Чтение онлайн

Хохот сотряс стены, а Олелько то палец засунет, то оближет. Боярин вскипел не на шутку и не знал, что ему делать. Присутствующие подстрекали Олелька, чтобы боярину задок подставлял. И Олелько уже начал пояс расстёгивать, как вмешался король:

– Не будем, панове, портить себе вечер такой комедией. Думаю, достаточно будет, если боярин заплатит Олельку сотню червонцев. Если только он не хочет…

– Нет-нет, – ухватился за королевские слова боярин и бросил Олельку кошелёк с деньгами.

Один боярин за столом решил выставить Олелька на посмешище и говорит:

– Снился мне сон, будто бы мы с Олельком летали под облаками. Летали, летали, пока на землю не попадали. Только я в мёд упал, а Олелько – в навоз.

– Боже мой! – подхватил его речь Олелько, не дав никому рассмеяться. – Я видел такой же сон. Но вы не договорили, что дальше было. Когда мы выбрались – вы из мёда, а я из навоза, – то принялись друг друга облизывать. И мне, ей-богу, вкуснее было!

Тут уже прозвучал такой громкий хохот, аж тарелки запрыгали, а кубки зазвенели.

За Краковскими воротами находился тир, где скромные львовские мещане, купцы и цеховые ремесленники превращались в храбрых рыцарей и охранников города. Каждый мещанин или гость города должен был под страхом наказания прибыть на тренировку по стрельбе из лука, метанию копья, а позже – по стрельбе из винтовки, ружья, пушки. И всё это, чтобы быть готовым стать на оборону города.

Однажды собрались в тире простые ремесленники. Кто-то пришёл сюда, как был, в фартуке, а кто-то, идя с рынка, принёс с собой то, чем торговал. И вот, когда очередь дошла до торговца подсолнечным маслом, он сбросил с плеча большой кувшин и взял лук. Пустил три стрелы, и все мимо щита. Несколько боярских сыновей начали над ним подшучивать, а маслобойщик чуть не плакал от обиды. Как вдруг откуда-то появился Олелько.

– Что вы насмехаетесь над человеком? – обратился он к барчукам. – Каждый в своём деле мастер. Он не умеет того, что умеете вы, а вы не способны на то, на что способен он.

– А что ж такое может быть, что он может, а мы нет? Масло бить? Так на это много ума не надо, – отвечали те.

– Хорошо, сейчас он покажет, на что способен.

– Ну-ка, ну-ка, – продолжали насмехаться барчуки, – пусть утрёт нам нос!

Маслобойщик растерянно поглядывал на Олелька, потому что не имел ни малейшего представления, к чему тот клонит. А Олелько снял с шеи цепочку с крестиком и показал всем:

– Вот как этот человек утрёт вам нос! Давайте-ка, уважаемый, – с этими словами он наклонился к маслобойщику и шепнул что-то на ухо, а тот закивал головой.

Толпа любопытных окружила их со всех сторон.

– Согласны ли вы поставить по пять золотых на то, что этот маслобойщик сейчас сделает такое, чего вы никогда не повторите? – спросил шут боярских сыновей.

– Согласны. А если вы проиграете, то ровно столько же заплатите нам! – сказали те и положили в шапку по пять золотых, а Олелько бросил в шапку свой кошелёк.

Маслобойщик заметно оживился. Он поставил посередине кувшин, зачерпнул масла, и в этот момент над черпаком появилась рука Олелька с цепочкой в пальцах. Маслобойщик наклонил черпак и тонюсенькая, как ниточка, струйка масла начала литься сквозь одно из маленьких звеньев обратно в кувшин. Все затаили дыхание. Струйка вытекла до капли. Олелько показал цепочку, и все удостоверились, что на нее не упало ни одной капли.

– Ну, хочет ли кто-то посоревноваться с маслобойщиком?

Пристыженные боярские сыновья покачали головами.

Олелько свой кошёлёк спрятал, а выигранные деньги маслобойщику отдал:

– Берите, отец, вы честно их заработали.

Олелько, хоть был и шутом, но и в походы с королём ходил. После одного такого похода он получил арабского жеребца в полном обмундировании – молодого и горячего, как огонь.

Но жеребец оказался слишком уж резвым для спокойного и рассудительного Олелька, и он решил от него избавиться.

Тем временем на жеребца уже положил глаз боярин Струмило, который славился своей скупостью и только о том и думал, как бы выманить жеребца даром.

Встретил боярин Олелька и говорит:

– Слушай, Олелько, а давай меняться! Ты мне жеребца, а я тебе… я тебе…

– …свою бороду! – ляпнул Олелько.

А надо сказать, что боярин очень гордился своей бородой – была она косматая и чёрная, словно смолой измазанная, да ещё и кудрявая и густая-прегустая. Боярин часто гладил её, щурясь от удовольствия и становясь похожим на кота.

– Ну, Олелько, ты попался! – обрадовался боярин, и они ударили по рукам. – Давай сюда своего жеребца.

Но только боярский конюх забрал коня, а Олелько напомнил о том, что борода уже принадлежит ему, боярин сказал:

– Э-э, мой дорогой, такого условия не было. Заберёшь её, когда я её сбрею.

И, весело смеясь, пошёл своим путём. Но Олелько не очень-то переживал, ведь он знал, что рано или поздно боярин попадётся ему и уже не отвертится. А потому с улыбкой выслушивал все насмешки и шутки, которые сыпались из уст других бояр и челяди.

Где-то через неделю после того обмена устроил король Данило банкет и созвал бояр и знатных рыцарей. Был там, ясное дело, и наш Олелько, который только и ждал повода поквитаться.

Боярин Струмило по привычке удобно уселся и гладил свою косматую бороду, посмеиваясь в усы. Вдруг к нему подскочил Олелько, схватил его за руку и крикнул:

– Не смейте гладить мою бороду!

Боярин оторопел и растерялся.

– Ах, да-да, – отозвался король, – борода принадлежит Олельку. Гладить её права не имеете.

– Ну, ладно уж, – буркнул боярин и отнял руку.

Не беда, решил он для себя, зато теперь с большим удовольствием буду гладить её дома.

Но и Олелько не собирался так просто отступать:

– Яснейший король, эта борода моя, но не могу же я день и ночь следить, чтобы боярин её не трогал. Не мог бы я попросить о милости спрятать мою бороду в деревянную шкатулочку и закрыть на замок? Вот тогда я был бы уверен, что она в безопасности.

Всем, кто присутствовал за столом, эта идея очень понравилась, и они принялись наперебой советовать, как та шкатулочка должна бы выглядеть, да из какого дерева, и как её носить. А король только челяди подмигнул – ещё жаркого не подавали, а уже футляр для боярской бороды был готов.