Чтение онлайн

При этих словах Румиль, словно от удара, отступил назад. Его лицо побледнело, а в глазах появилось такое страдание, что Элен стало жаль его. Смягчившись, она взяла телохранителя за руку и примирительно произнесла:

– Я устала, мой друг, прости мою резкость. Однако ты должен признать, что твоя вина в случившемся есть. Теперь иди, проследи за тем, чтобы послы Куртанэ убрались отсюда как можно раньше. Человек, напавший на меня, пусть тоже уходит с ними. Посольство должно покинуть Раэнор как можно скорее. И, Румиль, сейчас не время для мести.

Она, зло прищурившись, улыбнулась. Телохранитель понимающе кивнул и быстро исчез в коридорах, торопясь загладить вину.

Оставшись с Ирлингом, княгиня сурово оглядела его, резко выговорив:

– А ты, бестолковый секретарь, найдешь Талиона, где бы он ни был, и скажешь, что я жду его у себя. Да поживее! – прикрикнула она. Ирлинг от страха чуть на месте не подпрыгнул, развернулся и помчался по коридору вслед за Румилем. Элен улыбнулась, оглянулась по сторонам и исчезла за белыми дверями, ведущими в ее покои.

Служанка привела Талиона, когда княгиня, отдохнувшая, переодевшаяся, даже успевшая немного подкрепиться, полулежала на кушетке, закрыв глаза и о чем-то глубоко задумавшись. Услышав звук открываемой двери и тихие шаги, она очнулась от грез, приподнялась и ласково, ободряюще улыбнулась вошедшему альву. Когда служанка, поклонившись, вышла, оставив их наедине, Элен первой обратилась к гостю:

– Мы снова вместе, друг. Пройди, сядь рядом со мной. Разговор будет долгим. Ты многое пропустил, отказавшись от приема.

Она указала Талиону на невысокое кресло, придвинутое к ее ложу. Тот молча последовал ее приглашению. Элен со все более возрастающей тревогой вглядывалась в его лицо. Альв был внешне спокоен и собран, однако по тому, как сжалась в кулак его ладонь, легшая на подлокотник кресла, княгиня поняла, что он крайне взволнован, но старается скрыть это от нее. Что могло так его раздосадовать? Словно не замечая его состояния, она, мило улыбнувшись, прощебетала:

– Догадываюсь, что и твой день был нелегким. Как чувствуют себя вновь прибывшие? Может быть, им нужна моя помощь? Ну же, Талион, не молчи, почему ты опять такой скучный?

Однако альв не поддержал игривый тон госпожи. Склонив голову, Талион ровным, спокойным голосом произнес:

– Мне стыдно смотреть им в глаза.

Легкомысленная улыбка сошла с лица княгини. Она тихо сказала:

– Подумай, что ты говоришь. Это же глупость!

Он упрямо мотнул головой:

– Неужели ты не понимаешь? Я, сильный, здоровый, сижу здесь, в тишине и покое, наслаждаюсь беззаботной жизнью, а они… Я стараюсь спрятаться от своей совести, придумывая игрушки для толпы. Пытаюсь убежать от воспоминаний, которые все равно неотвратимо настигают меня. Это становится невыносимым!

Элен с участием смотрела на своего бедного друга, а когда он подавленно замолчал, мягко возразила:

– Все совсем не так, и ты сам это знаешь! Ты выстрадал свой покой.

Горькая улыбка тронула губы альва:

– Покой? Да, долгое время я обманывал себя, думал, что после всех скитаний, после гонений и издевательств своего же народа, после стольких страданий нашел наконец пристанище здесь.

Элен глубоко вздохнула:

– Я помню, каким ты попал сюда. И мне, и Дию казалось, что ты обречен, что силы твои истаяли.

– Так было. И только ты смогла мне помочь. Я надеялся, что странствия мои закончились, но ошибся. Дорога вновь зовет меня.

– И куда же на этот раз?

Талион, впервые за время их разговора подняв на нее глаза, ответил:

– Куда – еще не знаю. Но на этот раз я уйду не один. Княгиня, я понимаю, что жесток и неблагодарен по отношению к тебе. Ведь именно теперь вам пригодились бы наши знания и помощь. Но ты сама говорила, что Раэнор для нас – не тюрьма, а мы – не пленники.

Элен согласно кивнула. Она поняла, что услышит сейчас. Как она боялась этого, как не хотела! Талион продолжал:

– Мы решили уйти. Да, возможно, мы торопимся, возможно, слишком мало пользы принесли Раэнору. Но больше ждать мы не можем.

Это сообщение было для княгини тяжелым ударом. Не в силах сдержать волнение, она встала с кушетки и, шурша складками шелкового платья, медленно подошла к закрытому тяжелыми занавесями окну. Талион тоже встал, опечаленный не меньше Элен. Сейчас, когда она стояла, отвернувшись, и не видела его лица, альв мог больше не прятать в глубине души нежность. И когда он готов был уже прийти ей на помощь со словами утешения, его порыв остановил бесстрастный голос княгини:

– Я знала, что это неминуемо должно случиться. Но почему именно сейчас?

Талион подавил вздох и ответил:

– Ты разве не чувствуешь, что вновь надвигается опасность с Юга? Мы больше не можем отсиживаться за чужими спинами.

– Понимаю. Что вы намерены делать? Куда собираетесь уходить? Ты же знаешь, что ни один правитель Запада не рискнет довериться вам и принять в свое войско!

– Да, ты права. Но мы полагаемся лишь на свои силы. Клейменые альвы хотят отомстить за себя, княгиня.

– Вы окажетесь между двух огней. Думаешь, Запад оценит вашу жертву?

– Разве это важно? Нас не так уж и много, но быстрота и внезапность ударов, боевой опыт не позволят Морну легко разделаться с нами. А что до того, куда направиться, то ведь земля велика и, к несчастью, всякой мрази на ней не убавляется.

Элен кивнула, соглашаясь. Обернувшись к Талиону, она спросила:

– Когда именно вы хотите уйти?

– Чем раньше, тем лучше, княгиня. – Альв внимательно посмотрел в ее лицо, однако, решив, что она успокоилась, тоже немного расслабился. – Как только придут в себя сегодняшние пленники. Думаю, не позднее, чем через месяц после праздника.

Элен оживилась.

– Ты так и не ответил, как чувствуют себя твои родичи! Судя по тому, как быстро вы хотите уйти, они не так уж плохи. Я права?

– Они смогут идти.

– Постой, а что, Линдир встретил брата? Должно быть, оба рады!

Талион быстро взглянул на нее и глухо произнес:

– Его брат был одним из убитых. Твои старания не помогли.

Лицо княгини вспыхнуло, как от пощечины. Но альв, не щадя ее, продолжал:

– Люди Морна повеселились на славу. Я не буду рассказывать тебе, как умирали те трое, но ты и сама знаешь, что вызывает прилив веселья у твоих южных соседей. Их убили для забавы, чтобы развлечься, а заодно преподать урок послушания остальным.