Чтение онлайн

— Как это к твоему? Невелик царь! У вас разве по-другому?

— У нас? — Борька засмеялся. — Да мы к праздникам только и убираемся!

Это он врал, врал и еще раз врал. Бабушка квартиру убирала ежедневно, но порядок сохранялся не дольше часа.

Услышав Борькин голос, в коридор выскочил Петя.

— Как ты догадался? А я сейчас как раз думал: вот бы ты вдруг пришел!

— Твои родители звали, что, я дурак — отказываться?! Пошли к тебе — сразу видать, что у тебя своя комната!

Мама прикидывала в уме, под каким бы предлогом выставить ужасного гостя. Но гость быстро сориентировался в обстановке: он скинул сандалии и в носках прошлепал по коридору. Этот его жест на время примирил с ним строгую хозяйку. Мальчишки скрылись в Петиной комнате. Но через минуту Борькина голова вынырнула из-за двери:

— А вас как звать, чтобы по имени-отчеству? Мне бабушка никого не велит звать тетей. «Какая она, — говорит, — тебе тетя? Кому-нибудь — тетя, но не тебе!» Так как вас?

Изумленно охнув, хозяйка представилась:

— Полина Васильевна!

— Очень приятно с вами познакомиться, — заулыбался Борька, шаркнув ногой. — А вы идите — идите на кухню! Занимайтесь своими делами! На кухне дел много, я знаю!

Борька снова исчез за дверью.

— Ну и ну! — вслух сказала Полина Васильевна и пошла на кухню.

В комнате у Пети Борька повел себя по-хозяйски. Он до того разошелся, что затеял перестановку мебели.

— Не надо, что ты! — удерживал его Петя. — Давай лучше художников смотреть.

— Картинки? Это мы любим, только чтоб про войну, — откликнулся Борька.

— Не картинки, а репродукции, — поправил его Петя и снял с книжной полки альбом.

— Подумаешь, репродукции, — запетушился Борька и вырвал альбом из Петиных рук. — Может, задаешься? Так у нас быстро! — Борька подождал ответа, послюнил палец и перелистнул несколько страниц. Петя покраснел от негодования — так обращаться с книгой! — но промолчал.

— Цветы. Утренний натюрморт. Ну и название! — Борька посмотрел на Петю с видом знатока. — А в общем, ничеговская картиночка, но мог бы и получше — лепестков маловато.

Борька захлопнул альбом.

— Держи! Цветочками не интересуемся!

— Дальше смотри. Там и про коня есть и про бойцов. До чего же хорошо! Картины Петрова-Водкина!

— Ну и что? Да у одного парня дядя в кино работает — страшенных шпионов на вывесках пишет, ого-го! Закачаешься…

Борька нехотя открыл альбом.

— Купание красного коня, — прочитал он. — Зачем конь-то красный?

— Ему так привиделось, понимаешь, революция и война, — не выдержал и воспламенился Петя.

Борька послюнил палец, равнодушно листнул дальше и вдруг оторопел.

— После боя. Это они погибшего товарища вспоминают? — спросил он. — Вот это молодец! Видишь, как его жалеют, аж посинело все. Сразу видать, что жалко! Если б Сашку убили, я бы тоже посинел! — Борька помолчал немного. — Нет, ты мне скажи все-таки — зачем голых рисуют? Вот я, например, голый — ну прямо скелет, а в костюмчике вроде и ничего, а?

Петя как будто и не слышал. Он взял альбом и еще — в который раз — с восхищением просмотрел его.

— Когда мне грустно становится, я всегда беру этот альбом. И мне тогда еще грустнее становится, до конца. А потом — грусти как не бывало.

— Мне никогда не бывает грустно, — перебил его Борька. — Грустные только психи бывают.

— Что же, я, по-твоему, псих?

— Про тебя еще не знаю, а вот в нашем классе Тряпичкина есть. Она у меня каждый день ревела. Я кого хочешь задразнить могу. Ох, и противная! Ну разве она не псих?!

— Я ее не знаю.

— А я тебе говорю, что она псих! Не веришь мне, что ли?

— Верю. Но все-таки так нельзя.

— Много ты понимаешь! — заскучал Борька. — А зачем столько книжек? Чьи?

Он подошел к книжной полке и стал выдергивать оттуда книги.

— Мои.

— Врать-то! Столько?!

— Это еще мало.

— А я как открою книжку, так зевать начинаю — прямо челюсть вывехивается, рот не закрыть, хоть тресни! А вода у вас где? Обпился я от вашей рыбы. Ее, что ли, твой отец сам поймал?

— Сам! Ты не представляешь, какие там с ним приключения были! Он чуть не утонул.

Петя повел Борьку на кухню. Увидев голубой линолеум, Борька ахнул:

— Во! Это, я тебе скажу, рисуночек — почище Водкина! Солнце на полу! А его кто рисовал? Зачем на полу? Уж лучше бы — на потолке!

— Да это папа наливку разлил «Турецкий султан», — объяснил Петя.

— Мальчики, вам что? — спросила Полина Васильевна обращаясь к Борьке.

— А ничего! — ответил Борька и сунул рот под кран.

— Не смей! Вот тебе кипяченая вода!

Полина Васильевна показала на кастрюлю.

— А почему не в чайнике? Правда, я приученный — даже из лужи пил! А чайник ваш где?

— Нет чайника! — вздохнула хозяйка. — Погиб! Распаялся!

— Вот собака!

Полина Васильевна поморщилась. Ее коробила Борькина речь. Она многозначительно посмотрела на сына: «Вот кто пришел к тебе!»

А Петя не сводил с Борьки глаз и повторял каждое его движение. Даже пить ему захотелось, как Борьке.

Борька схватил со стола чашку, полез в кастрюлю, да попал не в ту. Не глядя, он зачерпнул чашкой молочный суп с макаронами. Макароны перевалились через край и попрыгали на пол, как живые. Борька присел на корточки и принялся ловить макароны, но они ему не давались.

— Вот черт, как скачут!

— У-у-у, сила! — поддержал его Петя.

— Ой, что наделал! Петя, что за жаргон?

— А он ничего такого не сказал, — заступился за него Борька. — Вот один мой знакомый такое раз выдал, что мать его чуть с балкона не свалилась. Она цветы поливала, и он ее не заметил. Знаешь Цаплина?

— Не знаю.

— Узнаешь — он в нашем классе. Ох и ругается! Хочешь, будем у него учиться? — предложил Борька.

Полина Васильевна всплеснула руками:

— Этого еще не хватало! Если я хоть слово услышу — берегитесь!

— А вы и не услышите, — успокоил ее Борька. — Мы при матерях не ругаемся! Мне моя раз так надавала!

Зазвонил телефон. Полина Васильевна вышла.

Борька спросил Петю:

— И чего она у тебя такая цеплячая? Что ни скажи ей — все не так!

Из коридора донеслось:

— Спасибо, спасибо! Превеликое спасибо! Сейчас полечу.

— Петя! — торжественно сказала мама, возвращаясь. — Нам достали чайник! Вы с Борей поиграете до папы, а потом Боря может идти домой. — Полина Васильевна улыбнулась Борьке. А уж тот расцвел, как настоящий красный мак. — Петя, поддерживай порядок. Я ушла.