Лексикон
Шрифт:
Нервные пальцы пифии извлекли сигариллу с двумя колечками.
– Угостите даму огоньком…
– Эмма, ради бога – вы что, намерены работать прямо здесь?! – в голосе Легри послышались панические нотки. – Может быть…
– Успокойтесь, мсье Огюст… Я уверен, фрау Мантойфель знает, что делает, – с этими словами Сильвио чиркнул спичкой.
Над столиком поплыли странные ароматы, ничуть не похожие на запах табака. Джек Мюррей с любопытством принюхался.
– А вот этого делать не стоит! – резко сказала фрау Мантойфель и затянулась. – Берите пример с ваших товарищей…
Джек бросил взгляд на Легри и Фальконе. Те откинулись на спинки стульев и явно старались не вдохнуть ненароком дымок сигариллы: француз даже достал носовой платок и прижал его к лицу.
– Джентльмены, кто-нибудь из вас объяснит, что тут происходит?! – осведомился Мюррей.
– Терпение, друг мой, терпение… Скоро вы всё узнаете…
Женщина продолжала курить, глубоко затягиваясь. Глаза её остекленели, движения сделались резкими и порывистыми, словно у марионетки в руках неопытного кукловода. Красноватый огонёк с каждой затяжкой приближался к пальцам. Джек поймал себя на том, что ожидает его прикосновения к нежной коже. Внезапно фрау Мантойфель выпрямилась, словно солдат по стойке «смирно».
– Время течёт, опадают увядшие листья,
Баржа по Сене уносит хранителя к морю,
Чёрною птицею вьется воздушный корабль,
Рыцарский панцирь сжимая стальными когтями.
Взгляд женщины застыл, неподвижно воткнувшись в пространство; зрачки сделались размером с булавочную головку. Джек Мюррей невольно поёжился: выглядело всё это жутковато.
– Она что, медиум? – осведомился он, понизив голос.
– Не совсем… Она – пифия; это древнее искусство почти утеряно ныне… Во всей Империи осталось лишь несколько мастеров… Сильвио, вы записали пророчество?
– Я запомнил, – Сильвио Фальконе осторожно извлёк окурок из одеревеневших пальцев фрау Мантойфель и затушил его в пепельнице. – С первой частью всё более-менее понятно; но вот вторая…
– Стало быть, мистер Инкогнито плывёт по Сене…
– На барже.
– На барже – и к морю… Должно быть, имеется в виду Ла-Манш, что же ещё?
– Пожалуй. Но вот касательно остального… В третьей строчке упомянут воздушный корабль; если это не метафора, он как-то связан с Инкогнито. А четвёртая… Рыцарский панцирь – что бы это значило? И стальные когти?
– Неважно, – Джек Мюррей задумчиво ущипнул себя за кончик носа. – Теперь мы знаем, что наш общий знакомец жив и направляется к Альбиону.
– Ну, это ещё не факт…
– Проклятье! – пристукнул кулаком Легри. – Ведь он может быть в нескольких милях отсюда – а мы не имеем даже представления об этом! Где его искать? В Труа? В Ромийи? В Руане? Или прямо здесь, в Париже? Баржа! На Сене сотни этих чёртовых барж! А впрочем…
Фрау Мантойфель внезапно вышла из транса. Лицо её словно бы разом постарело: обозначились глубокие носогубные складки, морщины проступили явственней. В уголке рта появилась блестящая капелька слюны и неспешно начала свой путь по подбородку. Джек Мюррей опустил глаза.
– Ну хорошо, допустим, мы выследим его… Что дальше? Попытаемся схватить, как в прошлый раз?
– Ну уж нет, только не как в прошлый раз! – оживился Сильвио Фальконе. – Думаю, теперь мы подготовлены куда лучше… И знаете что – я думаю, вы правы относительно Альбиона. Надо возвращаться в столицу и ждать его там.
– Есть и другой путь… – негромко сказал Легри. – Только что пришло в голову… Почему бы не попытаться перехватить его в Гавре?
– Мы можем не успеть…
– Нам необязательно присутствовать лично. Достаточно одной телеграфной депеши, – француз холодно улыбнулся. – Так уж случилось, у меня есть там свои люди.
Фрау Мантойфель дрожащей рукой вытащила носовой платок, промокнула рот – и громко высморкалась.
– Похоже, я слегка переоценила свои силы, – слабым голосом выдавила она. – Кто-нибудь, принесите стакан холодной воды…
***
Лоцмана звали папаша Жерар, а баржу – «Старушка Рози»; и относился к ней француз, словно к старой верной супруге. Переговоры вёл Озорник. По их итогам парашутный шелк очутился в хозяйстве лоцмана, взамен путешественники получили кое-какую одежду и харчи; дорогу же им предстояло отработать. Новоявленные члены команды с энтузиазмом взялись за дело. По окончании ремонтных работ Ласка раздобыла швабру-лентяйку, ворох ветоши – и навела в машинном отделении такую чистоту, какой старушка-баржа не знала, наверное, со времён постройки. Папаша Жерар что-то одобрительно буркнул по-французски.
– Он принял тебя за мальчишку, - усмехнулся Озорник.- Сказал, мол, хорошо ты прибрался, парень…А ведь это, пожалуй, выход! Я-то всё пытался придумать, что с тобой делать…
– Зачем со мной что-то делать? – удивилась Ласка.
– Затем, что это Империя, знаешь ли. И вольные нравы северных держав тут не в почёте... Здесь несколько иное представление о женщинах и о том, что им можно и что нельзя.
– Например?
– Например, незамужняя девушка, путешествующая с мужчиной, у многих вызовет нездоровый интерес, – пояснил Озорник.– Не говоря о таких мелочах, что нас с тобой не пустили бы ни в одну гостиницу, претендующую на звание мало-мальски приличной. Значит, ночевать пришлось бы в каком-нибудь притоне, а мне это совсем не по душе… Но если ты мальчик или юноша – тогда совсем другое дело. Куртка на пару размеров больше творит чудеса… Волосы у тебя и так достаточно короткие, голос хрипловатый, словом, из тебя получился замечательный гаврош; и главное – никто не станет задавать лишних вопросов!
– Неужели я так похожа на парня?! – Ласка против воли почувствовала себя уязвлённой. Нет, она никогда не считала себя красавицей, но всё же…
– Ты ведь сама к этому стремилась, а? – легонько поддел её Озорник.
– Вот ещё! С чего ты взял?
– Я ни разу не видел тебя в платье; ты никогда не занималась тем, что называется «женскими делами». Ты выбрала судьбу солдата и жила в соответствии с этим, разве нет?
– Да, но…
– Я не говорю, что это плохо… Или хорошо. Это твоё право… Но мы нынче в Империи, понимаешь? Здесь почти немыслимо встретить женщину в мужской одежде; вот лоцман и принял тебя за юношу… Так что не дуйся, нам сильно повезло! До Гавра доберёмся без проблем, а вот дальше…
– Давай-ка обсудим кое-что! – Ласка сердито уставилась на спутника. – Ты ничего мне не рассказываешь о своих планах: ни куда мы плывём, ни что собираемся делать… Если уж мы – партнёры, то я должна это знать!
– Ну хорошо, – вздохнул Озорник. – Если вкратце – мы должны пробраться в столицу Империи, Альбион, найти там одну вещь – и похитить её.
– Похитить?! Постой, но… Мы, кажется, хотели отомстить тем, кто развязал войну!
– Нет. По крайней мере, не так, как ты думаешь.
– То есть как?! – Ласка вскочила на ноги; от возмущения у неё перехватило дух. – Ты же сам...
– Успокойся и выслушай меня…
– Успокойся?! Да ты… Предатель! Обманщик!
Озорник молчал. Наконец, до девушки дошло, что её спутник никак не реагирует на гневные тирады; она замолчала и отвернулась, кипя негодованием.
– Ты всё сказала? – осведомился Озорник.
– Я вообще не собираюсь с тобой разговаривать! – процедила Ласка.
– Хорошо. По крайней мере, не будешь меня перебивать. Так вот, я действительно знаю кое-что о тех, кто правит этим миром. Знаю, правда в самых общих чертах, их иерархическую структуру. Могу даже назвать пару человек из тех, что стоят на самой вершине тайной пирамиды власти – и думаю, что не ошибусь… Но это ни на шаг не приближает нас к решению задачи.