Чтение онлайн

– Там есть дорога! – воскликнул пилигрим и провалился в вечный сон.

Но произошло чудо: его слова замерзли на льдинке, а сам он, так и не проснувшись, окаменел.

Прошло два месяца, в начале весны забрел в те места другой пилигрим. Кое-где ещё лежал снег, солнце пряталось за свинцовыми тучами. Пилигрим заблудился и устал, ему казалось, что он движется по кругу, каждый раз выходя на то же самое место. Наконец его охватило такое отчаяние, что он сел на камень, обхватил голову руками и горько заплакал. И тогда тучи разошлись, выглянуло солнце, и слова-льдинки, пророненные предыдущим пилигримом, растаяли. Они заискрились и зазвенели в воздухе: «Там есть дорога!», а потом легли под скалой, образовав в снегу ровненькие овражки.

Пилигрим поднялся на ноги, подошёл ближе к скале и, отодвинув ветви, увидел проход. Так ему удалось выбраться из чащи.

Когда Хмельницкий осадил Львов, в монастырях начали печь хлеб и раздавать людям. Буханки были небольшие, как раз, чтобы одному человеку на день хватило. Их складывали на подоконник, и любой, кому нужно было, приходил и брал.

Один лавочник заметил, что никто не следит, кто сколько буханок берёт, и решил одной буханкой не ограничиваться. К окошкам подходило столько людей, что монахи, даже если бы захотели, вряд ли кого запомнили бы.

Вот лавочник, взяв одну буханку, отошёл за угол и спрятал её в кустах, а потом вернулся за второй, а затем и за третьей. Когда же он с третьей буханкой пришёл к своему тайнику и развернул кусты, то вдруг ощутил, как буханка, сильно потяжелев, выпала у него из рук и упала возле первых двух. Торговец наклонился, чтобы поднять хлеб, но не смог сдвинуть его с места, потому что тот окаменел.

Ещё долго невдалеке от монастыря бернардинов можно было видеть три круглых камня, напоминавших о человеческой прожорливости.

Известно, что в Святой вечер скот говорит человеческим голосом. Правда, не весь, а только тот, что при рождении Иисуса помогал, как мог, согревая его своим дыханием. Вот почему таким даром награждены кони, коровы и волы. Но также известно, что подслушивать разговор скота не следует, ведь за это полагается суровое наказание: смерть.

Один богатый хозяин не удержался и вышел после ужина к своему загону и стал прислушиваться. Сначала было тихо, только сено шуршало у волов на зубах, а потом два самых лучших седых вола, любимцы хозяина, начали укладываться спать. Вот тогда и послышался голос другого вола:

– Вы почему так рано улеглись, и почему так грустите?

– Как же нам не грустить, как не сокрушаться… Мы должны раньше лечь, чтобы хорошо отдохнуть, ведь завтра с утра пораньше запрягут нас для тяжёлой работы.

– И какой же? – допытывались другие волы.

– Ох-ох, – вздыхали седые волы, – наш добрый ласковый хозяин мог ещё бог знает сколько жить и жизни радоваться. Но совершил он грех большой: вышел после Святого ужина подслушать наш разговор, и за это должен теперь умереть.

– Когда же это произойдет?

– Этой ночью.

– Так он и рассвета не увидит?

– Ох нет, не увидит. А мы его повезём утром в церковь на отпевание.

Так и случилось. Хозяин в ту же ночь умер, а пара самых лучших его седых волов отвезла его в церковь, а на следующий день – на кладбище.

Одной из самых уважаемых семей, живших во Львове‚ были Гербурты. На высокой горе около Добромыля ещё в позапрошлом столетии виднелись руины древнего замка Гербуртов.

Местная легенда рассказывает о причинах гибели этого зажиточного и знаменитого рода.

Каждый умирающий Гербурт превращался в седого орла и выбирал себе на окружающих замок скалах место, где свивал гнездо и выводил птенцов. И пока орлы гнездились на этих скалах, пока их уважали, до тех пор Гербуртам сопутствовало счастье.

Но один из их семьи не верил в легенду и посмеивался над ней. И чтобы всем доказать, что нет оснований относиться к легендам с почтением, однажды по пути на охоту он выстрелил в орла. Вернувшись с охоты, он с ужасом узнал, что именно в тот момент, когда он убил орла, умер его маленький сын, которого он оставил дома целого и невредимого.

С тех пор орлы перестали гнездиться на скале, а счастье и благополучие покинули Гербуртов. Собственно говоря, этот род оборвался на отце, который убил орла и потерял сына.

В 1508 году случилось со шляхтичем Иеронимом Добростанским досадное приключение. Возвращался он вечером вусмерть пьяный через кафедральное кладбище и громко распевал хулиганские песни.

И тут как раз ему встретились школяры, которые гуляку позорить принялись:

– Как же вам не стыдно в святом месте такую чушь распевать?!

Но эти невинные слова так разозлили волокиту, что он выхватил саблю и бросился на школяров.

Он, видно, не ведал, что творил, и сабля, просвистев в воздухе, разрубила плечо одному из школяров. Только тогда он опомнился и, увидев, что наделал, бросился убегать. Но ворота города уже были затворены.

Тем временем со всех сторон сбежались разозлённые горожане, и поскольку в руках у каждого была если не сабля, то палка, шляхтич не придумал ничего умнее, чем спрятаться в монастыре доминиканцев.

По старинному обычаю, каждому, кто спасал свою жизнь бегством, предоставлялось убежище в любой церкви или монастыре, а преследователи не имели права ступать на святое место.

Однако мещане и школяры были так разгневаны, что выбили двери монастыря и убили бы негодяя, если бы в ту минуту не появился бургомистр с двумя ратманами. Им едва удалось унять людей. Вместо этого Иерониму предложили отдаться на милость магистратского суда.

У шляхтича не было выбора, и в конце концов он повиновался, стража отвела его в тюрьму. На следующий день шляхтич предстал перед судом войта и присяжных. Вина задержанного была неоспоримой, и сам он, придя в себя, не защищался, а лишь с мрачным видом слушал свидетельства очевидцев. Так же удручённо выслушал он и приговор о смертной казни.

Семья осуждённого зря времени не теряла, и сумела подкупить палача. Иероним о том ничего не знал, но шёл на смертную казнь с гордо поднятой головой. Прежде чем заключённого вывели из тюрьмы, было исполнено его последнее желание – ему из винной принесли кубок мальвазии. Это улучшило приговорённому настроение, и он уже не был в таком отчаянии.

Людей на Рынке собралось видимо-невидимо, но в их глазах не заметно было сочувствия. Палач уже ждал перед Ратушей возле столба, у которого совершались смертные казни. Этот столб назывался прангером и сейчас хранится во дворе исторического музея. Иероним скользнул взглядом по толпе и заметил, что кто-то подает ему знаки, но рассмотреть не успел, потому что палач взял его за руку и подвёл к колоде.