Чтение онлайн

Арнульф наслаждался зрелищем. Упивался жестокостью. В море хмурых взоров его глаза сверкали, словно молнии средь чёрных туч. Губы разъехались в деревянной улыбке, корёжа рот и обнажая клыки. Орлиный волк терзал взглядом добычу, пока годи не прервал мучения несчастного, не вырвал ему лёгкие и не возложил их поверх вывернутых лопаток, точно оперение.

– Так вот что ты приготовил для Кьятви Мясо, - сообразил Хаген с восторгом и ужасом.

– О нет, милый мальчик, - хрипло прошептал Арнульф, облизываясь, - эту участь я припас для совсем иного человека. Кьятви я просто утоплю где-нибудь в Моховой Долине, как предателя.

А потом, когда народ начал расходиться, сэконунг спросил Хагена:

– Что же, парень, ты всё ещё хочешь походить на меня?

Юноша не смог ему ответить.

В тот же день познакомились и с упомянутым Хродгаром сыном Хрейдмара. Торкель Волчонок запомнил то знакомство надолго.

Всё началось с того, что их привели в один из длинных дружинных домов, отмеченных руной "Исэ" - одиннадцатой из Старших Рун. Всего же в Скёлльгарде размещалось до шестнадцати сотен бойцов в тридцати двух стабюрах - по два на сотню. Лагерь делился на четыре четверти по восемь домов. Каждая сотня обозначалась соответствующей руной. В стабюрах полати тянулись в два ряда над широкими спальными скамьями. Когда Хагену и Торкелю показали их новое жилище, прочие новобранцы были на учениях. Юноши побросали вещи на койки и пошли в баню. Когда же вернулись, то обнаружили пожитки Торкеля в углу. На той скамье, куда Волчонок положил свою сумку, сидел здоровенный парень, голый по пояс, и дремал. На мощной шее висел оберег - медвежий клык. Светлый пушок едва тронул лицо. Голова юноши была гладко выбрита, кроме пряди, свисавшей с макушки на ухо. Подобную причёску Хаген уже видел - так носил волосы Рэфкель Лосось, племянник Хакона Большого Драккара.

Торкель подошёл к здоровяку и деловито спросил:

– Ну и какого хера?

Хаген уловил насмешливые и сочувственные взгляды, обращённые на Волчонка. Подобрался, предчувствуя драку. Двое новичков против целой стаи? Что же, так всегда бывает! С этими подраться незазорно, это хоть не рабы! Чем скорее, тем лучше.

Бритоголовый лениво открыл один глаз:

– Это моё место. Бери любое другое.

– Мне это место по нраву, - возразил Торкель. И добавил, - и я не стану выслушивать советы от бродяги вида жалкого и ничтожного. Что это у тебя за причёска? Кто надоумил тебя носить соплю на голове? Тебя брили, как раба, да забыли прядь срезать? Ну так я это исправлю!

Парень открыл второй глаз. Поднялся. Макушка Торкеля была ему по плечо.

– Идём, переговорим, - с леденящим спокойствием предложил хозяин койки.

– Гляди, не споткнись, - посоветовал Волчонок.

Дрались упорно, умело. Хаген отметил, что надо бы поучиться - у обоих. В тишине слышалось хаканье, хлёсткие удары, скрип башмаков. Между стабюрами было тесно, к тому же столпились зрители из младших и судьи - из старших. Уворачивался Волчонок ловко, но укусить толком не мог: лупить глыбу мышц было бесполезно, а ни по лицу, ни в солнечное сплетение, ни под колено, ни в пах ударить не получалось. Заехал пару раз по почкам да один раз с ноги в поясницу - и пропустил-таки ответный удар громилы. В плечо. Торкеля развернуло, каменный кулак врезался в скулу, другой - под рёбра. В последний миг Волчонок пригнулся, десница здоровяка просвистела над головой, а Торкель от души врезал ему по яйцам. Яйца были здоровенные, промахнуться было бы трудно. Бритый охнул, покраснел, согнулся, но тут же разогнулся и наподдал сапогом Торкелю в живот. И добил сокрушительным ударом по темени. Волчонок рухнул под ноги победителю. Тот хотел было станцевать на нём халлинг, но его оттащили: убьёшь, мол, а потом что? Хочешь, как этот недоумок из четвёртой сотни, корячиться под ножом нашего годи?..

Торкель пришёл в себя под вечер. Несколько дней отлёживался. Впрочем, надо сказать, что для бритоголового поединок тоже не прошёл даром: он завёл в Эльденбю близкое знакомство с одной девчонкой, но неделю её не навещал - мол, нет нужды, - и часто потирал поясницу при ходьбе. Выяснилось это позже, а тогда, вечером, сидя в кругу новообретённых соратников, Хаген услышал от не по годам могучего парняги:

– Передай своему вспыльчивому другу, что он славно дерётся. И что вот это, - дёрнул себя за прядь волос, - древний знак благородных воинов, а никакая не сопля. Его носили такие герои, как Свен Ингмарсон и Рунольф Рагнарсон, который основал наше братство. Да и поныне так носят волосы воины в Эйреде, на Геладах, в Ольсе и в Итлене. Странно, что он не знал...

– Он знал, - возразил Хаген, - просто он из тех, кому нравится пугать ежа голым задом.

– И как, пугаются ежи?
– хохотнул кто-то из старших, протягивая наследнику славы Рунольфа мешочек со льдом.
– На, Хродгар, приложи к пострадавшему месту, полегчает.

– Хродгар?
– насторожился Хаген.
– Ты тот самый Хродгар Хрейдмарсон, убийца полутролля?

Изгнанник кивнул, поморщился и приложил лёд к штанам.

– А годи говорил, ты, мол, заморыш...
– озадаченно пробормотал Лемминг.

– Так и было, когда прибыл сюда полгода назад, - кивнул один из старших гравикингов, - тощий, бледный, жалко глянуть... А теперь, глядите-ка, вымахал в белого медведя!

– Скорее в тура, - заметил другой викинг, - или в овцебыка. Непрошибаемый!

– Мы тобой будем стены таранить, Хродгар. Лбом, с разгона!

– Лучше уж яйцами.

Сквозь громогласный хохот послышался полушёпот Торкеля:

– Так всё-таки, за что ты убил этого полутролля? Не за то ведь, что он занял твоё место?

– А тебе-то что за дело?
– хмуро, но беззлобно спросил Хродгар.

– Мне так думается, - Волчонок встал, пересиливая боль и тошноту, - ты ему мстил. Мне такое дело, что и у меня есть кровник. Вот и стало любопытно: раз уж ты меня оттузил, то, может, и в этом деле чему научишь?

– Нет мне большой охоты говорить об этом, - отозвался Хродгар.

– И верно, - рассудил Хаген, - здесь наверняка все уже слышали эту сагу. Но ведь ты, сын Хрейдмара, не откажешься поведать о своём подвиге Арнульфу Иварсону? Не сегодня. Потом как-нибудь.

Хродгар помолчал, обдумывая слова новичка. Затем сказал:

– Арнульфу, пожалуй, поведаю. Ты близко с ним знаком?

– Эту сагу я могу рассказать прямо сейчас, - улыбнулся Хаген.

Так их и приняли в братстве гравикингов: Торкеля - по клыкам, Хагена - по словам. И через пару недель вспоминали о той дурацкой драке со смехом.

4

Теперь надобно рассказать, пока не забыли, как Хродгар убил Гримкеля Ормарсона.

Ормар Ормсон звался один человек. Он жил в Брюнвё на острове Тангбранд. Однажды случилось ему идти мимо Тордовой Горы. То место считалось скверным, и не напрасно: когда Ормар присел отдохнуть у подножья Тордаберга, перед ним откуда ни возьмись предстала троллиха.

– Стань моим мужем, добрый человек, - сказала горянка, - или не уйдёшь отсюда живым.

– А что мне за это будет?
– спросил Ормар, ибо смерть мало его страшила.

– Получишь барана с золотыми рогами и серебряной шерстью, который приносит удачу в делах и богатство на двор, - посулила великанша, - а также сто червонных гульденов за каждую зиму, которую проведёшь со мной.

– На это я согласен, - сказал Ормар.

Девять зим прожил смертный человек с троллихой. Она, видимо, была не столь омерзительна, как это принято считать, а может, околдовала его. Так или иначе, троллиха родила от него много детишек, и все они удались скорее в мать, чем в отца. Все - кроме одного, последнего. Троллята жили с матерью в пещерах Тордаберга и не слишком почитали отца. На десятую зиму Ормар покинул подземелья, забрав обещанного барана с золотыми рогами и серебряной шерстью, восемьсот червонных гульденов и младенца, которого троллиха отдала без сожаления: