Лексикон
Шрифт:
– Браво-брависсимо! – Сильвио Фальконе беззвучно захлопал в ладоши. – Отдаю должное, мой мальчик: я в вас не ошибся. Значит, журналистика…
– Думается, информацию я получу одним из первых, и сразу же уведомлю вас. Кстати, Сильвио, давно хотел спросить… Конечно, это не моё дело, но… Кто ещё посвящен в эту историю с Инкогнито и его даром?
– Напрямую – никто. Из всех представителей Центрально-Европейской ложи истинное положение дел известно лишь вам, мне и мсье Легри, – негромко сообщил Фальконе. – Из прочих – только фрау Мантойфель, но Эмма на особом положении, она – могила для многих тайн… И так должно оставаться впредь, запомните. Умение хранить секреты – отнюдь не последнее дело в мастерстве вольного каменщика…
Мюррей машинально затянулся, но трубка успела погаснуть.
– А вы не слишком-то опытный курильщик, верно? – улыбнулся Сильвио. – Позвольте мне, старому трубокуру, просветить вас относительно некоторых тонкостей…
– Да подождите вы с трубкой… Я всегда полагал, что мы исполняем волю Великого мастера ложи…
Сильвио покачал головой.
– Видите ли, Джек… Тот, кого мы ищем, обладает поистине исполинскими силами, хотя сам он, возможно, ещё не осознаёт этого. Задача в том, чтобы взять Инкогнито под контроль, и тогда… О, тогда перед нами откроются поистине великие возможности! Но скажите, положа руку на сердце: вы рискнули бы доверить неограниченную власть некоторым из наших общих знакомых?
Джек открыл было рот для ответа… И призадумался.
– Мистер Инкогнито – ключ к тайнам мироздания, – чуть слышно вздохнул Сильвио. – И ключ этот должен быть нашим. Только нашим, и ничьим больше.
За столом воцарилось молчание.
– Умеете вы поставить человека перед фактом! – нервно усмехнулся Джек. – Выходит, мы с вами – заговорщики?
– Можно и так сказать. Видите ли, масонство – это не совсем то, что вы полагали. Подлинной властью и влиянием облечены вовсе не те фигуры, что всегда на виду, это своего рода ложа в ложе… Предвидя ваш вопрос, Джек – да, я один из них. Но кроме того вы, я и мсье Легри – составляем ещё одну, сакральную, ступень… Я предпочитаю думать о нашей маленькой компании как о посвященных в тайну – и тем самым облеченных величайшей ответственностью. Мы рыцари, Джек; стражи у пещеры дракона. Кстати, о тайнах! – сменил тему Сильвио. – Вы в курсе относительно этого жуткого случая с обваренным трупом?
– Ха, ещё бы! В следующий раз, когда возьмёте в руки газету – посмотрите, чьё имя стоит в конце репортажа!
– «Загадочная смерть», «полиция в тупике»… Вы поразительно быстро овладели языком желтой прессы, Джек!
Мюррей смущенно улыбнулся.
– Законы жанра, знаете ли… Но это происшествие и в самом деле весьма загадочно! Я видел тело собственными глазами. Такое впечатление, будто его действительно сварили в кипятке – или, скажем, подвергли воздействию перегретого пара... Жуткое зрелище!
– А что, если это какое-то новое оружие? – задумчиво предположил Сильвио. – Паровые бомбы успешно применяются на полях сражений – если только слово «успех» уместно по отношению к столь варварскому средству уничтожения…
– Возможно, всё гораздо проще, - невесело усмехнулся Джек. – Покойный был полицейским информатором.
– Вот как?
– Это конфиденциальная информация, сэр. В статье вы не найдёте ни слова об этом, но… В доках работают суровые парни; с них станется засунуть стукача в паропровод, а потом втихую избавиться от тела.
– Луддиты? – вопросительно поднял брови Фальконе.
– Луддиты, контрабандисты, грабители – да мало ли кто ещё... Кстати, Сильвио! Я тут подумал: почему бы немке не оказать нам помощь?! Раз уж вы с мсье Легри уверены, что её предсказания имеют хоть какой-то смысл…
– Вы имеете в виду фрау Мантойфель? Ну, во-первых, её услуги весьма недёшевы… А во-вторых, к ним нельзя прибегать слишком часто. Те алкалоиды, что вынуждена вдыхать пифия, крайне негативно сказываются на её здоровье. Наша предсказательница регулярно ездит в Баден, пить целебные воды; к тому же, моё знакомство с ней – чисто шапочное, в отличие от мсье Легри… А он, если говорить начистоту – не самый лёгкий человек. Так что пока это дело целиком и полностью в нашей с вами компетенции, Джек.
***
Они поселились в недорогом пансионате. Этот район Альбиона назывался Пул; будучи одним из крупных портов, он связывал остров-столицу с континентальной частью Империи. Одноглазый механик и его ученик не вызвали подозрений: здесь по большей части жил рабочий и мастеровой люд, не страдающий излишним любопытством. Скудная обстановка могла бы отпугнуть более взыскательных квартирантов; однако Ласка, с младых ногтей приученная к спартанским условиям Крепости, чувствовала себя неплохо. Пожалуй, единственная сложность возникла с умыванием: привыкшая к проточной воде, девушка никак не могла примириться с альбионским обычаем использовать для этой цели тазик. Озорник же, по обыкновению, вовсе не обращал внимания на трудности быта.
– Так когда мы займёмся чем-то стоящим? – поинтересовалась Ласка на следующий день
– Скоро. Но я должен провернуть кое-какие дела, а ты тем временем… - Озорник извлёк из-под стола перевязанную шпагатом стопку книг. – Вот, держи. Прочти и… Нет, конспектировать, пожалуй, не надо; просто составь своё мнение. Заодно подучишь язык. Вперёд, малыш Билли!
Подборка оказалась весьма специфической: бритиш-славянский словарь и три тяжеленных тома «Краткой истории Евразии и Британской Империи». Чтение неожиданно увлекло Ласку: здесь, в убогой комнатушке с обшарпанной мебелью, скрипучим полом и выкрашенными в пивной цвет стенами, ничто не отвлекало от текста.
Треть Евразии покрывали снега: ледники, ползущие с гор, смыкались на севере с полярными шапками; по бесконечным просторам Сиберии, иначе называемой Снежной Страной, кочевали многочисленные дикие племена. Война, охота и оленеводство были их уделом. К западу от Уральского хребта раскинулись земли Московии; автор описывал их скупо. Не знай Ласка правды, у неё создалось бы впечатление, что страна эта состоит из бескрайних лесов, рек и разбросанных то тут, то там деревень, где уживались бок о бок две расы – людей и разумных медведей. На южных своих границах Московия воевала, пытаясь расширить сферу влияния. Доходило и до столкновения с войсками Империи, закрепившимися на Крымском полуострове при поддержке турок и татар. На западе амбиции московитов сдерживала Жечь Посполита – воинственное государство, заключившее с Империей военный союз. Нынешние имперские земли на старинных картах имели вид лоскутного одеяла. Вот уже без малого две сотни лет запад Европы представлял собой монолит – самую крепкую и величественную из когда-либо существовавших держав. Империя контролировала земли Ближнего и Среднего Востока, владычествовала в Индии, стремительно расширяла своё влияние на Африканском континенте, одну за другой основывала колонии в Новом Свете, тесня дикие джунгли и обитающих там доисторических чудовищ – словом, Империя правила миром… По крайней мере, большей его частью. Ласка нехотя призналась себе, что до поры не представляла, насколько сильна приютившая их держава. Полно; можно ли вообще помышлять о том, чтобы разрушить этакую громадину?
Желание поговорить с Озорником становилось всё сильнее, но тот где-то пропадал целыми днями. Близости меж ними больше не было; впрочем, необходимость соблюдать конспирацию не оставляла даже шанса на это. Тонкие стены и чуткий слух желчной хозяйки пансиона сводили на нет все романтические помыслы. Да и сам Озорник вёл себя так, будто меж ними ничего не случилось… В конце концов, та ночь в Гавре стала казаться Ласке чем-то вроде сна… Или мимолётной фантазии. Они виделись лишь за едой, да и то не всегда – Ласкин спутник частенько возвращался под утро, и буркнув что-то невразумительное, заваливался спать.
– Тебе стоит подстричься, и чем хуже – тем лучше! – заявил Озорник спустя неделю. – Ещё немного, и постояльцы начнут задаваться вопросом – действительно ли перед ними мальчик… Уж больно ты хорошенькая!
Ласка покраснела.
– Справилась с переводом?
– Шутишь? Я и половины первого тома не осилила…
– Ладно, у нас не так много времени… Знаешь, я ведь недаром принес именно эти книги. Скажи, тебя ничего не насторожило в прочитанном? Не возникло ли ощущения фальши, неправильности мироустройства? – добавил он, когда девушка озадаченно нахмурилась.