Чтение онлайн

Барон молчал, глядя перед собой и пытаясь выровнять дыхание.

— Выбор за вами. Видео с извинениями — или публичный позор. Что предпочитаете? — спросил я.

Несколько секунд Хаммерстайн сверлил меня взглядом. Потом его плечи поникли.

— Я сниму видео, — выдавил он сквозь зубы.

— Отлично. Жду его на сайте симпозиума в течение трёх дней. И учтите, если вы ещё раз попытаетесь навредить мне или моим близким, я не буду таким милосердным. Это понятно? — спросил я еле слышно, наклонившись к его уху.

— Понятно, — прошипел он.

— Превосходно. Рад, что мы поняли друг друга. Всего доброго.

Я развернулся и пошёл прочь, оставив Генриха стоять посреди арены.

Италия, Рим, отель «Рома Палаццо»

Номер, который я снял, оказался поистине роскошным — просторная гостиная, огромная спальня, джакузи и вид на купол собора Святого Петра.

Я принял душ, переоделся и заказал ужин в номер. После дуэли чувствовалась приятная усталость — не физическая, а скорее эмоциональная. Напряжение последних дней наконец отпустило.

Пока ждал еду, открыл ноутбук и проверил новости.

На главной странице российского новостного портала красовался мой портрет. Заголовок гласил: «Молодой гений из Сибири совершил прорыв в ауральной хирургии».

Я открыл статью и начал читать.

«Граф Юрий Серебров, целитель из Новосибирска, произвёл фурор на Международном симпозиуме целителей в Женеве. Его революционная методика работы с аурой позволила начать лечение пациентки, от которой отказались все ведущие специалисты Европы…»

Я пролистал дальше. Увидел другие статьи, другие заголовки.

«Диагност года: кто такой граф Серебров?»

«Будущее русского целительства: молодой аристократ покоряет Европу».

«Сибирский гений: история успеха графа Сереброва».

И ещё, и ещё. Десятки публикаций, сотни комментариев, тысячи репостов. Моё имя было везде — в новостных лентах, в социальных сетях, на профессиональных форумах.

Новости о моих достижениях на симпозиуме стали вирусными. И почему, интересно, Вася с Ефимом ничего мне об этом не сообщили?

«Ого! Ты теперь знаменитость!» — присвистнул Шёпот.

«Похоже на то», — я хмыкнул и откинулся на спинку кресла, не зная, что чувствовать.

С одной стороны, приятно. Признание, слава, уважение. Всё это работало на мою репутацию, на репутацию рода, на наши бизнес-интересы.

С другой стороны…

«Диагност года». «Будущее русского целительства». Слишком громкие слова. Я пока что провёл всего одну операцию на Николь. Да, успешную. Да, революционную. Но одну.

Похвалы казались мне преждевременными. Ещё многое предстояло доказать — себе и миру.

Впрочем, отказываться от славы было бы глупо. Пусть пишут. Пусть называют гением, диагностом года, кем угодно. Всё это — инструменты, которые можно использовать для развития клиники, привлечения пациентов и укрепления позиций рода.

Я улыбнулся и закрыл ноутбук.

Симпозиум закончился, но его плоды мне придется пожинать ещё долго. Не только благодаря полученным знаниям, но и заработанной славе.

Хотя, честно говоря, мне уже очень хотелось вернуться домой, в Россию. В Новосибирск.

Пора возвращаться.

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич швырнул телефон на стол.

Аппарат ударился о полированное дерево и скользнул к краю, едва не упав на пол. Белозёров едва обратил на это внимания — он был слишком зол, чтобы думать о таких мелочах.

Субсидии. Его субсидии. Те самые, которые годами текли в карманы Ельцова, а оттуда частично к нему самому. Теперь они будут уходить к Сереброву! К этому проклятому мальчишке из Сибири!

Тимур Евгеньевич встал и подошёл к окну. За стеклом простирался вечерний Петербург — огни набережной, силуэты дворцов, чёрная лента Невы.

— Что за дерьмо происходит? — процедил граф себе под нос.

Серебров появился из ниоткуда. Год назад о нём никто не слышал — безвестный, бездарный целитель из провинциального Новосибирска, наследник захудалого рода.

А теперь? Теперь его имя на первых полосах газет. «Диагност года». «Будущее русского целительства». «Молодой гений».

Тьфу.

Белозёров скрипнул зубами.

Сначала этот щенок влез в дела Гильдии. Потом начал копать под Ельцова. Потом устроил информационную войну, которую выиграл — это Тимур Евгеньевич вынужден был признать. А теперь забрал субсидии, которые по праву принадлежали…

Нет, не по праву, если уж честно. Ельцов воровал, и его поймали. Но это не меняло сути.

Серебров унизил его. Публично, на глазах у всего Петербурга, у всей страны. Потеря субсидий вассалом — это пощёчина сюзерену. Все это понимают. Все смеются за его спиной.

— Ваше сиятельство, барон Карташов просит аудиенции. — в кабинет заглянул секретарь.

— Пусть войдёт, — взмахнул рукой Тимур, не оборачиваясь.

Вячеслав Карташов, верный пёс и первый помощник в грязных делах, вошёл и поклонился.

— Тимур Евгеньевич. У меня новости.

— Какие?

— Серебров собирается открыть клинику в Петербурге. Замминистра Вольский предложил ему здание в центре города.

Белозёров медленно повернулся к нему и выдавил:

— Что?!

Карташов развёл руками:

— Клиника в столице. Прямо под нашим носом. И, судя по всему, Министерство здравоохранения его поддерживает.

Тимур Евгеньевич почувствовал, как кровь приливает к лицу. Клиника в Петербурге? Этот наглец собирается обосноваться здесь, в его вотчине, и конкурировать с его людьми!

Мало ему было Новосибирска. Мало было субсидий Ельцова. Теперь он хочет забрать всё!

— Этого не будет, — процедил Белозёров.

— Что прикажете делать? — спросил Карташов.

Граф прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. Думал. Просчитывал варианты.