Чтение онлайн

— Правильно думаете. Читать не станете?

— А смысл? Этот ублюдок к несчастью не глуп, так что доводы там вполне разумные. Но только на меня не подействуют.

— На вас и меня не подействуют, а на других вполне могут. Он — конкретный пример того, что внешние не станут уничтожать нас.

— Сразу не станут. Но тотальная стерилизация — просто отложенный геноцид. Это даже дети понимают.

— Дети понимают, что их родители гибнут, они стали очень плохо есть, и еще им холодно.

— Вот по поводу холодно, агент, я бы хотел попасть внутрь и согреться, хоть немного.

— Да, простите, не подумал, продолжим разговор там.

Они зашли в приемный пункт вместе, но Гектор поморщился: он не понимал цели этого разговора. В силу служебной привычки к агентам Бюро он относился с подозрением и некоторой опаской, ожидая от них каких-нибудь пакостей, в друзья к ним никогда не набивался, стараясь ограничиваться только рабочими вопросами, так что желание вот этого конкретного агента продолжить разговор на общие темы, вызвало у него раздражение. Скорее всего, агент пытается прощупать его настрой: готов ли он и дальше сражаться с внешними или начал поддаваться пораженческим настроениям, которые распространялись с каждым днем все больше и больше.

Внутри оказалось гораздо теплее: забитые пластиковыми щитами окна первого этажа, да еще и с целыми стеклами, двойная пластиковая дверь и стены без трещин, помогали сохранять тепло. Прибывшие с передовой бойцы сдавали приемщикам трофеи, которые те сортировали по разновидностям. Солдаты внешних редко шли в бой с личными вещами, но изредка попадались бумажники с фотографиями близких или даже наличными деньгами. А еще находилось много нательных крестиков. Самых разнообразных форм и размеров, выполненных из обычной латуни, серебра или золота. Но Гектор не удивлялся этому, так как основным инициатором и организатором вторжения являлась Католическая Церковь.

Когда-то давно, еще в его детстве, он вместе с родителями посещал службы в лютеранском храме. Ничего интересного и полезного он оттуда не вынес: скука и нравоучения бестолковые. К тому же, как вообще в современном мире можно верить в какое-то мифическое существо, которое якобы обладает властью над миром? Люди вполне способны сами создавать новые виды, продлевать жизнь, строить машины и механизмы, которые превосходят все мыслимые и немыслимые чудеса из древних религиозных сказок. И все же, вера в Бога у внешних осталась. Количество солдат с крестиками говорило об этом. Еще одним фактором пренебрежения к религии для Гектора являлось то, что местные косовары почти поголовно молились Аллаху, аналогу Христа с восточным уклоном. И получалось, что вера в бога — удел тупой и необразованной массы.

— Мне кажется, — снова заговорил агент, — Совету следует предпринять что-то серьезное. Мы медленно, но верно сдаем город врагу. С каждым днем территория, которую мы контролируем, становится меньше.

— Они несут потери, — возразил Гектор, — большие потери, больше, чем мы. И это при том, что у них авиация, пушки и техническое превосходство. Как только они проанализируют свои потери, то начнут сворачивать войну.

— Не думаю, — покачал головой агент, — нас спасает тот факт, что внешние никак не решатся бомбить жилые кварталы с гражданским населением. Если разобраться, то мы пользуемся нашими женщинами и детьми, как живым щитом.

— Вот с этим не стану спорить, — согласился Гектор, — но у нас нет иного выхода.

— Я считаю, что внешние могут пересмотреть свою политику после анализа потерь. И тогда нам придется очень туго.

— А как обстоят дела с предателями, что подсвечивают цели для ударов?

— Регулярно отлавливаем, но не могу сказать точно: этим занимается другой отдел.

— Конечно же, — пробормотал Гектор и подошел к приемочному столу, где столпились его бойцы. Они с интересом рассматривали какой-то прибор внешних, который крутил в руках парень-приемщик. На первый взгляд — тактический планшет офицера, с помощью которого тот отслеживал своих подчиненных и мог общаться с командованием и силами поддержки, но все же имелись заметные отличия: размер больше, количество защитной резины и металла по краям тоже больше, и несколько выдвижных антенн. Он подумал, что это — скорее всего, пульт управления дронами. Приемщик поддержал его мысль:

— Вы грохнули чертова оператора беспилотников, парни.

— Не мы, — честно ответил один из бойцов, — мы только оказывали поддержку, но приятно знать, что мудак, который точно причастен к смерти наших, получил по заслугам. А эта херня — пульт управления?

— Да. Жаль, что нет рабочих дронов, можно было бы попробовать.

— Он включается? И там нет защиты?

— К нам уже попадали подобные штуки, так что код доступа взломан. У нас тоже есть хорошие спецы по компьютерам…

Гектор отошел в сторону, так как его начала пробирать мелкая дрожь — так тело реагировало на разницу температуры внутри и снаружи помещения. Приемщик рассуждает про компьютеры, а у них не хватает примитивных обогревателей и печей, а скоро и печи топить станет нечем, так как мебель не бесконечно, да и деревья в городе скоро начнут заканчиваться.

Иногда он вспоминал несколько лет, проведенных в Сирии, когда только поступил на службу в армию США и попал в экспедиционный контингент. Его тогда сильно удивляла тотальная нищета сирийцев и разруха. Он искренне не понимал, как можно довести до такого состояния свою страну. С годами, конечно, пришло понимание, а сейчас наступило время самому оказаться в роли жителя страны, где идет война.

— Офицеры, не хотите чай? — поинтересовался поднявшийся из подвала второй приемщик.

— Не откажусь, — ответил Гектор, и получил в руки керамическую чашку с теплым напитком внутри, который только отдаленно напоминал о чае, зато с сахаром кто-то перестарался. Но в такие времена нужно радоваться и такому.

Он сделал несколько глотков, а агент продолжил:

— Пора бы Совету задействовать бомбы. Иначе ситуация станет только хуже. Крестоносцам постоянно подбрасывают подкрепления, а те из них, что выживают в боях, становятся опытнее и опаснее. Да и командуют ими далеко не идиоты.

— Бомбы? — Гектор допил чай. — Но для этого нужно преодолеть Барьер. Активировать их здесь — сделать работу за внешних. Я промолчу про смерти от радиации, но то, что мы сами стерилизуем себя — это точно.

— Конечно, за Барьером. У нас в распоряжении уже есть документы убитых, их радио-метки, даже устройства для перевода с других языков освоены. Пора действовать.

Гектор внимательно посмотрел на агента, но ничего не ответил. Он, конечно, прав, но такие решения должен принимать Совет. Стратегия устрашения может и сработать. Подобные примеры имелись в истории. А внешние очень сильно переживают за гибель гражданских. Хотя взрыв «грязной» бомбы в большом городе может привести и к обратному результату — заставит врага перейти к решительным действиям. Гектор сказал:

— У нас есть командование — и это в их компетенции. Я — просто солдат.

— Как и я, — ответил агент и начал прощаться, словно потерял к нему интерес. Значит, весь этот разговор служил только для выяснения его позиции по поводу использования бомбы с радиоактивной начинкой. Бюро оставалось верным себе. И то, что агент назвал себя солдатом, Гектора возмутило. Кто угодно, но точно не солдат.

Теплый и сладкий чай помог ему немного согреться, он удостоверился, что бойцы сдали все трофеи, и отдал приказ возвращаться в свой район. Отряд разбился на несколько групп, которые с интервалом в несколько минут начали покидать приемный пункт. Дроны и спутники внешних продолжали вести наблюдение за городом постоянно.

Гектор проследил за тем, как последний боец вышел из помещения, и, тяжело вздохнув, последовал за ним. Однако после небольшого отдыха и чая уличная прохлада переносилась гораздо легче.