Чтение онлайн

Его разбудило яркое утреннее солнце. Приоткрыв глаза, Хаггар с удивлением обнаружил, что полог кровати отдернут, окна распахнуты, на столе громоздятся подносы с кушаньями, источающими соблазнительные ароматы, а рядом с кроватью стоит Дию и смотрит на него, неодобрительно хмурясь.

– Вставай, рыцарь! Если ты не поторопишься, мы рискуем опоздать на Посольский прием. Да вставай же, лентяй, ванна уже готова!

Хаггар вскочил с кровати, потянулся так, что хрустнули суставы, и быстро пробежал в небольшую овальную комнату, где, скинув рубашку, с наслаждением погрузился в прохладную голубую воду бассейна, вдыхая запах пурпурных лепестков роз, качающихся на воде, словно отсветы огней. Вот так бы лежать, слушать ласковое журчание воды… Так нет же, Дию ворвался и сюда:

– Вылезай, да поживей! С нынешней молодежью одни заботы! Только бы нежиться на перинах, а старики пускай хлопочут, наживают себе неприятности! – Лекарь извлек его из ванны, накинул ему на плечи огромное полотенце и потащил обратно в комнату.

– Вот, взгляни, и если скажешь, что и это тебе не подходит, я просто умру от отчаяния! – указал лекарь на аккуратно разложенную в кресле одежду.

– Не переживай, друг, ради тебя я надену даже юбку! – Решительно подойдя к креслу, Хаггар принялся облачаться в принесенную одежду, невольно морщась – болело плечо. К его несказанному удивлению, костюм не был таким уж необычным, почти ничем не отличаясь от его прежнего платья, вот разве что ткань потоньше да шитья побольше. Расчесав еще влажные волосы, черными локонами рассыпавшиеся по плечам, он повернулся к Дию:

– Ну, как?

Старик взглянул на него и надолго замолчал. Элен намекала ему, а он, старый болван, не верил, не угадывал! Как же похож он на того, другого! То же гордое лицо, пристальный, властный взгляд серых глаз, плотно сжатые губы, тонкий нос с легкой горбинкой… Как непостижимо, странно все это! И острое предчувствие беды кольнуло сердце старика.

– Почему ты молчишь? – подозрительно спросил Хаггар, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом старика.

– Онемел от восторга! Садись, подкрепись как следует. Да поспеши!

Он замолчал и наблюдал за арандамарцем, пока тот завтракал с завидным аппетитом, а когда наконец-то насытился, лекарь снова накинулся на него, торопя:

– Вставай, нечего рассиживаться, мы должны пройти в зал незаметно, пока там не появилась княгиня. Эй, зачем это ты пристегиваешь к поясу меч? Хаггар, с оружием на прием?!

С явным сожалением положив меч обратно, арандамарец вздохнул:

– Что ж, я готов. Пошли, раз уж ты так торопишься.

Они вышли из покоев. Дию оглянулся по сторонам, словно чего-то опасаясь, и повел Хаггара в Тронный зал.

С самого утра княгиня была не в духе. Проснувшись раньше обычного, она хмуро наблюдала за тем, как служанки готовят ей ванну, как накрывают на стол, как бережно раскладывают ее наряд. Настроение не улучшилось и после того, как в освеженном, натертом благовониями теле появилась легкость. Элен казалось, что день пасмурен, что ее разбудил шум за окном и еще слишком рано, что служанки крайне рассеянны и топают, как табун лошадей. Почти не притронувшись к еде, она отдала себя в их руки, и пока девушки одевали ее, трудились над прической, украшали шею и руки драгоценностями, Элен думала о том, как бы поскорее прошли праздники. Жизнь снова войдет в привычную колею, днем она будет отдыхать в одиночестве, а ночами – подниматься в башню, всматриваться в небо, и ждать, ждать… Что толку в друзьях? Дию отказался сопровождать свою госпожу на прием. Талион не выносил всех этих торжественных затей… Даже мальчик арандамарец, и тот оставил ее.

От этих мыслей Элен совсем сникла. Захотелось, сославшись на болезнь, отменить и прием, и праздник, и охоту, но она знала, что не сделает этого. Время приближалось к полудню. Княгиня вздохнула и поднялась с кресла. Пора.

У дверей ее ждал Ирлинг в праздничных одеждах, в нетерпении ходивший взад-вперед мимо невозмутимых стражей. Увидев княгиню, он быстро поклонился и глубоко, шумно вздохнул.

– Волнуешься? – Элен придирчиво оглядела его наряд. На удивление, все было в порядке: белоснежные кружева расправлены, ленты на рукавах под цвет ее платья завязаны пышными бантами, начищенные до блеска золотые пряжки на башмаках отбрасывают солнечные блики на паркет. Ирлинг кивнул:

– Боюсь, как бы коленки не задрожали!

– Ничего, – ободрила его Элен, – это только в первый раз страшно. Вот увидишь, посольства – такая смертельная скука! Они похожи одно на другое, как капли воды. А где Румиль? Он уже должен быть здесь!

– Он и был здесь, госпожа. Не беспокойся, сейчас проверит караулы и присоединится к нам перед самой церемонией.

– Что ж, пойдем. Княгине не годится опаздывать.

Тронный зал изумлял своими огромными размерами. Здесь и в помине не было привычной легкости, воздушности и изящества, царивших в остальных помещениях дворца. Высокие белые потолки, украшенные строгими лепными узорами, сходились сводами в почти недоступной высоте. Тяжелые гирлянды позолоченных люстр свисали вниз огненными гроздьями. Тысячи витых свечей горели, заливая центр зала дрожащим светом. Ряды массивных колонн из черного гранита покоились на постаментах в виде золоченых драконьих лап и, уходя ввысь, поддерживали перекрытия потолка капителями в виде голов дракона, тускло отливающими золотым блеском в полумраке сводов. Окна – широкие, от самого пола – впускали солнечный свет. Их проемы ярко светились на фоне стен, выложенных тонкими отполированными пластинами темно-синего лазурита. Отделяя их друг от друга, из стен выступали черные полуколонны, рассекая лазуритовые волны. Сине-белая мозаика пола подчеркивала холодную красоту. Зал наполовину пустовал, на прием были приглашены лишь самые знатные семейства Раэнора. Всего несколько рядов гостей стояло внизу, за спинами дворцовых стражей, двумя плотными шеренгами выстроившихся от дверей до возвышения, на котором стоял трон, образуя широкий коридор, по которому пройдут посольства. Остальные гости, те, кто был менее знатен, расположились на балконе, тянущемся вдоль двух противоположных стен зала. Ожидая начала приема, придворные дамы и кавалеры откровенно разглядывали друг друга и тихо переговаривались, обсуждая богатство отделки туалетов и смелость выдумки портных. великолепие их одежд бросало вызов строгому убранству зала. Но, несмотря на всю их пестроту, толчею и суету, люди были просто незаметны среди величественной простоты.

Наконец колокол на башне прозвонил двенадцать раз. Когда звук последнего удара растаял в нагретом воздухе, словно вторя ему, с хоров раздались звуки труб, а потом загремела музыка. Тяжелые двери из черного дерева медленно отворились, и в зал вошла княгиня Элен Раэниель. Гости склонились в глубоком поклоне, а она медленно шествовала по коридору из шеренг стражников. Они застыли, словно каменные изваяния, и только глаза их внимательно следили за княгиней. Элен сопровождали ее секретарь Ирлинг и телохранитель Румиль. Дойдя до возвышения, они остановились. На нижних широких ступенях по обе стороны от трона стояли советники в жемчужно-серых праздничных одеждах. Знак Совета – бриллиантовый полумесяц – висел на золотой цепочке на груди у каждого. Все они склонили головы перед госпожой, а она ответила им легким поклоном в знак уважения и признания их заслуг.

Затем, приподняв подол темно-лилового платья, княгиня взошла по ступеням на возвышение, где под черным балдахином с тяжелыми золотыми кистями стоял трон. Синий атлас обивки, позолота резного дерева перекликались с убранством зала. Сев, княгиня огляделась и на миг замерла. Сотни глаз смотрели на нее. Сегодня она была властительницей, полной величия, от воли которой зависела судьба всего Раэнора. Знаком этой неограниченной власти был княжеский венец из благородного серебра с вправленным в него огромным алмазом, украшавший чело госпожи. Ее волосы были убраны под тонкое белое покрывало. Руки спокойно лежали на подлокотниках трона, ноги в синих с золотом башмачках покоились на черной бархатной подушечке с гербом Раэнора.

По правую сторону от княгини, чуть позади, стоял Ирлинг, а слева – Румиль. Человек этот, в отличие от остальных, всем своим видом показывал, что попал сюда совершенно случайно и вовсе не желает принимать участие в торжестве. Его мрачный костюм наводил уныние, хмурое, совершенно бесстрастное лицо не выражало ничего, кроме скуки. Единственный в зале, кроме стражников, он был вооружен. Короткий меч и кинжал в скромных кожаных ножнах висели на его поясе.

Убедившись, что все вокруг ожидают лишь ее знака, княгиня взмахнула рукой, и тотчас же сбоку из толпы гостей показалась высокая, худая фигура церемонимейстера. Особой походкой, выработанной им специально для столь торжественных случаев, почти не сгибая ног, он подошел к возвышению, отвесил несколько замысловатых поклонов княгине и гостям и резко выпрямился. При каждом движении церемонимейстера позументы и позолота, во множестве нашитые на его одеяние, ярко вспыхивали в солнечном свете. Он откинул упавшие на лоб волосы гордым движением головы, развернул внушительный свиток, что держал в руках, и громко, торжественно объявил:

– Посольство Морна!

Затем церемонимейстер быстро свернул свиток и отступил в сторону. Тотчас сверху, с хоров, загремела музыка, двери распахнулись, и всеми вдруг овладела безотчетная тревога. Словно черная грозовая туча вползла в зал, наполняя воздух угрозой. Даже свет яркого дневного солнца потускнел. Посланцы из-за гор шли, образуя “стрелу”, знаменитое построение атакующих отрядов Морна. Грохот их шагов заглушал рев труб и литавр. Тяжелая поступь идущих в ногу тысячных войск Морна слышалась в этих звуках. Во главе посольства шли несколько коренных морнийцев – народа, первым принявшего Врага и всегда бывшего верным своему господину, были ли то годы его могущества или века изгнания. Они были полны достоинства, гордые властью, коею их облекли, высокие, статные, черноволосые. На их суровых, хищных лицах горели темные, пронзительные глаза. Властные взгляды, которыми морнийцы обводили толпу, заставляли сердца дрожать от внезапно нахлынувшего страха. Весь мир будет принадлежать им, так обещал их хозяин, и они не сомневались, веря ему во всем. Одежды монийцев были черны, но о богатстве говорили массивные золотые цепи, пояса, перстни с огромными самоцветами. В посольстве были не только люди Морна. Два уйга – темнолицых, пухлогубых, едва сдерживающих свою порывистость, отличающихся от остальных пестротой одежд, впрочем, столь же обильно украшенных золотом, и один степняк – его раскосые глаза таили злобную ухмылку – шли чуть позади. Никто из них не был вооружен, но угрозу почуяли все. Стражники напряглись, Румиль согнал с лица скуку и зорко всматривался в идущих, следя за каждым их движением. Ирлинг побледнел, советники переглядывались, стараясь скрыть смущение. Элен прекрасно это видела. Стыд за свою беспомощность жег огнем, но, не подав и виду, что заметила высокомерное презрение гостей, она приветливо улыбалась, пряча за улыбкой ненависть.