Лекарские сказы
Шрифт:
Девуля лет 17-ти попадает с обмороком в приемник местного госпиталя.
Вскоре в нашу клинику при Военном Королевском Колледже присылают копию больничного досье, из коего следует, что у девицы анемия с гемоглобином 76 (при минимальной норме 115), железо – на нуле. Неслучайно курсантка отстает от группы во всех спортивных состязаниях из-за одышки и общей слабости. У нее вторичная аменоррея (отсутствие менструаций) в течение последних двух лет, прыщавая кожа доходящая до шрамов, скелетоподобное телосложение.
Командование настаивает на обязательном обследовании, хотя больной долго удается изворотливо избегать медицинского приема.
После анализа крови выясняется, что гормон щитовидки, а также гормон гипофиза, регулирующего щитовидку – стремятся в небытие. Отчего бы это? Оказывается, девица уже лежала в подростковом возрасте в больничке по поводу... добровольного голодания по причине преувеличенного страха поправиться (психическое заболевание).
Прослежено, как она нынче питается: полбананчика и стакан сока в день. Если, забывшись, соблазнится на печеньку – на следующий день в порядке компенсации пища не принимается вовсе. Анорексия нервоза! Как же ее пропустила военная приемная комиссия?
Следует серия внутривенных инъекьций железа, срочно подключаются психолог с диетологом, но едва почувствовав себя покрепче, пациентка вновь отбрыкивается от лечения... Обязать не можем: взрослая уже. Придется тебе сообщить, моя славная, что военной карьере приходит конец: никто не станет терпеть слабой физической выносливости. Не передумаешь – извольте на выход. Но соcтояние критики и самокритики у больной – на нуле, так что она объяснения не воспринимаются.
В продолжение истории. Медицинское досье отправлено на пересмотр в Оттаву, несмотря на протесты и возмущение болящей. Плачевный итог: принимается постановление о неправомерном зачислении в Королевский Военный Колледж, в нарушение медицинских показаний. Ведь с самого начала была известна история госпитализации голодавшей больной. Ошибка врача приемной комиссии.
10
Он эпически прощается и радостно благодарит. Перед ним – неизвестная земля и нелегкая судьба, но он в эйфории.
Викен Джелалалян – армянин из местной диаспоры. Монреальская армянская диаспора твердо стоит на ногах – к примеру, у них имеется своя общеобразовательная школа, а это немало по местным меркам. Они собирают деньги по церковным общинам и передают на восстановление инфраструктуры Армении, но на постсоветском пространстве деньги пропадают бесследно, не принеся пользы народу. Что делать, многолетняя привычка к коррупции привита за время советского периода.
А теперь эта война с Азербайджаном с поддержкой Турции, где Армения терпит поражение за поражением... Нервная система патриота Викена не выдерживает нагрузки. У него улетучивается сон, он забывает про физиологические потребности: день и ночь читает-слушает новости с малой Родины. Он пытается продемонстрировать мне видео обезглавливания армянских карабахцев, я отклоняю прелестное предложение в смиренной деликатности... Он похож на умопомешанного: говорит с напором и только на единственную горячую тему, он взъерошен и небрит, он подавлен и агрессивен, обвиняя Канаду в несправедливости, то есть во невмешательстве в избиение далекой цветущей страны. «Никому в мире нет дела!» – наивно возмущается он.
Капитан Джелалалян подает в отставку из армии, но его одергивают – это дело небыстрое, займет несколько месяцев, а тем временем негоже ему подавать комментарии в местных медиа о несправдливости правительства Канады.
Трудно перебороть его тотальное недоверие и убедить начать принимать препараты, ведь он не считает себя больным, а только жертвой обстоятельств. Он собирается отправиться добровольцем в Нагорный Карабах, но эти окаянные ограничения... Паспорт, виза, задержка с увольнением из армии...
Процесс тормозится, но работать в таком состоянии пациент не способен – все мозги набекрень. Впрочем, постепенно лекарство оказывает эффект... Начинает прислушиваться к советам, хотя бы через один. Выравнивается настроение, укрепляется сон. Возвращается возможность радоваться жизни и заниматься делами. Но, все равно – в Армению, на виртуальную Родину! Хотя бы пастухом. Глаза горят энтузиазмом... Ну что ж, храни тебя Господь на неисповедимых путях. В дорогу тебе Ангела-Хранителя!
11
С этим незабавным случаем я опростоволосилась.
Весьма крупная мадам, преподавательница Королевского Военного Колледжа, пожаловалась на боли в ступне – ни с того, ни с сего. Никаких провоцирующих факторов – ни занятий бегом, ни ускоренной программы упражнений, ни травмы, ни порезов, ни истории подагры. Ноженька слегка припухши и тепловата...
Были ли в прошлом у вас подобные случаи, Мадам? Были – стресс-перелом пятой метатарсовой. На всякий случай заказываю рентген – и на прием ко мне обратно через 3 дня. Пока попьешь противовоспалительных.
Через три дня нога уже прилично раздулась, красноватая, теплая. Ничего особенного не вижу на снимке – а отчет рентгенолога пока не получен. Назначаю антибиотики и покой ноге.
На повторном приеме ей не хуже и не лучше, но краснота вроде меньше... Запрашиваю общий анализ крови с Ц-реактивным белком и прокальцитонином – тест на инфекцию. Ломаю голову, отчаянно поминаю болящую на Псалтири и жалуюсь батюшке: не знаю, что с ней делать. Тот почти весело отвечает – не печалься, мол, все разрешится в последнюю минуту. Так и выходит!
На следущий день телефонно обращаюсь к дежурному микробиологу – она советует внутривенный антибиотик. Все организую для перфузии, которая должна иметь место в другом корпусе. В последнюю секунду раскрываю текущую почту... Батюшки-святы! Долгожданный отчет рентгенолога: подозрение на стресс-перелом второй метатарсовой! Мгновенно набираю дежурного врача того корпуса, куда направила пациентку: стоп-машина! Ввод внутривенных антибиотиков не успели начать... Медицинский ботинок на ногу и абсолютный покой в течение недели. Через три дня ей куда лучше, опухоль спала, боли меньше. Приношу свои извинения – великодушно отвечает, что я отличный доктор... Почти прослезилась.
12
Обращается ко мне одна из девушек, обвинивших парня в изнасиловании сразу трех курсанток... Говорит начистоту. Так и есть, этого не было... А есть слезы у девоньки, давящее чувство вины с бессоницей – и позднее раскаяние. Ее тогда уболтали «немного» приукрасить действительность. Теперь ей выступать в суде – что она скажет? Потеряла сон-аппетит, одолевают симптомы панической атаки. Несладко и ей, не только выгнанному из колледжа, оклеветанному курсанту.
13