Чтение онлайн

Элен обернулась к нему и улыбнулась. Хаггару показалось на мгновение, что в глазах ее блеснули слезы. Но нет, он ошибся, то был лишь отблеск звездного света. Она оглядела его с ног до головы, пожала плечами и презрительно скривила губы:

– Сколько громких слов, чтобы оправдать свою трусость! Да ты же испугался! Добиться любви простой девушки с озера проще, чем зажечь страсть в сердце княгини Раэнора. Хорошо, ищи себе оправдания, раз так легче, но только не говори о любви! Ты не знаешь, что это такое. Возвращайся в свой Арандамар и постарайся забыть меня. Я ошиблась. Прощай.

И она снова отвернулась от него, давая понять, что разговор закончен. Подавив горький вздох, Хаггар склонил голову и вышел, оставив Элен одну.

Арандамарец не понимал, как оказался в этом пустынном, сумрачном коридоре. Ни звука не долетало сюда из многолюдных, шумных галерей. Каждый шаг эхом отдавался под сводами потолка. Матовые шарики в светильнях разливали тусклый голубоватый свет. Поминутно оглядываясь от овладевшего им внезапно чувства опасности, Хаггар все же шел вперед. Он не был любопытен, чужие тайны не волновали его воображение, но сейчас будто что-то тянуло его туда, где в глубине коридора показались высокие массивные двери. Подойдя к ним, он осторожно потянул бронзовое кольцо на себя. Дверь на удивление легко, бесшумно приоткрылась. Арандамарец заглянул внутрь, тщетно пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Поняв, что это ему не удастся, он извлек из светильни один шарик, совсем не горячий, и вошел в таинственные покои. Бледный свет разлился вокруг, и Хаггар принялся внимательно рассматривать то место, куда попал. С удивлением он обнаружил, что покои эти совсем не похожи на все, виденное им доселе. Легкомысленное изящество, воздушность, невесомость, вычурность исчезли без следа. Строгое убранство комнат напоминало ему скорее древние залы его родного дворца в Вальбарде. Благородная простота линий, никаких излишеств – и в то же время ощущение силы и величия. Странное чувство овладело молодым человеком. Ему казалось, что все вокруг – лишь его сон, до того разительным было отличие. Вдруг ему почудился неясный шум там, в темноте, куда не проникал свет шарика, словно взмахнула крыльями птица. Он шагнул вперед, но ничего не увидел, да и не мог увидеть. Хаггар чувствовал, что в покоях этих давно никто не живет. Мертвая, давящая тишина, ощущение пустоты, заброшенности, будто время, бегущее вперед за дверями этих странных покоев, здесь навсегда остановилось. Века проходят там, здесь не пролетает и секунды. Хозяева этих комнат ушли, но древние стены еще хранят их голоса, в глубине огромных зеркал таятся их неясные образы, воздух помнит их дыхание. Но кто, кто были они? Только не княгиня. Ее присутствия здесь не чувствовалось, хозяевами были другие.

Оставив позади две небольшие комнаты, он попал в зал. Огромное пространство неожиданно распахнулось перед ним. Потолок взметнулся вверх и исчез во тьме, стены раздвинулись, словно стараясь скрыться от любопытных глаз, высокие окна, как и в остальных комнатах, были задернуты темной, плотной тканью, не пропускающей ни лучика света. Арандамарец миновал зал и, пройдя еще несколько комнат, оказался в последнем небольшом покое, откуда уже не вела ни одна дверь. Это была спальня. Огромная кровать под черным бархатным балдахином стояла на небольшом возвышении, окна были, как и везде, закрыты, но комната эта не была похожа на остальные. Хаггар с невольной дрожью почувствовал, что место это обитаемо, хотя только здесь царил немыслимый беспорядок из-за множества картин, видимо, принесенных сюда из остальных покоев. Они висели на стенах, почти не оставляя свободного места, стояли на полу, укрытые черной тканью. Подавив в себе страх, Хаггар принялся их разглядывать. С холстов на него смотрели лукавые красавицы в богатых одеждах, увешанные драгоценностями в традициях Раэнора, воины в старинных доспехах усмиряли горячих коней, седые старики угрюмо глядели на него тусклыми, в красных прожилках глазами. Окинув беглым взглядом всю эту пестроту, арандамарец обратил внимание на два огромных портрета, висящих рядом, в старинных деревянных рамах, потемневших и потрескавшихся от времени.

С одного из них на него ласково взирала молодая, красивая женщина в простом белом платье, а за ее руку держался испуганный малыш. Сначала арандамарец подумал, что это портрет княгини Элен, до того была похожа на нее женщина, но, приглядевшись, понял, что ошибся. Красота молодой матери была, как ни странно, более живой, теплой, но печаль таилась в ее темных глазах. С другого портрета на Хаггара глядел суровый и непреклонный воин. Его лицо выступало из мрака, презрительно сжаты тонкие губы, нос с горбинкой напоминал клюв орла, высокий царственный лоб говорил о недюжинном уме, холеные руки с длинными пальцами могли быть руками музыканта, но сжимали княжеский жезл. Он был очень красив, этот человек. Хаггар вдруг вспомнил своего отца. Было в них обоих что-то общее – то ли презрение к миру, таящееся в уголках сжатых губ, то ли немыслимая гордыня, то ли мрачная сила, светящаяся в пронзительных серых глазах. Кем был он, этот гордый воитель, владыка, достойный трона? Чем дольше смотрел Хаггар на портреты, тем мучительнее становилось его желание узнать, кто они, эти двое. Их лица были из тех, увидев которые однажды, уже не забыть никогда. Но как это сделать? Он глубоко вздохнул, вспомнив, что утром должен покинуть дворец и оставить тайну неразгаданной. Вздох его, усиленный прихотливым эхом, словно ветер, пронесся по комнате, и арандамарцу вдруг показалось, что люди на портретах вздрогнули. Их глаза, доселе устремленные вдаль, обратились на него и, о ужас, тяжелым гневом налился взгляд владыки, а женщина чуть улыбнулась и кивнула ему головой, словно подбадривая! С этого мига ожили мертвые, опустевшие покои! Из зала до чуткого уха Хаггара донеслась музыка и шум танцующих пар, легкие шаги женских ножек по паркету, стук сапог, чьи-то голоса, нежный смех… Арандамарец не боялся живых, но тут его обуял страх, призраки – другое дело. Кто смог бы с ними совладать? Как судорожно сжали жезл спокойные до этого руки, как нахмурились брови, сколько угрозы в глазах сурового князя! Вот он встает, протягивает к Хаггару руку… С ужасом ощутил юноша, как легла она ему на плечо, неимоверной тяжестью придавливая к полу… О небо! Он был в том же темном коридоре, в руке держал тускло светящийся шарик, а напротив него стоял лекарь Дию. Он держал руку на плече Хаггара, лицо его выражало испуг.

– Что с тобой, друг? Ты так бледен! Что ты делаешь один здесь, в этом заброшенном переходе?

Юноша в растерянности смотрел на старика, не зная, что сказать. Действительно, как он тут оказался? И где таинственные покои? Где ожившие портреты, где музыка, танцы, смех?

– Отчего ты молчишь? Что случилось? – Дию и впрямь был не на шутку обеспокоен, с тревогой вглядываясь в лицо Хаггара. Тот беспомощно оглянулся, ища взглядом дверь с бронзовым кольцом, но ее не было! В конце коридора белела глухая, гладкая стена.

– Где же она? Где дверь? – Он снова взглянул на Дию, словно ища помощи. Тот удивленно спросил:

– Какая дверь?

– Здесь, в конце коридора, была дверь. Я открыл ее, вошел и увидел…

– Что увидел? – Дию странно оживился. Глаза его тревожно всматривались в лицо арандамарца. – Что?

– Там была комната, портреты…… Много портретов на стенах, и два из них… – он в нерешительности замолчал.

– Ну, договаривай! – вскричал Дию.

– Да нет, мне, наверное, все это показалось, – виновато улыбнувшись, сказал Хаггар. Дию внимательно смотрел на него. От этого пристального взгляда молодому человеку стало не по себе. Заметив его смущение, старик тоже улыбнулся и отвел взгляд:

– Конечно же, тебе померещилось! Видишь, никакой двери, а уж тем более комнат здесь нет. Стена, только голая стена, и ничего больше. – Лекарь провел рукой по ровной белой поверхности. – Ты устал, дружок. Пойдем ко мне, я осмотрю и, если нужно, перевяжу твою рану. – Он взял Хаггара под руку и повел его прочь из темного коридора.

Идти пришлось довольно долго. Пустынные переходы, ряды комнат тянулись, казалось, бесконечно. Но вот они свернули на крутую наружную лестницу, оказались этажом выше, и, пройдя еще немного по узкому переходу, Дию остановился перед низенькой деревянной дверью в глубокой нише.

– Вот оно, мое жилище. Входи смелее, не стесняйся.

Хаггар толкнул дверь. Она с легким скрипом отворилась. Нагнувшись, арандамарец вошел в покои лекаря и остановился у порога, с любопытством оглядываясь. А взглянуть здесь было на что. Две небольшие комнаты с белеными потолками, слегка закопченными в углах, были еле освещены несколькими догорающими толстыми свечами, оплывающими в серебряных, почерневших от времени подсвечниках, стоящих на небольшом камине, в котором, несмотря на теплую погоду, тлел огонек. Вдоль стен до потолка тянулись бесчисленные ряды полок, сплошь заставленных глиняными горшочками, бронзовыми ступками, стеклянными баночками. На невысоком столике у маленького окна грудами возвышались огромные книги в старинных золотых и серебряных переплетах, свитки с истлевшими краями. Пахло сухими травами, заключенными в деревянные коробочки, догорающими углями и пылью фолиантов. Открытая дверь во вторую комнату, очень маленькую и еще более темную, все же позволяла увидеть ее отнюдь не роскошную обстановку.

– Входи же! – Дию зашел следом за арандамарцем и закрыл дверь. Подойдя к камину, он взял подсвечник и прошел с ним в соседнюю комнату, знаком приглашая Хаггара следовать за ним. Тот вошел, огляделся и не смог скрыть улыбку. Лекарь, крайне непритязательный в нарядах, состоящих, видимо, из бесформенных, видавших виды балахонов, был и в быту таким же. Стол и две скамьи из резного дуба, такой же сундук в углу и ветхая кровать – вот все, что здесь было. Хаггар придвинул скамью к столу и сел, а Дию вышел, чтобы через мгновение вернуться, неся в руках серебряный кувшин незатейливой работы и две чарки из оникса, оправленные в серебро.

– Ну вот, теперь можно и поговорить, – вздохнув, произнес он и сел напротив Хаггара. Налив в чарки вина, он пристально вглядывался в лицо юноши. Тот немного смутился, чувствуя, что старик недоволен, и догадываясь, в чем причина его недовольства.

– Я слышал, ты решил уехать. Это так?

– Да, лекарь, я уеду завтра на рассвете. – Хаггар опустил голову, пряча глаза.

– Жаль. Твое решение несказанно огорчает меня, да и не только меня, я думаю. В чем же причина такого поспешного бегства?

– Это не бегство! – Арандамарец снова взглянул в лицо старику, и ему стало не по себе – так суров и холоден был его взгляд. – И ты тоже обвиняешь меня! Ну как еще мне объяснить? Я не мальчишка, чтобы мной помыкали. Почему я должен терпеть презрение и насмешки твоей госпожи? Да, я чужой здесь и никогда не стану, да и не хочу становиться, таким, как раэнорцы. – Хаггар приходил во все большее смятение. Чувства, бурлившие в его груди, норовя разорвать сердце, теперь, когда он говорил о них, казались убогими, неубедительными, жалкими. Он не мог высказать того, что горело в душе, той боли и безнадежной, глупой любви. В совершенном отчаянии от этого он почти выкрикнул: