Чтение онлайн

– Короче - это как раз тот, кто мне нужен, - пояснил Арнульф.

Островитянина, как и говорил Хакон, обнаружили в корчме "Пузырь". Его как раз убивали. Двое здоровяков держали Крака, скрутив руки, а хозяин приставил нож к шее. И явно не для того, чтобы подровнять кормчему бороду.

– Хэй, добрые люди!
– Арнульф распахнул двери пинком, весело сверкая глазами.
– Не спешите резать ворону, на свете полно жирных кур! Что проку от трупа? Чем он провинился?

– Задолжал!
– гневно сопя, буркнул хозяин.
– Всю зиму, гнусов сын, просидел в "Пузыре", обещал заплатить, а теперь - нету, мол, завтра, мол... На завтрак я ем овсянку с сельдью, а не пустые слова! Пусть или лодку отдаёт, или идёт ко мне в рабы. Или сдохнет.

– Сколько он должен?
– Арнульф запустил руку в кошель.

– Триста марок.

– Двести сорок восемь!
– Крак подал хриплый голос, удивительно подходивший к его имени, да и к облику.
– И это даже многовато за твою дыру - точно, мочевой пузырь йотуна!

– Захлопни клюв, Крак, - дружески посоветовал Арнульф, отсчитывая корчмарю тридцать полновесных золотых монет, - пустите эту птицу и пусть летит за мной...

– Сожгу во славу Локи этот сарай, - проворчал Крак вместо благодарности, когда они вышли наружу и направились на пристань, - ты ему переплатил, Орлиный волк.

– Слыхал, ты ищешь работу?
– сходу спросил Арнульф.

– Истинно так.

– Твоя лодка при тебе?

– На пристани. В сарае.

– За долги не отобрали?

– Не должны. Заплатил за месяц вперёд, - уверил сын Траусти.

– Ты такой человек, что скорее заплатишь за лодку, чем за себя?
– спросил Хаген.

– А что тебя удивляет, сынок?

– Я тебе не сынок, - резковато заметил Хаген.

– Уж пожалуй, - Крак оглядел парня с едва заметной ухмылкой, - ты староват, чтобы быть моим ублюдком. Будем знакомы! Крак сын Траусти со Скипея.

– Хаген сын Альвара по прозвищу Лемминг, - пожал протянутую руку, - из Равенсфьорда.

– Твой сын, Арнульф?
– усмехнулся Крак.
– Похож!

– Будем считать, - вернул усмешку Седой, - я его усыновил.

– А от меня тебе чего надо?

– А чего от тебя может быть надо? Мне нужен кормчий.

– Я слыхал, тебе нужен не кормчий, а корабль, ибо твой "Бергельмир"...

– Нет больше моего "Бергельмира"!
– возвысил голос Арнульф, и Хаген вздрогнул от чужой боли, пронзившей воздух.
– Я иду в Гравик за ладьёй и людьми. Ты со мной?

– Охотно, - без дальнейших расспросов кивнул Крак.

Тем же вечером шестивёсельный скейд, которой Крак любовно звал "Старухой", покинул Хединсфьорд и ходко устремился на северо-восток. В открытом море Крак поставил парус, и лодка ожила, несомая боковым ветром. Хаген спросил, не будет ли разумнее заночевать на шхерах, но сын Траусти даже не глянул в его сторону. Арнульф пояснил: мы спешим, если ветер переменится или, не приведи Кэльдана, утихнет, придётся грести, а я, мол, старенький, спину сорвал в Моховой Долине, так что оставим шхеры троллям - пусть пока там гуляют...

– А кроме того, - добавил Седой, - нас ведёт такой стернман, что не нужды беспокоиться.

Старик явно доверял Краку, да и сам Хаген залюбовался, как ловко островитянин обходится с кормилом и парусом. Попросился было помочь, но Крак буркнул:

– Завтра, как рассветёт. Нынче не такое время, чтобы ты лез мне под руку. Спи давай!

Хаген пожал плечами, накрылся с головой пледом и заснул, качаемый волнами, точно в люльке, а ночное море шептало колыбельную без слов. И впервые за много дней сон его был лёгок.

2

Через пару дней задул встречный ветер. Кормчий вертел парус то так, то эдак, стараясь приноровиться к дыханию Кэльданы, но к вечеру даже он устал. Арнульф заметил это:

– За вёсла! Правим к берегу. Как говаривал учёный муж Сигмунд Фроди: "Не можешь срать, не мучай жопу". Пристанем до утра на Норднесе.

Норднесом звался мыс на северо-восточной оконечности полуострова Сотисвэрд. Огромный меч, выточенный из гранита, врезался в море на четыре раста к востоку от Хлордвика. Сказание говорило, что в древние времена тут жил великан Соти, который никому не давал покоя. Потом его сразил Тэор: громовой молот раздробил тело йотуна в пыль, и только каменный клинок остался невредим. Так и возник полуостров Сотисвэрд - Меч Соти. На юге почва была не столь камениста, потому люди давно его заселили, но на севере, в бесплодных красно-серых скалах, могли жить разве что тролли - да ещё морские птицы, гнездившиеся там во множестве.

Потому морестранники весьма удивились, обнаружив на берегу костёр.

И человека, коптившего в дыму жирного тупика.

Завидев гостей, бродяга вскочил, наставив на пришельцев зазубренный гарпун. Багровые блики костра играли на молодом лице, отражались в затравленном волчьем взоре.

– У меня ничего нет, кроме жизни, - послышался ломкий юношеский голос, - но её просто так не отдам!

– Успокойся, добрый человек, - Арнульф положил копьё наземь и миролюбиво поднял руки, - мы такие же скитальцы, как и ты, и хотели бы погреться у твоего костра. Мы небогаты, но можем поделиться ячменной лепёшкой и можжевеловой настойкой!

С этими словами Хаген достал из дорожной сумки мех акавиты, преломил хлеб и протянул угощение ровеснику:

– Пожалуйста, убери гарпун: я не кит, а всего лишь Лемминг.

– Лемминг?
– удивился парень, опуская оружие и принимая скромный дар.

– Меня так прозвали: Лемминг Белого Склона. Друзья зовут меня Хагеном, сыном Альвара. Как нам звать тебя? Как ты зовёшься меж друзей?

Парень резко откинул пряди со лба, хлебнул настойки, сплюнул вбок. Отсвет костра не мог разогнать ледяную мглу в его глазах.

– Никак не зовусь меж друзей, ибо нет у меня друзей, - голос дрожал струнами арфы - обида, холод и гнев, - а вы можете звать меня Торкелем, сыном Ульфа Серого.

– Ульфа Серого из Адальсфьорда?
– двинул бровями Арнульф.

– Ты знал моего отца, добрый человек?
– прошептал Торкель.

– Знал, - кивнул старик, - только я тебе не добрый человек. Я - Арнульф Иварсон.

Юноша пару мгновений бестолково хлопал глазами, затем преклонил колено:

– Честь для меня привечать у огня самого Седого Орла, сына Ивара Хромого!

– Для меня радость видеть сына Серого Волка, - сказал Арнульф, усаживаясь и грея руки над жаром, - старшего Волчонка я знаю, теперь и с младшим познакомился. Что же, славную тризну справили вы по Ульфу сыну Эйольфа? Как живётся твоему брату? И отчего ты тут сидишь один, словно бродяга или изгнанник?

– Славную тризну справили мы по нашему батюшке, - кивнул Торкель, - и поставили памятный камень на берегу фьорда. Каждый, кто идёт на Адальборг, может его видеть! А что же до моего брата и до того, почему я тут...
– юноша вздохнул, приложился к меху, слегка поморщился, отломал крыло тупика, закусил. И, глядя ему в глаза, Хаген подумал, что, верно, не мяса вкус в пасти Волчонка, а горький пепел.