генерал П. С. Махров так описал сцену отъезда Н. Э. Бредова из Царицына: «На платформе я увидел начальника дивизии Николая Эмильевича Бредова. Это был очень симпатичный человек и отличный генерал, имевший репутацию боевого храброго офицера. За командование полком в 1915 году он был награжден Георгиевским крестом и как талантливый офицер Генерального штаба был известен еще в мирное время. Выше среднего роста, красивый, стройный, прекрасно сложенный, с чисто военной выправкой, одновременно он был подвижен и спокоен.

— Николай Эмильевич, — окликнул я его, — у меня к вам просьба, когда займете Полтаву и освободите мою жену, от которой я не имею сведений, дайте мне весточку.

— Напишите мне адрес вашей супруги, — ответил Бредов, тут же вынул свою записную книжку и записал наш адрес в Полтаве» [343] .

Отныне Николаю Эмильевичу предстояло воевать в составе Добровольческой армии под командованием генерал-лейтенанта В. З. Май-Маевского. В биографиях обоих военачальников можно найти несколько «точек пересечения» — оба были петербуржцами, на Великой войне рано стали георгиевскими кавалерами, а в июле 1917-го оба сражались в 11-й армии Юго-Западного фронта. 16 июля 1919 года 7-я пехотная дивизия Бредова принимала участие во взятии Полтавы, и Николаю Эмильевичу выпала приятная участь сообщить жене генерала П. С. Махрова о том, что ее муж жив. Как вспоминала супруга Махрова, перед ней «стоял стройный, моложавый генерал, симпатичный и элегантно одетый». «Прошу Вас сказать мне откровенно, в чем Вы нуждаетесь, я сделаю все возможное, — сказал Бредов. — Может быть, Вам нужны деньги? Мы с Петром Семеновичем потом сочтемся». «Все это было сказано просто, прямо от души» [344] , — вспоминала жена Махрова.

В Полтаве были взяты большие трофеи — 20 орудий, бронепоезд, 35 паровозов, 1500 вагонов. По предложению Бредова в городе торжественно отметили 210-ю годовщину Полтавского сражения. Обращаясь к войскам во время парада, генерал отметил, что гвардейцы повторили и умножили подвиги своих предков, совершенные под Полтавой в 1709 году.

Тридцатого августа 1919 года Николай Эмильевич снова увидел город, с которым было столько связано в его судьбе, — Киев. На этом эпизоде боевой карьеры генерала стоит остановиться подробнее.

Задача освобождения Киева, с февраля 1919 года находившегося в руках красных, была поставлена в Московской директиве А. И. Деникина. Для занятия города был предназначен так называемый Полтавский отряд, в который вошли 7-я пехотная дивизия, свежесформированный 5-й кавалерийский корпус (командир — генерал-лейтенант Я. Д. Юзефович) в составе 1-й и 2-й кавдивизий и Сводно-гвардейская бригада (командир — генерал-майор барон Н. И. Штакельберг), всего примерно шесть тысяч штыков и сабель. У красных было вдесятеро больше сил — прикрывавшие Киев советские 12-я и 13-я армии насчитывали 67 тысяч штыков. Но фронт к тому времени практически развалился, и большевики думали не столько об обороне Киева, сколько о его «зачистке» и эвакуации имущества. Тем более что с запада к городу быстро приближалась еще одна вооруженная сила — объединенные армии Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) и Украинской Народной Республики (УНР), а именно 1-й и 2-й корпуса Галицкой армии ЗУНР и Запорожский корпус армии УНР под общим командованием бывшего австро-венгерского подполковника, а ныне генерального четаря (чин, равный генерал-майору) Антона Крауса [345] . Отношение к белым у галичан и украинцев было различным. Для первых русские не были врагами, в то время как петлюровцы ненавидели любую Россию, не важно, белую или красную. Тем не менее по отношению к объединенным украинским силам белые руководствовались простым приказом — украинцы должны или сдать оружие, или примкнуть к добровольцам, если же эти условия не будут выполнены, их следует считать такими же противниками, как и большевиков. В свою очередь, украинцам их командование предписывало воздерживаться от любых проявлений враждебности по отношению к белым.

Задачу освобождения Киева В. З. Май-Маевский поручил Николаю Эмильевичу Бредову. Нет сомнения, что выбор именно его кандидатуры на эту роль был не случайным: во время штурма Царицына генерал успел проявить себя как мужественный и инициативный военачальник, кроме того, он хорошо знал местную специфику, ориентировался в городе и прилегающих к нему районах. И наконец, освободителю Киева надо было проявить дипломатические таланты, ведь ему предстоял неизбежный контакт с представителями украинских вооруженных сил. Не последнюю роль сыграло и отличное знание генералом немецкого языка (в Галицкой армии он использовался наравне с украинским, так как она создавалась на базе укомплектованных украинцами частей австро-венгерской армии).

Проанализировав обстановку и не желая напрасных жертв, Бредов избрал оригинальную тактику. Он предоставил право вытеснить красных из города украинцам. В итоге после непродолжительных оборонительных боев вечером 30 августа (в одном из них при не до конца выясненных обстоятельствах погиб Н. А. Щорс [346] ) красные оставили Киев, и подошедшие первыми украинцы и галичане заняли его ключевые точки. На следующий день в Киеве должен был состояться парад с участием Петлюры. При этом сами украинцы считали, что добровольцы скованы боями в 80 километрах от города и опасности для них не представляют. На самом же деле первые разъезды группы Бредова появились на никем не охраняемом Николаевском мосту через Днепр тем же вечером 30 августа. Три полка из 5-го кавкорпуса Юзефовича двинулись по улицам, без лишнего шума разоружая все встречавшиеся по пути украинские и Галицкие части.