Чтение онлайн

— И я стерла память у этого ничтожества Стасика, — продолжала она, и ее глаза горели безумным огнем. — Так, что он до сих пор уверен, будто я к нему в тот день даже не заходила! Только ты и эта твоя влюбленная дура, — она презрительно кивнула в сторону Яны, — ничего и никогда не сможете доказать!

Артефакты. Теперь все стало на свои места.

Она использует мощные, запрещенные магические артефакты для сокрытия своих преступлений. Артефакт лжи для допроса. Артефакт забвения для свидетеля. Покровители снабдили ее по полной программе.

— Я просто скажу, что вы любовники и сговорились, чтобы подставить меня! — Борисова уже почти визжала от переполнявших ее эмоций. — Потому что я застукала, как вы здесь занимаетесь грязным сексом прямо в ординаторской! А яд вы набрали в шприц уже после того, как силой отобрали его у меня! Все просто!

Она откинула голову назад и расхохоталась — громко, истерично, торжествующе.

— Ха-ха-ха! Ну что, Разумовский?! Переиграла я тебя?! Переиграла!

Наступила тишина.

Гнетущая, тяжелая, нарушаемая только ее сбившимся после смеха дыханием. Я смотрел на нее все тем же спокойным, непроницаемым взглядом, не выдавая ни единой эмоции.

— Какая же ты… сука, — прошептала Яна, все еще дрожа от пережитого ужаса и отвращения. — Неужели с тобой действительно ничего нельзя сделать?

— Ну скажи уже ей, двуногий! — нетерпеливо подпрыгивал у меня в голове Фырк. — Не томи! Добивай!

Я медленно, очень медленно, позволил себе легкую, почти незаметную усмешку.

— Молодец, Алиночка. Ты почти во всем права. Доказательств действительно было бы маловато…

Борисова торжествующе, победно выдохнула, но я продолжил, и мой голос прозвучал как щелчок затвора:

— … маловато было бы, если бы не видеозапись всего нашего разговора.

Ее торжествующий смех оборвался так резко, словно его отрезали ножом.

— Какая… какая еще запись? — в ее голосе, до этого полном триумфа, появились первые, панические нотки.

Я медленно кивнул на свой нагрудный карман, из которого аккуратно торчал краешек мобильного телефона.

— «Вас снимает скрытая камера», — торжествующе, почти театрально, произнес я. — Круто, не правда ли?

— Ба-бах! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Нокаут! Чистый нокаут! Посмотри на ее лицо! Оно сейчас треснет!

Борисова побелела. Потом ее лицо залила густая, уродливая краска. Потом она снова стала белой, как ее халат.

— Ты… ты не мог… — заикаясь, прошептала она.

— Мог, Алина. И сделал, — спокойно ответил я. — Всегда делаю, когда имею дело с такими, как ты. Называй это профессиональной паранойей.

Яна, все еще прижимая салфетку к шее, смотрела то на меня, то на Борисову, и в ее глазах медленно разгоралось понимание. Шок сменялся праведным гневом.

В этот момент дверь ординаторской распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял дежурный администратор — бледный и взъерошенный мужчина средних лет, а за его спиной маячили двое охранников больницы, крепкие мужчины в форме.

— Что здесь происходит? — спросил администратор, обводя взглядом странную сцену: меня, стоящего в центре, перепуганную медсестру с окровавленной салфеткой на шее и Алину Борисову, застывшую, как соляной столб.

— Покушение на убийство, — ровным тоном сообщил я, кивнув на Борисову. — Госпожа лекарь Борисова пыталась ввести своей коллеге сильнодействующий нейротоксин. У меня есть полная видеозапись ее признания. Прошу задержать ее до прибытия следователей из Гильдии. И изолировать. Она может быть опасна.

Слова «покушение на убийство» и «следователи Гильдии» подействовали на них как удар дефибриллятора. Сонливость мгновенно улетучилась.

— Взять ее! — скомандовал администратор, и охранники, не церемонясь, ворвались в помещение.

Первый, коренастый детина с бритой головой, схватил Борисову за правую руку, второй — повыше и пожилистее — за левую. Но девушка оказалась на удивление сильной. В ней словно проснулся дикий зверь. Она извивалась как змея, брыкалась, пытаясь укусить державшего ее охранника за руку.

— Да стой же ты, дура! — прорычал бритоголовый, пытаясь заломить ей руку за спину.

Борисова вывернулась каким-то немыслимым, противоестественным образом и, изловчившись, с силой ударила его локтем в солнечное сплетение.

Охранник охнул и на секунду ослабил хватку. Этого хватило. Она почти вырвалась, сделав отчаянный рывок к двери.

— Ну уж нет, милочка! — прошипел у меня в голове Фырк. — Хватит с нас твоих фокусов!

Я увидел, как воздух перед Борисовой едва заметно дрогнул, словно от раскаленного асфальта. Это был Фырк.

В следующее мгновение она согнулась пополам, хватаясь за грудь, как будто получила удар невидимым кулаком. Дыхание со свистом вырвалось из ее легких.

Не упустить момент.

Я шагнул вперед и положил руку ей на плечо, активируя свою усиленную после ритуала целительскую силу. Только не для лечения — для усыпления. Поток успокаивающей энергии хлынул через мою ладонь, окутывая ее взбудораженную нервную систему, как теплый компресс.

— Спи, — тихо произнес я.

Борьба прекратилась. Борисова обмякла в руках ошарашенных охранников, ее взгляд стал пустым и безвольным.

— Вот это да, — присвистнул бритоголовый, потирая ушибленное солнечное сплетение. — Как вы это сделали, господин лекарь?

— Профессиональный секрет, — сухо ответил я. Внутренне я отметил, что применил ровно столько силы, сколько было необходимо. Чистый, точечный нейропаралитический импульс. Хирургическая работа, даже без скальпеля. — Уведите ее в изолятор и держите под усиленным наблюдением. Она опасна.

— Хех, «профессиональный секрет»! — раздался у меня в голове довольный голос Фырка. — Хорошо сказал! Пусть теперь думают, что ты владеешь секретным усыпляющим ударом «Пять пальцев спящего дракона»!

Охранники, все еще с опаской поглядывая на меня, закивали и потащили бессознательное тело Борисовой к выходу. Когда за ними закрылась дверь, и в ординаторской воцарилась относительная тишина, я повернулся к Яне.

Медсестра сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Ее мелко трясло, как в лихорадке. Взгляд был странным — смесь шока, безмерной благодарности и еще чего-то, что я не сразу смог определить. Благоговейного трепета. Почти страха.

— Яна, как ты? — я присел рядом с ней на корточки, профессионально нащупывая пульс на ее запястье. Частый, нитевидный. Классическая реакция на острый стресс.