Чтение онлайн

Хаммерстайн смотрел на то, как перед ним вырастает пасьянс из доказательств, и понимал, что ему конец.

— Это вы встречаетесь с Арнольдом Рейнхардтом, известным агентом касты…

— Он сказал, его зовут Оскар!

— Какая разница, как его зовут? Вы что, не заметили у него метку? — агент Вебер ткнул пальцем в основание шеи.

— Он показал мне её только на последней встрече. Мало ли у кого какие татуировки! — воскликнул Генрих, и его голос дрогнул.

— Допустим. А что вы на это скажете? Переводы денег на ваши счета с подставных компаний касты. Вы не задумывались, что эти деньги могли быть получены незаконным путём?

— Я могу объяснить…

— Можете, и обязательно объясните. Но сначала послушайте, что вам грозит.

Клаус закрыл папку и посмотрел Хаммерстайну в глаза.

— Пособничество террористической организации. Государственная измена. Подготовка убийства иностранного дворянина. По совокупности — смертная казнь. В Австрии её отменили, но мы можем экстрадировать вас в Россию. Там с этим проще.

— В Россию?! — Хаммерстайн почувствовал, как его охватывает дрожь.

— Граф Серебров — российский подданный. Покушение на него — юрисдикция российских властей, и мы готовы помочь своим коллегам, — развёл руками агент.

Майор Соколов, до этого молчавший, наклонился вперёд:

— У нас с террористами разговор короткий, барон. Допрос с применением магии, полное извлечение информации, потом — расстрел.

— Пожалуйста… Я ни в чём не виноват, а я не знал… — заскулил Генрих.

Вебер переглянулся с Соколовым. Тот пожал плечами.

— Есть один вариант, барон, — медленно произнёс Вебер.

— Какой? — Хаммерстайн ухватился за эту фразу, как утопающий за соломинку.

— Чёрная каста — враг для всех стран Евразии и не только. Мы охотимся за ними годами, но они ускользают. Вы — наш шанс подобраться к ним ближе.

— Что я должен делать?

— Продолжать вести себя как обычно. Выполнять их указания. Но при этом — докладывать нам о каждом шаге, — перечислил Клаус.

Хаммерстайн с трудом сглотнул и спросил:

— Вы хотите, чтобы я стал шпионом?

— Двойным агентом, если угодно. Работаете на касту — но на самом деле на нас.

— А если они узнают?

— Тогда вы, возможно, умрёте. Но мы попытаемся вас защитить, а вот если откажетесь — умрёте точно. Выбор очевиден, не так ли? — спокойно поинтересовался Вебер.

Генрих закрыл лицо руками, чтобы никто не увидел его слёз, и сдавленно ответил:

— Хорошо. Я согласен.

— Разумное решение. Теперь слушайте внимательно. Завтра вы пойдёте на выставку. Будете вести себя как обычно. Когда каста выйдет на связь — выполняйте их указания.

— Но они хотят, чтобы я убил Сереброва!

— Мы знаем. Ваша задача — подыграть им до последнего момента. Когда придёт время — мы вмешаемся. Всё будет выглядеть так, будто вам просто не повезло. И вы продолжите сотрудничать с ними и помогать нам. Всё ясно?

— Да, — вздохнул барон.

— Вот и славно. Вас отвезут обратно в отель. Выспитесь, отдохните. Только не пейте больше — завтра вам понадобится свежая голова, — улыбнулся агент Вебер.

Италия, город Милан, выставочный комплекс «Фиера Милано»

Последний день выставки начался так же, как и предыдущий.

Я прибыл к открытию, провёл несколько встреч, подписал несколько предварительных соглашений с представителями компаний из разных стран. Всё шло как по маслу.

И тут я увидел Хаммерстайна.

Барон стоял у немецкого стенда, делая вид, что изучает образцы. Но он постоянно бросал взгляд в мою сторону. Нервный, бегающий взгляд загнанного зверя.

Наши глаза встретились. Хаммерстайн вздрогнул и отвернулся.

Я отошёл в сторону и написал сообщение Шраму: «Хаммерстайн здесь. Следи за ним».

«Понял, господин. Вижу его», — моментально ответил Богдан.

Я вернулся к разговору с итальянским аптекарем, стараясь не выказывать беспокойства. Но это было непросто, особенно учитывая, что я знал — Генрих напрямую связан с Чёрной кастой.

День, как и вчера, прошёл плодотворно. А вечером состоялся торжественный банкет для участников выставки. Он проходил в том же зале, но все стенды убрали, а вместо них расставили столы с напитками и закусками, освободили место для танцев и установили небольшую сцену, на которой сейчас выступал саксофонист.

Николь тоже пришла на праздник — и выглядела она просто чудесно, привлекая к себе внимание всех вокруг. Слухи о том, что «проклятая француженка» на самом деле не такая уж и проклятая, заставили европейское общество взглянуть на маркизу совсем другим взглядом. И многие начали подмечать её красоту.

Поэтому мне было особенно приятно, что Николь весь вечер провела со мной.

Мы несколько раз потанцевали с ней, заставляя публику изумляться — как этот русский граф вообще может прикасаться к маркизе де Мариньи? Ведь все знают, что она вытягивает энергию из магов! Но мой недавно обретённый барьер Пустоты вокруг ауры блокировал «проклятие» Николь, и теперь даже не приходилось ничего делать самому.

Один испанский барон тоже рискнул пригласить маркизу на танец, и она согласилась. Правда, больше одного танца испанец не выдержал — всё-таки Николь продолжала вытягивать ману, хоть и значительно меньше, чем раньше.

Маркиза отошла припудрить носик, а я тем временем отправился к столу, надеясь что-нибудь перекусить. Но на пути у меня выросла тучная фигура Хаммерстайна.

— Добрый вечер, граф, — пролепетал он.

— Здравствуйте, барон. Чем могу помочь? — холодно спросил я и ощутил, как внутри меня клокочет Пустота.

Я не собирался её призывать, уж точно не здесь. Но мой дар невольно отзывался на эмоции, которые в отношении барона нельзя было назвать приятными.

— Уделите мне минутку наедине, будьте добры, — глядя куда-то мимо меня, попросил Генрих.

— Говорите, нас никто не слушает, — сказал я.

Хотя, конечно, все вокруг внимательно смотрели и ждали очередного конфликта.

— Что ж, я… Хотел бы извиниться за всё, что сделал. Это было недостойно.

— Не буду спорить. Это всё?

— Пожалуй, да. То есть, я хотел бы… В общем, вот! — Генрих вдруг резко выхватил что-то из кармана и вложил это мне в руку.

Боковым зрением я увидел, как в мою сторону тут же поспешили Шрам и другие гвардейцы. А сам я тут же окружил неизвестный предмет в своей руке коконом из Пустоты. Как знать, это может быть проклятый или отравленный предмет.