Чтение онлайн

– Ладно, давай обмозгуем, - согласился Крутов.
– Тут нужно крепко думать. Да пока не забыл, - он положил перед Максимовым папку.
– Вот списки людей, умерших от рака за последний месяц. Нужно пройти по всем адресам и поговорить с родственниками. Не предлагали ли им облегчить страдания больного. Понял?
– Понял. Думаете, они и там наследили?
– Чувствую, что да, - Крутов нервно встал.
– Не могли они мимо этих людей пройти. Вот сколько суицидов в Киеве обычно?
– Не знаю, не узнавал, - ответил Максимов.
– А я узнавал. За последние пять лет – 1810 самоубийц. Это в среднем, чуть более тридцати человек в месяц. А от рака по Украине умирает девяносто тысяч в год. Из них в Киеве более восьми тысяч, то есть более шестисот человек в месяц, которые страдают от ужасной боли и наверняка готовы на всё, чтобы скорее прекратить свои мучения. Не могли они мимо них пройти! – уверенно сказал Крутов.
– Ого! – удивился Максимов. – Убедительно. Завтра же начнём обход. Только кто же в таком признается, если сами согласились родственника умертвить? – засомневался Максимов - Признается тот, кто отказался. А мы поймём, как они их находят и сможем их на этом прихватить, - уверенно сказал Крутов.
– Голова у вас, Николай Янович! – восхитился Максимов.
– Если бы вы были на той стороне, ну в смысле, занимались криминалом, вас бы в жизни никто не поймал, - сказал он. Взял папку, которую дал Крутов, открыл, посмотрел и положил рядом с собой.

– На той стороне мне воспитание бы не позволило быть. У меня дед в войну в СМЕРШе был, - сказал Крутов.
– Ладно, проехали. Сейчас, давай обсудим детали бенефиса твоей Камыниной.
– Давайте обсудим, - согласился Максимов.
– Только вместе с ней, - улыбнулся Крутов.
– А то мы всё порешаем, а она откажется. Дуй за ней. Если согласится, сразу приходите ко мне.
– Понял уже бегу, - Максимов встал и быстро вышел из кабинета.

Только к позднему вечеру они, вместе со старшим лейтенантом Светланой Камыниной, которая работала у них в Управлении экспертом – криминалистом, закончили обсуждать детали операции. Яркая блондинка Камынина даже чем-то была похожа на Максимова. Они явно подходили друг другу. Как два солнышка. Крутов заметил, что майор ей тоже очень нравится. Ему было приятно наблюдать за этими молодыми и влюблёнными людьми. «Старею», - подумал Максимов. – «Я бы с такой девушкой уже не заигрывал». Когда они закончили обсуждение и согласовали все детали операции, Максимов поехал её провожать. Светлана жила одна, в двухкомнатной квартире, которая осталась ей от бабушки. Квартира была в старой пятиэтажке возле Лукьяновского рынка. Доехали они быстро, так как машин на улицах уже было мало. Ещё в машине, подъёхав к дому, они начали целоваться и естественно Максимов поднялся к ней домой.

– Сейчас я приготовлю что нибудь, - сказала Светлана и пошла на кухню. Максимов прошёл в комнату. Включил телевизор. Полистал каналы, нашёл Камеди-клаб и стал смотреть. Светлана, на подносе принесла две тарелки с горячими сосисками, макаронами, и чай. Поставила на стол.
– Кушать подано, сэр, - весело сказала она. Максимов сел за стол и с аппетитом начал поглощать сосиски.
– А где твой компьютер?
– запив чаем, спросил он.
– В спальне. Ты что, думаешь, они там круглосуточно работают? – засмеялась девушка.
– Думаю да, - серьёзно ответил Максимов. – Тем более, что для суицидников, вечер и ночь самое их время. Обострение чувства одиночества, понимаешь?
– Понимаешь, - передразнила его Светлана.
– Хорошо. Поедим и позвоню. А зачем компьютер? – не поняла она. – Звонить же по телефону.

– А если он спросит, где ты номер взяла? А так сразу скажешь, с какого сайта.
– Точно, - удивилась Светлана его сообразительности. – Какой ты у меня умный опер, Влад.

– У меня школа хорошая. Крутов это легенда! – восторженно согласился он. – У него всегда есть чему поучиться. Он видит и знает то, о чём многие даже не догадываются. Они поели. Светлана принесла компьютер и Максимов быстро нашёл форум с объявлением о продаже «лекарства от старости».
– Звони, - сказал он, показав ей название форума и телефон. Светлана достала из сумочки свой мобильный и набрала номер, указанный в объявлении. Включила запись разговора и громкую связь. Пошёл сигнал вызова. Не сразу, но на том конце всё же взяли трубку. Максимов замер.
– Алло, добрый вечер, - начала она разговор очень тихим плаксивым голосом. В трубке было молчание.
– Я вот тут на сайте нашла ваш телефон, - она сделала паузу. – Это ваш телефон?
– Какой телефон, девушка, - ответил приятный мужской голос.
– Вы куда звоните?
– По поводу лекарства от старости, - сказала Светлана.
– А вам угрожает старость? – удивился мужчина. – Судя по голосу, вы ещё очень молоды.
– Не морочьте мне голову, а-а-а - заплакала Светлана. – Меня парень бросил, беременную! Я жить не хочу, а вы мне тут шутки шутите, а-а-а-а, - она просто разрыдалась.
– Вообще-то это вы мне звоните, девушка, - удивился мужчина.
– Ой, простите, – сквозь слёзы начала извиняться Светлана.
– Просто я не хочу больше жить! Но не знаю как мне это сделать. Не могу я сама. Боли и крови боюсь. Хочу быстро и безболезненно, чтоб не мучатся, - с надрывом, на нерве тараторила Светлана. – Вы меня понимаете?
– Вам сколько лет? – перебил её мужчина.
– Двадцать шесть, - не задумываясь ответила она, продолжая плакать.
– И вы готовы за это заплатить?- мужчина явно поверил в трагедию Светланы.
– Я, заплатить? – не поняла девушка. – Наверное. А сколько это стоит?
– Тысячу сто долларов и наш специалист привезёт лекарство завтра, куда скажете.
– Завтра? – задумалась Светлана, продолжая всхлипывать и шмыгать носом. – Так быстро?
– Но вы же сами хотели быстрее, - удивился мужчина. – Или вы уже передумали?
– Нет! Нет, я не передумала, - твёрдо сказала Светлана. – Просто у меня завтра мама дома. А после завтра, в субботу она на смене и до воскресенья её не будет.
– Хорошо, а деньги у вас есть? – спросил мужчина.
– Есть, - опять зарыдала Светлана. – Мне эта сволочь на аборт оста- ви-л, - она просто завыла как белуга.

– Хорошо, девушка, только успокойтесь. Можно я запишу ваши данные.
– Да, какие данные?
– она немного успокоилась и только всхлипывала.
– Вы из какого города? – спросил мужчина.
– Из Киева.
– А где вы работаете?
– Менеджером страховой кампании.
– Ваша фамилия, имя отчество. Год рождения, адрес и время доставки.
– Камынина Светлана Леонидовна 1988 года улица Белорусская дом 22 квартира 16.
– В какое время вам удобно встретить нашего курьера?
– А можно с утра. Часов в десять, - спросила она.
– Как скажете. В десять часов в субботу наш курьер привезёт вам лекарство. Да, и ваш телефон, мобильный, если можно, - попросил мужчина.

– 093….., - назвала свой телефон Светлана.
– Подождите. Но я не могу сама, - закричала она в трубку.
– Не переживайте. Курьер всё сделает. Это входит в стоимость, - успокоил её мужчина.
– Хорошо, я буду ждать, - радостно согласилась она.
– Тогда до свидания, - сказал мужчина и отключился. Максимов был просто восхищён Светланой.

– Слушай, я обалдел, - он упал перед ней на колени и вознёс руки вверх, как перед божеством.
– Если бы тебя сейчас слышал Станиславский, он бы воскрес! Ты богиня. Я сам в какой-то момент поверил тебе, представляешь?
– Да прям. Ничего особенного, - скромно пожала плечами Светлана. – Я просто представила, что ты меня бросил, беременную и мне так себя стало жалко, – на глазах у Светланы опять появились слёзы. Она посмотрела на Максимова. – Ты ведь меня не бросишь беременную?
– Нет, нет, глупенькая. Ну, что ты, - он обнял её и начал целовать, губами собирая слезинки с её лица. – Я никогда тебя не брошу. Я ведь люблю тебя.
– И я тебя люблю милый, - зашептала она, отвечая на его поцелуи и начиная расстёгивать его рубашку…

Министерство юстиции Германии подготовило проект закона, дающий право медперсоналу участвовать в "некоммерческой" эвтаназии. Это означает, что медики больше не будут подпадать под уголовную статью, помогая пациентам, решившим покончить жизнь самоубийством, приобрести необходимые препараты.

Однако в соответствии с проектом закона эвтаназия в стенах коммерческих организаций по-прежнему останется запрещенной.

Известно, что министр юстиции ФРГ Забине Лойтхойссер-Шнарренбергер всегда придерживалась либеральных взглядов. Это и понятно - Свободная демократическая партия Германии, которую она представляет, вольно трактует многие общественно-социальные нормы. Но, решившись на новый закон, нацеленный на облегчение участи тяжелобольных пациентов, министр юстиции затронула святая святых немецкой этики и юриспруденции и вызвала бурю протеста, прежде всего у медицинских функционеров и партнеров по коалиции в кабинете министров. Соратники канцлера Ангелы Меркель считают, что документ откроет путь для злоупотреблений в такой сложной сфере, как помощь в осуществлении суицида. Как сообщил "РГ" председатель Немецкого союза защиты пациентов Ойген Брюш, теперь суициды станут в Германии повсеместным явлением. По его мнению, идеи министра юстиции приведут к тому, что общество будет спокойно относиться к этому страшному событию. Критически относится к проекту закона и Федеральная врачебная палата. В своем сообщении для "РГ" ее председатель Ульрих Монтгомери называет закон "бредом". Монтгомери не видит логики в аргументации министра юстиции. Он недоумевает: как может быть, с одной стороны, запрещена коммерческая эвтаназия, а с другой, разрешена помощь в осуществлении суицида со стороны медперсонала, родственников и врачей? В Германии с июня 2010 года существует право пациента самостоятельно распорядиться отключением аппаратов для поддержания жизни в случае смерти мозга.

Однако больной загодя в письменном виде должен дать свое согласие на это и таким образом освободить врачей от уголовной ответственности. Как рассказала фициальная представительница Немецкого общества по гуманному уходу из жизни Вега Ветцель, в настоящее время активная эвтаназия в Германии запрещена. Она остается запрещенной и по новому закону. Врачи не имеют права делать уколы или ставить капельницы с жидкостями, содержащими смертельный яд. Более того, они просто обязаны предотвратить смерть, находясь у постели больного. До сих пор уголовным преступлением считалась помощь в приобретении таблеток, приводящих к смерти. Никто не имел права выдать больному человеку, решившему умереть, необходимую дозу медикаментов. Не могли этого сделать ни врачи, ни аптекари. Ранее больные раком или парализованные пациенты были вынуждены обращаться к швейцарским и голландским врачам. В Германии даже распространился своего рода "туризм для эвтаназии". Немецкое общество по гуманному уходу из жизни приветствовало решение министра юстиции, освободившее врачей от ответственности за помощь в суициде. Ведь глотать смертельные таблетки больной может как самостоятельно, так и с помощью родных или сиделок. В конце концов, самоубийство в Германии законом не запрещено и является личным делом каждого.

За пару дней Калуга нашёл семнадцать кандидатов на исполнителей. Вчера они все уже прибыли в Одессу, а сегодня в десять утра уже приехали по указанному адресу. Над входом в подвал была вывеска «Приём стеклотары». Когда-то здесь её действительно принимали, но теперь этот подвал арендовала у ЖЭКа одна из фирм Академика. Здесь он оборудовал учебный класс, в котором проводил обучение и тестирование кандидатов. Отбор он проводил лично и очень жёстко. В лучшем случае, его обучение проходил один из трёх претендентов. Куда потом девались не прошедшие тестирование, он не интересовался. Человек Академика впустил прибывших в подвал. Закрыл за ними железную дверь на засов и провёл их в помещение для занятий. Это большой помещение было чисто побелено. Пол был выложен новой плиткой. У стены было несколько рядов офисных стульев. Перед которыми стоял диванчик и журнальный столик. На столе лежала медицинская сумка. Справа стоял письменный стол с кожаным креслом. Слева от входа, в углу, был длинный стол, на котором стояли два электрических чайника, чашки, а в вазах лежали пакетики с чаем и кофе. Рядом были подносы с печеньем и булочками. Видимо совсем недавно здесь сделали уборку, потому, что пол был ещё влажным.
– Можете перекусить пока, - сказал тот, который впустил их.
– Курить только в соседней комнате, - он указал рукой на дверь.
– Выходить наверх нельзя. Шеф будет через полчаса. Он ушёл, а парни стали наливать чай и завтракать. Некоторые пошли курить. Через полчаса в учебный класс зашёл мужчина, лет сорока. Он был в тёмных очках и одет в светлый костюм тройку, с тёмной жилеткой, но без галстука. Вместо галстука на шее был повязан шейный платок, в тон платку в кармане пиджака. На голове у него была пышная шевелюра, почти как у Энштейна, большой портрет которого висел на стене. Профессорская бородка – эспаньолка означала принадлежность этого человека к преподавательскому составу какого-нибудь одесского университета.
– Привет, чесной братве. Я Академик, - обозначил он себя.
– Прошу всех занять свои места. Будем работать. Все расселись на стульях. Он прошёл за стол и сел в кожаное кресло.
– Итак, начнём, - сказал Академик. – Я ознакомился с биографией каждого из вас. Все вы были порядочными арестантами и отсидели без косяков. Но! – он сделал паузу. – На этом ваша блатная феня заканчивается. С этого момента вы даже между собой не общаетесь на фене. Вы будете говорить только на нормальном языке при общении с нашими клиентами. Это понятно? – он посмотрел на притихших парней.
– Понятно, Академик. Ясно. Говори, что делать надо, - отвечали парни.
– Я научу вас помогать людям, которые хотят покинуть этот мир, - сказал Академик.

– Это самоубийцам что-ли? – спросил один из парней.
– Да, - кивнул Академик.
– По жизни таких людей очень много. Также много смертельно больных людей, которые устали и хотят умереть. Ваша задача – помочь им. За деньги сделать укол или дать лекарство. Это не убийство, а помощь, потому, что они сами об этом просят.
– И какой наш интерес? – громко спросил самый старший из кандидатов.
– Сотня с каждого клиента. А клиенты будут каждый день и не по одному, - ответил Академик.
– Каждый день? Откуда столько? – не поверил один из парней.
– Это не ваша забота, - Академик поднял руку, ладонью вверх.
– Ваша задача обслужить всех тех, чьи адреса вам даст диспетчер. Повторяю. Клиенты будут каждый день. Работа шесть дней в неделю. Один выходной.
– Это же около трёх штук в месяц! И в баксах! – восхищённо посчитал один из парней.
– Ну, если лохи сами просят, да ешё и бабки за это дают, чё ж не помочь? – сказал второй.
– Ещё одно такое слово – «лохи», «бабки», и вы оба поедете обратно! – спокойно сказал Академик, глядя на парней. – Это всех касается. Больше повторять не буду! Все сразу притихли. Убедившись, что аудитория созрела, он спросил.