Чтение онлайн

С: Ну а чего вы ждали от ЦРУ? И вообще, зачем секретной службе публиковать именно эти фотографии?

Р: Как бы то ни было, пятна ли это, царапины, ретушь или что-то ещё, эти снимки всё равно не доказывают заявления об Освенциме. По сути дела, они их как раз опровергают — в том, что касается густых облаков дыма и кремаций в глубоких ямах.

С: Как бы то ни было, отсутствие облаков дыма из труб крематориев ещё не доказывает, что крематории эти не использовались. Как-никак, их специально для того и построили. Мо-

жет быть, они работали так хорошо, что вообще не производили дыма?

Р: Вы затронули вопрос, к которому я как раз собирался перейти, а именно, если крематории Освенцима действительно были в состоянии обработать тела сотен тысяч убитых узников, как это часто утверждается.

Все крематории Освенцима работали на коксе, так что нам следует предположить, что их трубы дымили точно так же, как и любые другие сооружения, работающие на коксе. Вообще, имеются признаки того, что эти трубы всё-таки дымили, а именно снимок трубы крематория II из Биркенау, чей край весь черный от копоти (см. рис. 46). Однако этого явно было недостаточно для того, чтобы покрыть весь лагерь густым дымом. Следует также отметить, что известен только один аэрофотоснимок, на котором запечатлён дым, идущий из трубы одного-единственного крематория Освенцима (крематория Ш), — снимок за 20 августа 1944 года[493]. Это доказывает, что трубы эти всё-таки дымили при работе, но в конце весны и летом 1944-го они, по-видимому, еле-еле работали.

С: И вообще, сооружения ИГ Фарбен по рафинированию угля, находившиеся поблизости, производили гораздо больше дыма, чем крематории вообще были в состоянии. И если не дул постоянный ветер, то в долине реки должно было образовываться столько дыма, что это создавало бы немалые трудности.

Р: Я уже не говорю о смраде, исходившем от химических заводов. В те дни меры по охране окружающей среды ещё не были такими строгими, как сегодня. Да, в рассказах о смраде, царившем в Освенциме, имеется доля истины, но причина этому, скорее всего, была совсем в другом.

С: А что вы скажете о трубах, извергающих пламя?

Р: Я уже приводил слова Вальтера Люфтля в этой связи (см. главы 2.14, 2.24). А итальянский учёный-ревизионист Карло Маттоньо в своём обширном и хорошо документированном исследовании рассеял все сомнения по этому поводу. Проведённые им эксперименты показывают, что даже при самых худших из всех вообразимых условий пламя не могло вырываться из трубы крематория. Причина для этого состоит в том простом факте, что длина дымохода, измеренная от печей до верха труб, равнялась примерно 30 метрам. Кокс сгорает почти без пламени. Поэтому пламя от него никогда не в состоянии достичь такой длины, особенно если в муфелях нет ничего, кроме трупов людей, — никакой легковоспламеняющейся жидкости или газа[495].

С: Хорошо, крематории производили очень мало дыма и вообще не производили пламя. Но ведь это только сделает кремацию более эффективной, поскольку она будет менее замет-

Р: Вопрос о дымящихся трубах, извергающих пламя, весьма существенен для того, чтобы установить степень надёжности свидетелей. Очень важно знать, если в своих показаниях они прибегают к драматичным, но лживым преувеличениям. Как вы верно подметили, наличие дыма и огня сказало бы нам крайне мало о пропускной способности крематориев или о количестве трупов, которое они якобы обрабатывали.

Для того чтобы установить это количество, необходимо знать пропускную способность крематориев, то есть число трупов, которое они могли сжечь за единицу времени. Официальные историки в большинстве своём вторят пропагандистским выдумкам Эллича Гау, которые я уже приводил во второй лекции (глава 2.22). Они называют цифру примерно в 3.000 трупов в день для «крематория». В качестве доказательства, помимо крайне разнящихся показаний свидетелей, часто приводится один документ эсэсовской администрации. В нём говорится о всеобщей пропускной способности всех освенцимских крематориев, равной 4.756 трупам[496]. За период работы, равный полутора годам, это даст максимальную цифру примерно в 2,6 миллиона трупов.

С: Ага, а если мы добавим к этому числу трупы, сожжённые в ямах, то это даст нам цифру в четыре миллиона! А этот документ подлинный?

Р: Великие умы не пришли к согласию по этому поводу[497]. Но этот документ не так уж и важен.

С: Да ладно!

Р: Что ладно? Скажите, если бы вы вдруг обнаружили «документ», в котором говорится, что старый «фольксваген-жучок» развивает максимальную скорость 500 километров в час и поэтому в год он в состоянии покрыть около 4,3 миллиона километров, что бы вы сказали о таком документе?

С: Ну, я бы сказал, что автор этого документа — большой шутник.

Р: И на основании чего вы бы сделали такую оценку?

С: На основании технических параметров «фольксвагена», конечно же.

Р: Правильно. А теперь давайте поступим аналогичным образом и с крематориями Освенцима. Я вовсе не собираюсь заново изобретать колесо. С начала 90-х годов независимый итальянский инженер, доктор наук Франко Деана и итальянский историк-ревизионист Карло Маттоньо изучили тысячи эсэсовских документов, захваченных в Освенциме (документы эти изготовила фирма, построившая печи крематориев, а также служба СС, заказавшая и обслуживавшая эти печи), так же как и всевозможную профессиональную литературу и отраслевые издания, относящиеся к технологии и эксплуатационным качествам печей крематориев вообще и к моделям, использовавшимся в то время в частности. Основываясь на этих документах, Деана и Маттоньо произвели крайне тщательные вычисления[498]. Даже леворадикальный немецкий журналист Фритьоф Мейер, ответственный редактор «Шпигеля», использовал эти научные результаты в своём нашумевшем исследовании, о котором я говорил в главе 2.21.

Вот результаты их обширных исследований:

С: Свыше 600.000 трупов! Да уж, эти цифры явно говорят о том, что никаких массовых убийств нацисты не планировали.

Р: Не торопитесь. Преобладает мнение, согласно которому Освенцим был превращён в место для массового уничтожения евреев в начале 1942 года, когда были сооружены «бункеры». Однако вовсе не это привело к планированию ещё четырёх крематориев. На тот момент был запланирован только один крематорий. Это был крематорий П, который должен был заменить старый крематорий в основном лагере, подлежавший сносу. Три дополнительных крематория не планировались вплоть до лета 1942-го[499], когда вспыхнула эпидемия тифа, отнимавшая в день до 500 узников[500]. Именно это послужило подлинной причиной для массового расширения всеобщей пропускной способности крематориев. Кроме того, во время посещения Освенцима 17-18 июля 1942 года Гиммлер приказал, чтобы Освенцим был переоборудован таким образом, чтобы он мог вмещать 200.000 заключённых. Это было десятикратное увеличение[501]. Представляете, что бы произошло, если бы в этом лагере, после того как его население увеличилось на тысячу процентов, началась эпидемия тифа?

С: Как они, вообще, могли отправлять людей в лагерь, в котором царили такие ужасные условия и где узники умирали как мухи?

Р: Ваш вопрос вполне оправдан с моральной точки зрения. В принципе, депортации в Освенцим продолжались даже после начала этой страшной эпидемии; правда, большинство депортированных уже не регистрировалось в Освенциме и, вероятно, тотчас же переправлялось в другие места — как раз из-за этой эпидемии.

С: Опрометчиво подвергать невинных людей опасности, в результате которой они умирают, называется убийством по неосторожности.