Чтение онлайн

А в месяце Сетрен, который ещё называют Стеккетид [29] , из Боргасфьорда вышел драккар с тремя дюжинами бойцов на борту. Хёвдингом был Сивальд сын Сигварда, а лейдсогеманом — Альдо ван Брекке. Корабль шёл на запад и, через Хримсунд, на юг.

Тем же летом в Сольфхейме собрался альтинг. В просторном зале Тингахольт на сей раз не хватало места, столько прибыло народу. Стража у входа проверяла, крепко ли затянуты фридбанды [30] на рукоятях мечей и секир и отбирала ножи. Мрачное пламя факелов бросало тени на стены, и недобрым огнём горели глаза собравшихся, хотя бородатые лица светились улыбками. Была там и Крака-вёльва. Тощая носатая старуха, замотанная в чёрное, она опиралась на клюку с вороньей головой в навершии, а две девушки носили за ней шкуру для сидения и сумку с разным колдовским барахлом. То были родные дочери Балина XVI сына Фундина из рода Балингов, которого теперь называли Балином Отважным. Ибо, как всем было ведомо, господин Северного склона самолично прибыл на альтинг, чтобы бросить вызов конунгу из рода Фьёрса.

Кроме того, в Тингахольте собрались все знатоки закона королевства Сольфарики, чьё слово весило хоть полмарки. Самый уважаемый среди них был Фьялар Мудрый, в алом бархатном камзоле и фиолетовом плаще, и все знали, что он держится нынешнего короля. Вторым после него лагеманом слыл Исмунд Ёдирсон со двора Бьяргастад в Сольвиндале. Одни звали его Исмунд Хладнокровный, а другие — Исмунд Справедливый, и никто не удивился, когда он сел в первом ряду на стороне Балина. Зато все удивились, когда прибыл с Гримхёрга старый Тунд годи Эрлинга. Ровно поприветствовав Балина и Свалльвинда, он скромно присел на заднем ряду, где стояла бочка пива, пил и играл в тэфли со всеми желающими, и было похоже, что собственно тинг мало его занимает.

Люди заметили, однако, что Хрейна Кьяларсдоттир подошла его поприветствовать. Они обнялись, как старые добрые друзья, и Хрейна спросила, мол, как дела, почтеннейший.

— Конь моря скользит по китовой равнине, — отвечал Тунд, — и волки битвы скоро станут резать овец подземелий, драть с них руно огня прилива. Ведёт их златорогий баран, обликом схожий с сынами людскими. И думается мне, белая тёлочка, дочь орла котлов, скоро от него понесёт. Вот любопытно, что получится, Хрейна кона?

— Спасибо тебе за всё, годи Эрлинга, — королева с чувством сжала руку старца.

— До вечера далеко, — нахмурился Тунд, хотя глаза его улыбались.

Балину Фундинсону донесли о том разговоре, однако ни он, ни Крака ничего не поняли.

На тинге разбирали только одно дело: должен ли род Балингов править сольфами. Много, до хрипоты, спорили, угрожали, проклинали друг друга и всячески поносили. Сравнивали перечни предков. Ломали словесные копья, имел ли право Аин конунг называть своим преемником Фьёрса Золотого в обход малолетнего Буи Балинга. Исмунд Справедливый напирал на то, что по нынешнему праву назначенный преемник должен править до совершеннолетия законного наследника. После чего представить королевского отпрыска на тинг для утверждения на престоле и либо отойти от дел, либо остаться советником при юном короле. Фьялар возражал, что в те времена такого закона не было, и Аин решил по древней правде, как должно. Исмунд напомнил, что уже были случаи, когда решения по древнему праву пересматривались. Тогда Фьялар с усмешкой заявил, что раз уж браться пересматривать старые законы, то не вспомнить ли Завещание Праотцев, по которому короля следует выбирать всем народом? Исмунд побледнел, но сказал, что, видимо, к тому всё идёт, и следует теперь спросить у самих этелингов Свалльвинда и Балина, по нраву ли им такое решение, и подчиняться ли они воле народа. Тут все зашумели, и одни говорили, что это старый и дурацкий обычай, по которому всегда выбирают на трон дуралеев, а другие кричали, что хватит с них всякой высокородной сволочи.

Кто знает, не кончились бы прения кровавым побоищем, но вдруг врата Тингхольта распахнулись, и в зал влетели три человека вида жалкого и ничтожного. Были они бледны и перепуганы, хрипло дышали и не могли прийти в себя. Им поднесли пива и спросили, откуда они и какое у них дело, что они смеют прерывать альтинг. Один из них снял шляпу, прополоскал пивом горло, сплюнул и поднял глаза на Балина Фундинсона.

Балин смотрел на него и не мог узнать. Ибо то был Вали Добрый, советник, которого он оставил старшим во Вратах Грома. Вали обвёл взглядом собрание и сказал гробовым голосом:

— Хлоргатт пал!

Так получилось, что пока дроттинг Балин XVI Отважный Фундинсон и лучшие его люди готовились сражаться на тинге за трон, беда пришла, откуда не ждали. Банда викингов из Страны Заливов проникла тайным ходом в Хлоргатт и устроила там резню. Верды разграбили сокровищницу Балингов, убили всех, кто стоял на пути, забрали запасы еды и ушли через Хлордабрекк. В Мовефьорде их ждал корабль. Как удалось им пройти Заливом Чаек, миновав рифы и мели, такая же тайна, как и то, каким образом они проникли в подземелье.

Все застыли, онемели, окаменели от горя. А потом Тунд Отшельник вышел и взял слово:

— Внемлите мне, священные роды, великие с малыми Ойна потомки! Нелживо скажу: кара свершилась! Каркала Крака, накаркала бурю. Эрлинга вороны, Гримнира волки из фьордов пришли, гости с севера, гости недобрые. А кто их позвал? Кого покарали боги и предки? Мало удачи у Балингов рода. Скверно хранили их дисы, духи разгневаны, счастье прогнило, пламя потухло. Через гордыню твою, Балин дроттинг, наказаны люди. Кровь их на тебе! Да нет ли на тебе крови, Крака вёльва? Не в сговоре ли ты, не получила ли долю?!

— Как ты смеешь, престарелый дурак! — закричала Крака. — В голове твоей плесень!

— А выйди сюда, ведьма, коли посмеешь! — гневно воскликнул Тунд.

Крака с кряхтеньем поднялась и заковыляла к престолу закона. Рядом шла одна из дочерей Балина. Тунд сказал:

— Отойди, девушка, не пачкайся о кровь.

— Нет на мне крови, Тунд Безумец! — замахнулась клюкой старуха, но годи Эрлинга провёл рукой над ней, и голова вороны в навершии посоха ожила. Хриплым криком исходил посох, кровь и чёрная желчь струились изо рта птицы, заливая ведьму. Злобная, перепуганная, перепачканная, Крака отбросила палку, вцепилась когтями в бороду Тунда:

— Проклятый ублюдок, гнить тебе заживо, как ты это устроил?!

Колдун схватил её за шкирку, как паршивую собаку, и прошептал на ухо:

— Что Балин посулил тебе за помощь? Хочешь, я всем расскажу?

Крака отшатнулась, упала, и не спешили дочери Балина ей на помощь. А Тунд указал на копошащиеся изгвазданные лохмотья:

— Боги вынесли суд. Гнев Эрлинга на вас!

Тогда дроттинг Балин XVI Фундинсон — такой гордый и отважный — встал со своего места, прошёл через весь Тингхольт и со слезами повалился в ноги Свалльвинду конунгу:

— Не проклинай меня, державный владыка! Защити моих людей! Не дай погибнуть от голода!

— Что, Балин, — усмехнулся Исвальд, — лопнуло твоё дело?

Свалльвинд отвесил ему лёгкий подзатыльник, поднял Балина с колен и обнял его.

— Ты родич мне, — прошептал король, — хоть и дальний. Я этого не забывал.

Вот так и кончился тот тинг, прозванный Скорбным, ибо все опечалились участи жителей Хлоргатта. А что сделали с Кракой вёльвой, здесь не сказано. Но надо заметить, что лишь Тунд Отшельник оплакивал её со словами: «Всё могло быть иначе, милая моя Ворона».

Ещё говорят, что позже Хрейна спросил Тунда:

— Как так получилось так, что Краку предал её же посох?

— Нетрудно ответить, — грустно улыбнулся годи, — многие считают Эрлинга несправедливым богом, но его справедливость отлична от нашей. Он покарал бедную старуху за жадность. Уже давно птицы доносили до меня слухи, что Балин хочет отдать чужакам земли в Овечьей Долине, в Сольвиндале и на Круглой Горе, чтобы купцы из Верольд завели тут хозяйство и — в конечном итоге — прогнали нас. Я уже видел это. Раньше. Они бы тут никого не оставили. Крака захотела кусок этого пирога. Вот ведь старая дура.