Чтение онлайн

– Почему тебя эти вирусы не заражают? – Алекс перебил Макса, задав первый пришедший в голову вопрос, чтобы остановить пугающую его логику начатого рассказа.

– У меня иммунитет к ним, – моментально переключившись с одной мысли на другую, ответил Макс. – Я же часто бывал в саркофаге с самого момента его строительства. В нем постепенно сформировалась уникальная среда, подобия которой не существует больше нигде на земном шаре. Поэтому активизация вирусов произошла не мгновенно, похоже, что они набирали силу постепенно, захватывая все новые и новые зоны внутри руин энергоблока, восстанавливая и изменяя свою вредоносную структуру. Так же и мой организм сумел со временем перестроиться под них, выработав за долгие годы дополнительный иммунитет. Это ты получил уже активный и мутировавший вирус, против которого современный человек не имеет абсолютно никакой защиты. Скорее всего, она была ранее, но оказалась утраченной с течением времени, как и многие другие полезные функции организма. Геном человека хоть и довольно постоянная штука, но в нем так или иначе на протяжении тысячелетий происходят изменения, поэтому одни полезные функции появляются, другие замещаются, третьи вообще бесследно исчезают. Я думаю, что это происходит параллельно с изменениями климата и других жизнеобразующих условий на планете, таких как температура, влажность, ультрафиолетовое излучение, радиация.

– Но ведь есть же средство против этого вируса?

– Сложно сказать, и опять же, вирус – это не самое страшное. На порядок сложнее полученное тобой облучение. Скажем так, это весьма опасный комплекс повреждений организма.

– Что ты хочешь этим сказать? Что у меня нет шансов? – Алекс попытался привстать, но закашлялся, и из его носа потекла кровавая струйка, которую он размазал рукой.

– Шанс есть, – отрезал Макс, – но для этого тебе придется довериться мне.

– У меня есть выбор? – грустно усмехнулся Алекс.

– Выбор есть всегда! Ты можешь последовать за остальными жителями планеты и просто сдохнуть здесь или же попытаться выжить…

– Для чего? – резко ответил Алекс. – Мы лишились всего, что могло дать смысл жизни. Человек растоптал свой мир ядерным каблуком.

– Для того, чтобы спасти остальных, – Макс внимательно посмотрел в глаза собеседника.

– Кого остальных? Все погибли! Или ты совсем сошел с ума от радиации? – вновь закашлявшись, прохрипел Алекс. Ему с огромным трудом давался этот разговор.

– А что если переписать историю?

– Как? Это невозможно!

– Ты же был в прошлом! Ты видел своими глазами, что оно существует. Мы можем направить мир в другое безъядерное русло!

– Это невозможно! Неужели ты, когда был там, сам не понял, что мы лишь зрители, не способные что-либо изменить? Мы как бесплотные духи в чужом обличии.

– Это так. Правда, есть одно серьезное «но». Ты сумел каким-то образом запустить механизм перемещения как-то иначе, чем он работал до этого. Пока ты был без сознания, я провел некоторые исследования. Мне кажется, твоя особенность в том, что твоя энергия и энергия поля, в котором формируется вход во временной тоннель, имеют одну и ту же частоту колебаний, и, входя в резонанс, возможно, способны функционировать как-то иначе. Поэтому ты и попал в место, отличное по своей сути от тех, где доводилось бывать мне. Возможно, ты способен управлять полем или… – Макс запнулся. – Или, попав в прошлое, твоя психофизическая сущность сможет переключить управление телом на себя. Тогда ты сможешь предотвратить войну.

– Остановить войну? Это же смешно, – комната поплыла перед глазами Алекса, и он вновь опустил голову на подушку. Глаза закрывались, и он будто проваливался в пустоту…

– Или как минимум изменить ее исход.

Слова Макса растягивались в пространстве, звуча горным эхом, пожираемым пустотой, в которую проваливался Алекс.

Алекс смотрел на нелепо оформленную сцену бродячего театра, сбитую из почерневших досок, обтянутых атласной тканью, и импресарио в серебристом костюме и примятом фетровом цилиндре с неровными полями. Он что-то неразборчиво проговорил, и его слова, подобно словам Макса, расплылись в пустоте. Вдруг позади него открылся занавес, за которым показался зелено-голубой шар планеты, который сначала судорожно затрясся, а затем, расколовшись на две половинки и обнажив свое раскаленное нутро, упал на прогнившие доски. Собравшаяся публика в недоумении смотрела на представление, которое пришлось ей совсем не по душе. А импресарио, вновь взяв слово, теперь уже твердо и разборчиво произнес: «Гибель планеты. Сцена вторая». Теперь за открывшимся занавесом вновь появилась зелено-голубая планета. После серии нелепых содроганий небольшие океаны на ее поверхности стали разливаться, уничтожая зеленые материки, пока сама поверхность не стала полностью голубой. Публика ликовала. Где-то они уже это видели… Это им по душе… Алексу кажется, что каждый в этом действе ощущает себя не просто зрителем, а осознает, что им всем отведена трагическая роль на этой сцене, которая разрушается под резкими колебаниями земли. Зрители разлетаются в разные стороны…

Алекс резко открыл глаза и вновь почувствовал предельную легкость. А сумбур, царивший в его голове мгновения назад, моментально растворился. Перед глазами плавала дымка, за которой он мог рассмотреть чьи-то движения. Лишь немного поморгав, он смог сфокусировать взгляд и вновь увидел рядом Макса. Судя по всему, помещение было тем же, но обстановка в нем значительно преобразилась. В комнате добавилось несколько добротных столов. На одном из них стоял какой-то непонятный аппарат с несколькими кнопками, на другом Алекс смог рассмотреть аккуратно разложенные на салфетке хирургические инструменты. От их вида комок подкатил к горлу, и самые неприятные мысли полезли в его голову. Ему захотелось осмотреть свои руки, но те почему-то не слушались. Алекс резко дернул головой, и комната вновь поплыла перед его глазами.

Макс, стоявший спиной к кровати, обернулся на резкий звук, донесшийся сзади. Алекс смотрел на него безумными глазами. На Максе было надето некоторое подобие фартука. В одной руке он держал окровавленный скальпель, в другой – небольшую разделанную тушку, которая, судя по всему, некогда была крысой.

– О! Ты снова пришел в себя? Ну как? Лучше? – Макс добродушно улыбнулся.

– Что здесь опять происходит? Что ты сделал с этой крысой? – испуганным голосом проговорил Алекс.

– Все в порядке! Тебе стало лучше?

– Что ты делаешь с этими несчастными животными?

– Ты ничего не помнишь? Я же уже рассказывал тебе, когда ты приходил в себя в прошлый раз.

– В прошлый раз? – Алекс абсолютно ничего не понимал. Реальность путалась в его голове с болезненными снами.

– Да, похоже, что тебе действительно было нехорошо…

– Последним, что я помню, было какое-то представление на сцене… бред, это все было игрой воображения. Из реальности – это твое предложение остановить войну в прошлом. А моя семья? Все это тоже было плодом моей фантазии?

– Не все, – Макс вновь отвернулся к столу, на котором препарировал крысу, – но, судя по всему, лечение дало определенный результат.

– Какое лечение? Что ты со мной сделал? – Алекс наконец вновь смог управлять своим телом и, подняв руки, провел ладонями по голове, от чего на них остались волосы.

– Ты про волосы? – вновь обернулся к нему Макс. – Не волнуйся, это со временем пройдет, волосы отрастут.

– Так что ты делаешь с крысами? – спросил Алекс, откинув еще не до конца пришедшую в себя голову на подушку.

– Добываю чуть ли не самый эффективный препарат в нашем случае.

– Крысиные потроха? – усмехнулся Алекс.

– Не совсем. – Макс на мгновение о чем-то задумался. – Я извлекаю из крысы вилочковую железу, из которой потом получаю тималин. Это сложный процесс, пришлось практически из ничего создать технологию для гомогенизирования, экстрагирования и удаления труднорастворимых фракций. Но вроде я получил этот препарат практически заводского, как мне кажется, качества. А крысы, которые несколько поколений провели в саркофаге, научились выделять специальный гормон, защищающий от последствий облучения в больших объемах, чем их сородичи.

– Зачем он тебе? – Алекс по-прежнему слабо понимал происходящее.

– Чтобы вытащить тебя из состояния тотального подав лен и я иммунитета. Ты получил очень большую дозу облучения, я попытался ее хоть приблизительно прикинуть, пройдя по твоему маршруту, и по моим подсчетам получилось больше ста рентген. Не успел я сюда перенести счетчик излучения, вот и приходится по экспозиционной дозе все высчитывать. К тому же тот вирус, о котором я говорил, убил бы тебя при парализованной радиацией иммунной системе. Поэтому пришлось тебе вводить тималин в лошадиных дозах.