Чтение онлайн

Легат Валерий внимательно изучал исправленные планы:

— Серьёзные изменения. Сколько времени нужно на перестройку?

— Сутки на самое необходимое, трое суток на полную реорганизацию, — ответил я. — Но у нас есть преимущество — Домиций не знает о наших улучшениях в вооружении и магии. Он ожидает встретить стандартный легион пятилетней давности.

— Есть ещё один момент, — добавил центурион Луций. — Если Домиций действительно изменил империи из-за угрызений совести, то он может попытаться склонить наших солдат к сдаче, играя на их жалости.

Я кивнул:

— Верно. Нужно провести разъяснительную работу с личным составом. Объяснить, что Домиций — предатель, который выбрал неправильный путь искупления. Подчеркнуть, что мы защищаем не только крепость, но и всех мирных жителей региона.

— Займусь этим лично, — пообещал легат Валерий.

Я встал и подошёл к окну палатки, глядя в сторону вражеского лагеря:

— Господа, мы имеем дело с одним из лучших военачальников империи, который стал нашим врагом. Это будет не просто осада, а настоящее испытание всех наших знаний и навыков. Но он не единственный, кто умеет адаптироваться.

Рассвет четвёртого дня осады встретил меня на восточной башне крепости, откуда открывался лучший обзор на позиции противника. Я едва успел сделать несколько глотков разбавленного водой вина, как часовой указал мне в сторону горизонта.

— Командир, там что-то движется!

Я поднёс к глазам подзорную трубу и нахмурился. По дороге из пустошей тянулась бесконечная вереница повозок — тяжёлых, скрипящих под весом непонятного груза. Даже на расстоянии было видно, как глубоко колёса врезаются в землю, оставляя глубокие борозды.

— Сколько их? — спросил подоспевший центурион Марк, щуря глаза против утреннего солнца.

— Больше сотни повозок, — ответил я, не отрывая взгляда от подзорной трубы. — И это только то, что видно сейчас.

Обоз растянулся более чем на километр. Тяжёлые повозки тащили упряжки из четырёх и даже шести волов — верный признак того, что везут нечто исключительно массивное. Груз был скрыт под брезентовыми покрывалами, но по форме и размерам я догадывался о содержимом.

— Осадные машины, — пробормотал я. — Причём серьёзные.

К вечеру четвёртого дня вражеский лагерь превратился в огромную строительную площадку. Я наблюдал за работами с восточной башни, делая заметки в походном блокноте. То, что я видел, заставляло пересматривать все прежние оценки возможностей противника.

Сотни рабочих возводили осадные сооружения с профессиональной слаженностью, какую я видел только в лучших имперских инженерных подразделениях. Работы велись одновременно в нескольких точках, и каждая группа знала свою задачу до мелочей.

— Смотри туда, — указал я подошедшему инженеру Дециму. — Видишь, как они размещают опоры башен?

Децим прищурился, всматриваясь в деятельность противника.

— Рассчитывают нагрузку по всем правилам, — пробормотал он с профессиональным уважением. — Фундамент делают на совесть. Такие башни простоят до конца осады.

На расстоянии трёхсот шагов от восточной стены поднимались скелеты трёх осадных башен. Каждая высотой в четыре этажа, способная вместить до полусотни воинов. Массивные колёса, защитные навесы, даже подъёмные мосты для штурма стен — всё было продумано до мелочей.

— А вон там что строят? — спросил я, указывая на северную сторону лагеря.

— Мангонел, — без колебаний ответил Децим. — Большой, метров на двадцать высотой. Такой может швырять камни весом в два центнера на расстояние до четырёхсот шагов.

Но больше всего меня поражала система защитных валов, которую возводили вокруг лагеря. Противник не просто готовился к штурму — он создавал собственную крепость, способную выдержать контратаки защитников.

Первый выстрел раздался с рассветом пятого дня осады. Я дремал в командирской палатке, когда грохот разбудил меня и заставил выскочить наружу в одной рубахе.

Каменное ядро весом больше центнера пролетело над стеной и врезалось в казарму, проламывая крышу и верхний этаж. Из образовавшегося пролома валил дым — где-то внутри начался пожар.

— Все на позиции! — закричал я, хватая доспех. — Отвечать огнём!

Вторая глыба обрушилась на восточную стену, расколов зубец и засыпав камнями караульный пост. Крики раненых смешались с командами офицеров, поднимающих людей по тревоге.

Я взбежал на стену как раз в тот момент, когда третий снаряд просвистел в двух шагах от меня, снося деревянные щиты на парапете. Осколки камня больно полоснули по щеке, но я не обратил внимания.

— Децим! Где наши машины?

— Готовы к стрельбе! — отозвался инженер с соседней башни. — Приказывайте!

Я окинул взглядом вражеские позиции. Три тяжёлых требушета уже работали, методично обстреливая стену. Ещё две машины готовились к стрельбе — их расчёты заряжали снаряды.

— Огонь по требушету на левом фланге! — приказал я. — Все баллисты — по нему!

Четыре баллисты крепости одновременно выстрелили в указанную цель. Тяжёлые болты просвистели над полем боя, оставляя за собой свистящий след. Два попали в деревянные части машины, третий пролетел мимо, четвёртый угодил в щит, прикрывающий расчёт.

— Есть попадание! — закричал наблюдатель. — Повредили противовес!

Но вражеский требушет продолжал работать, хоть и с меньшей точностью. Его снаряд упал в центре крепости, разбив колодец и ранив несколько легионеров.

— Катапульты, зажигательными! — скомандовал я.

Две лёгкие катапульты выстрелили горшками с алхимическим огнём. Один горшок разбился перед вражеской машиной, залив землю пламенем, но не причинив ущерба. Второй угодил в защитный навес и вспыхнул ярким факелом.

— Есть! — радостно крикнул артиллерист. — Поджигаем их!

Но радость была преждевременной. Расчёт противника быстро потушил пожар, а машина продолжала обстрел. Более того — к работе приступили ещё два требушета, удвоив плотность огня по крепости.

Я понял — артиллерийская дуэль будет долгой и кровопролитной. У противника было больше машин, лучшие позиции и неограниченные запасы боеприпасов. Защитникам предстояло компенсировать количественное превосходство качеством стрельбы.

— Марк! — позвал я центуриона. — Собери всех лучших стрелков. Будем работать снайперски — по расчётам машин.