Чтение онлайн

Он встал и повёл Нечая в сторону от дороги, где показал ему три огромных ямы: одна из них была наполнена медными деньгами, вторая – серебряными, а третья – золотыми.

– Видишь, мальчик, никакой король не обладает таким богатством. А оно, если хорошо подумать, мне и не нужно. Мне остались только воспоминания, которые ранят меня острым кинжалом!.. Все братья мои погибли: одним отрубили головы, других повесили, третьи сами поумирали… Им же лучше!.. Они хотя бы не ощущают того ужаса, который охватывает меня за мои преступления… Только я один ещё живу, тщетно ожидая смерти. Но, вероятно, и она боится заглянуть в мои грешные глаза!.. Я боюсь людей, а воспоминания о прошлом так меня мучат, что я готов тысячу раз умереть, если бы только мог купить этими смертями одну смерть праведника… Вероятно, я живу в предчувствии того наказания, которое уготовано мне на том свете… Когда ты будешь в аду, поинтересуйся, что ждёт меня, какая пытка уготована моей душе. А как будешь возвращаться назад, расскажешь мне всё… Я буду ждать тебя на этом месте.

Дед опустил голову, а Нечай пошёл дальше.

Вскоре он увидел скалу, на которой сидели вороны и совы, а у подножия скалы – узкую пещеру. Вход закрывали металлические ворота, а из щели вился сизый дым. Это и был вход в ад.

Нечай ударил трижды кропилом в ворота, они с треском отворились. Мальчик смело вошёл внутрь и увидел самого Вельзевула, прикованного двенадцатью цепями, который горел в вечном огне. Возле него стояло двенадцать бесов со стальными пилами, и каждый из них целый год пилил одну из двенадцати цепей, чтобы освободить своего властелина и возвратить ему власть над миром. Но как только на земле прозвучит могущественное «Христос Воскрес!», цепи мигом срастаются, и двенадцать бесов, скрежеща зубами, снова начинают свою бесконечную работу.

Нечай осмотрелся в аду и увидел, что от того места, где висел Вельзевул, в четырёх направлениях ведёт четверо ворот. Очертив вокруг себя освящённым мелом большой круг, он стал посредине, перекрестился, взял в левую руку кропильницу с водой и, макнув кропило, начал кропить вокруг.

Ох, что тогда началось! Все бесы закрутились, зашипели, как змеи, и бросились на мальчика, но не могли переступить через границу, начерченную освящённым мелом, и разбежались с воплем и завыванием в разные стороны. А Нечай всё кропит и кропит. Одна капля воды попала на лоб Вельзевула, и он застонал.

– Что тебе надо от нас? – взревел он.

– Возвратите договор моего отца на мою душу.

Властитель чертей схватил медную трубу, которую принесли ему на плечах четыре беса, и затрубил в первые ворота. Оттуда выскочила целая стая бесов и чертят, которым сатана приказал отдать договор, но они ответили, что у них его нет.

Нечай снова стал кропить, а сатана схватил серебряную трубу и затрубил во вторые ворота. Оттуда тоже выскочили бесы и объяснили, что и у них нет договора.

Тогда Нечай начал ещё сильнее кропить бесов и их властелина. Поднял в аду такой дым коромыслом, что хоть беги, не разбирая дороги, а Вельзевул, взяв большую золотую трубу, затрубил в третьи ворота. Оттуда выскочила целая туча бесов.

– Отдайте договор Нечаю! – закричал Вельзевул.

Но и они ничего не знали о нём.

Нечай снова хотел кропить, но сатана поспешил затрубить во все трубы вместе. Тогда уж появился кривоногий бес, прыщавый и лысый.

– Соглашение отца Нечая с тобой?

Хромой бес съежился, завертелся и закрутил хвостом так, что и смотреть страшно было.

– Отдай! – сказал дьявол.

Бес сморщился так, будто услышал петушиное пение, засунул руку за голенище, достал оттуда свёрток и отдал.

Нечай забрал договор, спрятал его за пазуху и хотел уже было идти, но тут услышал, как Вельзевул сказал хромому бесу:

– Твоё счастье, что ты повиновался. А то бы я приказал тебя пытать на ложе Мадея.

Нечай от радости совсем уже забыл о разбойнике, но тут попросил:

– Я хочу увидеть ложе Мадея.

Дьявол кивнул, и хромой бес повёл Нечая в глубину ада, где стояло ложе Мадея. Оно все было из железа и на винтах. С одной стороны висел обруч, который должен был сдавливать голову, а с другой – обруч для ног. Кровать раздвигалась: она могла сжаться до размера детской колыбели, а могла и удлиниться на несколько метров. Вся кровать снизу и по бокам ощетинилась острыми ножами, бритвами, кинжалами, ножницами, клещами, шильями и топорами. Все это кололо, резало, рвало, снизу пылало пламя, а сверху падал огненный серный дождь.

Нечай вздрогнул от ужаса и поторопился покинуть ад.

Зайдя снова в тот же самый лес, он застал разбойника на том же дубовом пне и рассказал ему об увиденном. В конце он описал ложе и хотел уже было идти, как вдруг Мадей, весь бледный, встал и, дрожа, произнес:

– Что же мне теперь делать? Я пропал! Но ты же почти священник. Ты можешь мне помочь. Потому что то, что священник простит здесь, то простят и там. Ну же, исповедуй меня скорее и отпусти мне грехи!

– Нельзя впадать в уныние, – сказал Нечай, – Божье милосердие сильнее всех грехов мира. Но исповедовать и дать отпущение я не могу, потому что ещё не посвящён в монахи.

– Тогда посоветуй мне, что делать? Или исповедуй, или поддержи и дай мне надежду, или я убью тебя этой палкой. Мне уже всё равно.

Что было делать Нечаю? Он повёл разбойника к его ямам с деньгами, вставил его яблоневый костыль в землю, приказал ему стать на колени и сказал:

– Когда меня посвятят, я приду тебя исповедать. А до тех пор постарайся искупить свои грехи добрыми делами, молитвой и покаянием. Отныне каждый день наполняй мешочки деньгами и относи их на коленях к ручью, который протекает в этой долине. Пусть их там люди разбирают. А сам черпай ореховой скорлупой воду, возвращайся снова на коленях к этому костылю, орудию твоих преступлений, и поливай его каждый день. Когда раздашь прохожим всё своё богатство, а твой костыль примется, пустит ростки, покроется листвой, зацветёт и принесёт плоды, тогда утешься и развеселись, потому что Господь услышал тебя и простил твои грехи!

Сказав это, Нечай ушёл. Через месяц после возвращения из ада его посвятили в священники, а так как он вёл благочестивую жизнь, был умный и знал все духовные законы, то за несколько лет он уже стал епископом.

Однажды епископ Нечай объезжал свою епархию. И пришлось ему ехать через тёмную рощу. Едет он, едет, как вдруг слышит какой-то необыкновенный запах яблони. Епископ удивился: какая же яблоня может так пахнуть! Он послал слуг посмотреть на неё. В скором времени они вернулись и рассказали, что на холме растёт роскошная яблоня, осыпанная райскими яблочками, которые так сильно пахнут, что даже дух захватывает. Тяжело было даже приблизиться к ней, а когда они хотели хоть одно яблочко принести епископу показать, то все ветви поднялись вверх и не дали его сорвать.

И это ещё не всё. Потому что под яблоней стоит на коленях седой-преседой столетний дед, вокруг него груда пустых кожаных мешочков, а он так искренне молится, так бьёт поклоны, что даже жаль на него смотреть.

И тут епископ вспомнил свою встречу с Мадеем в этом лесу. Он вышел из кареты и пошёл к яблоне. Под ней он застал старика, в котором узнал атамана разбойников Мадея, и благословил его. Старик будто ото сна проснулся и опомнился. Он взглянул на епископа, протянул к нему руки и, схватив за мантию, поцеловал полу.

– А! – воскликнул он. – Наконец ты приехал ко мне, преосвященный владыка! Я все выполнил, что ты приказал: и деньги раздал бедным, и палку поливал день и ночь водой из ручья, нося её в ореховой скорлупе. Всё сделал так, как ты приказал. Палка принялась, пустила ростки, покрылась листвой, расцвела, и посмотри, какие дала плоды!.. Видно, Господь прощает меня, а сейчас ты, владыка, исповедуй меня, отпусти грехи и благослови в дорогу к Нему.

Епископ начал исповедовать, и как только Мадей каялся в каком-то грехе – падало яблочко. И говорил он до тех пор, пока вся яблоня не осыпалась и земля не укрылась яблочками. Наконец на яблоне остались только два яблока, но Мадей не мог припомнить, что это были за грехи.