Чтение онлайн

Взяла их и начала методично, с холодным расчетом, перекладывать страницы из одной папки в другую.

Анализы крови Петрова — в историю болезни Сидорова. Выписка Ивановой из кардиологии — в папку Козлова с гнойной раной. Результат УЗИ Захаровой — к пациенту с переломом. Через пять минут в историях болезни царил полный, абсолютный, убийственный хаос.

Она услышала тяжелые, размеренные шаги в коридоре. Шаповалов. Точно по расписанию.

Алина схватила со столика большой стеклянный флакон с физраствором и, дождавшись, пока шаги приблизятся к двери, «случайно» уронила его. Стекло со звоном разлетелось по кафельному полу, и осколки веером разлетелись во все стороны.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Что за чертовщина здесь происходит?! — Шаповалов застыл на пороге, обводя взглядом картину разгрома: лужа на полу, вскрытые стерильные наборы, истории болезни в хаосе.

— Я… я просто хотела навести порядок… подготовиться к ночи… — Алина изобразила испуг, глядя на него широко раскрытыми, невинными глазами.

— Порядок?! — его лицо мгновенно стало пунцовым. — Ты уничтожила стерильного материала на несколько тысяч! Перепутала все истории болезни так, что теперь до утра разбираться! Это же… Борисова, да ты за пять минут сегодня накосячила больше, чем Величко за всю свою никчемную неделю!

«Отлично,» — внутренне улыбнулась она.

— Все, решено! — рявкнул Шаповалов, указывая на нее дрожащим от ярости пальцем. — На ночное дежурство остаешься ты! Будешь все это приводить в порядок! И чтобы к утру здесь все блестело, как у кота… понятно?! Иначе я тебя лично в санитарки переведу!

Он резко развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел, с силой хлопнув дверью.

— Как вы меня все бесите! — донеслось уже из коридора.

Алина позволила себе маленькую, хищную улыбку триумфа. План сработал идеально. Теперь вся ночь и вся ординаторская были в ее полном распоряжении.

Я нашел Шаповалова в ординаторской. Он уже собирался уходить, накидывая на плечи легкий плащ.

— Игорь Степанович, — окликнул я его. — Я, пожалуй, останусь на ночь. Хочу лично проконтролировать динамику у Мурадяна. Первые дни после такой сложной операции — самые важные.

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Остаться? Всю ночь? Разумовский, там же есть дежурный реаниматолог. Вы сговорились все что ли?

— Есть. Но это мой друг. И моя операция. Мне так будет спокойнее, — сказал я, и в моем голосе была та нотка, спорить с которой было бесполезно.

Шаповалов несколько секунд смотрел на меня, потом устало махнул рукой.

— Ладно, твое дело. Только не умотайся тут, понял? Поспи хоть немного. Утром жду на пятиминутке со свежей головой.

Я проводил его взглядом и вернулся в реанимацию.

Время потекло медленно, тягуче. Вечерняя суета постепенно сходила на нет.

Хлопали двери, уходили домой дневные сотрудники, их сменяли немногочисленные, сонные ночные дежурные. Жесткий дневной свет в коридорах сменился мягким, приглушенным светом дежурных ламп, отчего все углы и закоулки погрузились в глубокие, таинственные тени.

Мы с Фырком ждали, а больница словно выдыхала, сбрасывая с себя дневное напряжение.

Вечер медленно, как вязкий сироп, опустился на больницу. Хирургическое отделение постепенно пустело. Дневная суета сменилась тишиной, нарушаемой лишь далеким гулом вентиляции. Дежурные медсестры заняли свои посты, врачи разошлись по домам.

В ординаторской остались только «хомяки».

— Ну что, Борисова, попалась? — ухмыльнулся Фролов, собирая свои вещи. — Допрыгалась со своей инициативой?

«Странно,» — с холодным любопытством отметила она. — «Раньше он меня боялся, как мышь — кошку. А теперь осмелел. Что-то в нем изменилось. Неужели влияние Разумовского?»

— Я просто хотела помочь отделению, — ледяным тоном ответила она, не удостоив его взглядом.

— Ага, помочь, — хмыкнул Фролов,. — Ладно, удачи с уборкой. А я домой, сегодня стейк пожарю на ужин.

Один за другим ординаторы покидали отделение, бросая на нее сочувственные или злорадные взгляды. Наконец Алина осталась совершенно одна.

Она подождала еще полчаса, прислушиваясь к звукам затихающей больницы. Тишина. Только далекое, монотонное попискивание мониторов из реанимации да шаги ночной санитарки в дальнем конце коридора.

Алина подошла к двери ординаторской и тихонько прикрыла её. Щелчок показался ей в этой тишине оглушительно громким, как выстрел.

«Время охоты,» — подумала она, и на ее губах появилась хищная улыбка. Она направилась прямиком к массивному столу и компьютеру Шаповалова.

Компьютер Шаповалова встретил ее стандартным окном входа, требуя пароль. Алина криво усмехнулась, доставая из кармана халата маленький, гладкий, как речная галька, черный кристалл — подарок от ее покровителя.

«Интересно, где он берет такие полезные игрушки?» — подумала она, прикладывая артефакт к системному блоку компьютера.

Кристалл на мгновение тускло моргнул фиолетовым светом. На экране, в строке ввода пароля, сами собой, словно напечатанные невидимым пальцем, появились символы. Добро пожаловать, Мастер-целитель Шаповалов И. С.

«Магия,» — Алина с удовлетворением покачала головой. — «Иногда она действительно сильно упрощает жизнь.»

Она вспомнила другой артефакт, который ей дал покровитель — тонкое серебряное кольцо, которое она теперь не снимала. Именно оно спасло ее во время допроса у следователя Мышкина, позволив врать, глядя ему прямо в глаза, без малейших колебаний ауры.

Старик определенно знал толк в полезных вещах.

Файловая система Шаповалова, вопреки ее ожиданиям, оказалась на удивление хорошо организованной. Папки, подпапки, все рассортировано по годам и категориям. Она быстро нашла нужный раздел — «Личные дела сотрудников».

«Зашифровано магической печатью Гильдии,» — отметила она, увидев светящийся символ замка на папке. Но черный кристалл, лежавший на системном блоке, снова коротко мигнул, и защита пала, как карточный домик.

«Разумовский И. Г._Академический_архив»

Алина дважды кликнула на файл. Документ открылся, и она, затаив дыхание, начала читать.

С каждой новой строчкой ее глаза расширялись, а брови ползли все выше.

«Не может быть,» — прошептала она, прикрывая рот рукой, чтобы не вскрикнуть. — «Это же… это же…»

В деле действительно были документы из Владимирской имперской академии. Но не только. Были и другие бумаги. Старые. Очень старые.

С печатями и гербами, которых она никогда не видела. И фотография…

«Невозможно,» — выдохнула она, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок. — «Как… как такое вообще возможно?»