Чтение онлайн

Возникает вопрос: если таким словам и словосочетаниям не отвечают уже наглядные представления, то в какой же форме отражается их значение в психике?

Многочисленные исследования этого вопроса дают результат совсем неожиданный: значение слова отображается самим словом, его звучащим и кинестезическим образом.

По мере того, как убывает образный аккомпанемент слова, основным, более того, единственным чувственным переживанием, связанным со словом, становится чувственная форма самого слова: звучание слова и мышечные ощущения от его произнесения (кинестезии). Этот чувственный образ слова все более становится кодом его отвлеченного и наглядного значения. Отобразить соответствующие объекты и связи реальности теперь все чаще означает просто их в уме назвать, «внутренне» сказав, или, еще отвлеченнее, как бы молча представить себе, «ощутить» звучание слова или соответствующие речедвигательные акты. Таким способом слово может обозначать уже не только представления об определенных вещах и их сочетаниях, а сами соответствующие классы и отношения вещей.

Как мы видели, слова — это не просто названия, которые люди дают вещам, так же, как они дают имена своим детям. Слова относят конкретные вещи к определенным общим классам объектов (столы, стулья, мухи и т.д.), а высказывание относит каждый из этих классов еще к определенным категориям реальности (предметам или действиям, свойствам или состояниям и т.д.). Отнесение вещи к некоторому классу объектов составляет парадигматическое значение слова, а к некоторым категориям отношений — лингвистическое значение. Таким образом, слова и высказывания организуют реальность, расчленяя ее на определенные классы объектов и категории их отношений.

Это мы уже знаем. Но это все были рассуждения, так сказать, с точки зрения языка и его функций. Взглянем теперь на дело с точки зрения самих вещей, к которым относится язык. Что происходит, когда вещь получает имя в языке? Что это означает? Это означает, что ее — вещь — отнесли к определенному классу объектов и категорий реальности, имеющихся в наборе языковых значений. По-другому, то же самое можно сказать, что вещь связали с определенным значением. Благодаря языковому отображению она получила определенный смысл.

Что это за смысл? Сама вещь? Нет. Сама вещь была и до ее обозначения. Созданный языком смысл заключается в отнесении вещи, с помощью ее обозначения, к определенному классу объектов и некоторой категории отношения. Вот в чем смысл слова и высказывания. Он заключается не в представлении отдельных вещей, а в их классификации и категоризации. Именно эта классификация и категоризация объектов составляет смысл их языковых обозначений, а не сами обозначаемые конкретные объекты.

Таким образом, языковое отображение мира по самой своей природе представляет не чувственное воспроизведение реальности, как представление, а ее осмысливание. Оно заключается в сообщении значений До того безразличным вещам, в наполнении человеческим смыслом равнодушной человеку реальности.

Вот теперь мы можем дать предварительный ответ на вопрос, что отражают в психике слова, как таковые, что кодируется кинестезической и звуковой формой слов. Ими кодируются, отображаются не чувственные облики вещей и ситуаций, а значения этих вещей и ситуаций.

Мы уже отметили, что значения объектов составляют смысл слова (как сами объекты составляют его значение). Таким образом, можно сказать, что значения объектов отображаются психикой в форме смысла слов. И этот смысл слов, в отличие от их предметного значения, не имеет чувственного сходства с объектами. Он кодируется чувственным обликом самих слов, а не обозначаемых этими словами объектов.

Смысл — это та субъективная психологическая форма, в которой отражаются психикой объективные значения языкового знака и высказывания.

Вся наука, все познавательное отношение людей к реальности — это погоня за смыслом, это — попытка осмыслить мир. Но смысл, как мы видели, это прежде всего просто включение объекта в определенный класс и определенную систему отношений реальности, т.е. его классификация и упорядочение (систематизация).

Что же это дает человеку? Почему для человека так важно достичь классификации и упорядочения реальности с помощью смысла? 1

Начнем с простейшего случая отражения реальности — с восприятия окружающего мира. Уже здесь мы обнаруживаем не просто чувственное отражение, но и осмысливание окружающего мира. Глядя вокруг, мы не просто воспринимаем определенные конфигурации и сочетания цветов, запахов и звуков. Мы узнаем вещи, обоняем запахи определенных веществ, слышим слова.

Это узнавание сразу относит любой предмет, с которым мы сталкиваемся, к определенному классу. Так, например, если мы сталкиваемся с каким-то странным предметом, то приглядевшись, мы можем сказать: «Гм, это похоже на какой-то необычный шкаф». Этим обозначением предмет сразу помещается в определенную категорию, мы знаем, какие у него, по-видимому, свойства, чего от него можно ожидать и т.д.

Таким образом, к ощущениям, получаемым от объекта, добавляется информация, которой нет в самих ощу-

щениях. Тем самым осмысливание, т.е. категоризация и систематизация, снижают сложность окружающей среды. Они позволяют идентифицировать индивидуальные объекты и отношения, т.е. автоматически соотносить их с прошлым опытом и имеющимися знаниями о действительности.

Как показали исследования некоторых психологов и философов (например, Мориса Шлика), большая часть знаний на уровне повседневной жизни представляет собою именно такое опознание объекта как объекта определенного рода. Огромное значение такой способности демонстрируется в том случае, когда в связи с психическими заболеваниями эта способность у человека нарушается. Такие больные совершенно теряются в непосредственной конкретной ситуации и не в состоянии ее осмыслить. Например, когда подобного больного просят взять гребешок со стола и принести врачу, больной берет гребешок и начинает причесывать себе волосы. Такие больные не в состоянии даже разместить маленькие кусочки цветной бумаги в группы по цвету или по величине и т.д. Они потеряли способность классификации.

Но значение осмысливания реальности не ограничиваются этим. Классификация и упорядочение окружающей среды организуют не только ее восприятие, но и поведение по отношению к этой среде. Помещая незнакомый новый встретившийся предмет в определенный класс знакомых объектов, мы тем самым определяем и как с ним следует обращаться. Помните Маршака: «Вот это стул. На нем сидят. Вот это стол. За ним едят». Именно так отнесение объектов к определенному классу сразу определяет, что с ними делать. Это знание черпается из опыта и навыков обращения с определенного рода предметами. Так, например, если мы классифицировали данный предмет как несъедобный гриб, мы воздержимся от того, чтобы его съесть, и не пустим других, чтобы они это делали.

Таким образом, осмысливание реальности, ее классификация и категоризация автоматически обеспечивают применение и использование прошлого опыта и знаний во встречающихся конкретных ситуациях. Психолог Ши-бутани так иллюстрирует эту ситуацию: «Среда, в которой мы живем, слишком сложна и неоднородна. Если бы люди изучали каждый объект, который они берут в руки, они бы не сдвинулись с места. Объекты и события группируются в категории и к ним подходят так, как если бы во всех конкретных случаях имели место те же самые характеристики. В мире существуют миллионы лошадей, и каждая из них уникальна, однако, мы относим их всех к одному классу и поступаем по отношению к каждой лошади стандартным образом. Мы считаем само собою разумеющимся, что лошади бегают быстрее, чем люди, что они не способны летать и что они не сделают попыток нас съесть. Отсюда при встрече с лошадью мы не склонны бежать от нее в испуге, как если бы мы встретились с тигром. Какой-нибудь тигр может быть очень покорным и более мягким, чем большая часть лошадей, но мы будем действовать, исходя из нашей обычной характеристики тигров, как хищных и опасных. Как только какая-нибудь категория определяется через систему свойств, наши ожидания фиксируются и мы готовы действовать соответствующим образом».

Напомним, что языковые значения закрепляют социальный опыт народов, а в конечном счете всего человечества. Поэтому они неизмеримо богаче, чем индивидуальный опыт и знания отдельного человека. Именно поэтому человек может правильно действовать даже в ситуациях, которых он раньше не встречал, и правильно обращаться с предметами, которых он прежде не видел. Например, войдя в библиотеку или классную комнату, мы можем подойти к стулу и сесть на него, не изучив предварительно, выдержит ли стул наш вес. Аналогично, где бы мы ни были, мы ожидаем, что поворот выключателя вызовет включение освещения, что шофер, проезжающий на машине, постарается нас объехать, что поворот рулевого колеса в автомобиле вызовет соответствующий поворот машины и т.д. Все это означает, что благодаря устойчивым языковым значениям люди получают способность действовать в постоянно изменяющемся мире так, как если бы он был стабильным, упорядоченным и в значительной степени предсказуемым.