Чтение онлайн

Среди мероприятий траурной недели в России важное место занимали мемориальные Ленинские вечера [668] . Программы, состоявшие из речей, художественного чтения, декламации и музыкальных выступлений, давали выход общему горю и солидарности. Организаторы агитационно-пропагандистской кампании 1924 г. воспроизводя эти «вечера» рассчитывали вновь вызвать у их участников прежние чувства.

Повсеместное проведение Ленинских вечеров было назначено на 21 февраля, когда исполнялся месяц со дня смерти Ленина. Один из рабочих клубов рапортовал Главполитпросвету, что к подготовке к вечеру привлечены все секции клуба. Хор разучивает любимые песни Ленина, художественный кружок проектирует декорации, драматическая секция готовит сценку «Там, в Америке» (об отклике американских рабочих на смерть Ленина), даже кружок шитья занят изготовлением скатерти для Ленинского уголка [669] . Московский Городской Совет Профсоюзов принял решение сделать вечер 21 февраля в рабочих клубах обязательным мероприятием и издал циркуляр с подробными указаниями, как его проводить, отмечая, что программа должна быть обращена прежде всего к чувствам присутствующих. Мемориальный вечер включал в себя краткий обзор биографии Ленина (желательно с демонстрацией диапозитивов), сольные музыкальные номера и выступления музыкальных коллективов, сценки. Рабочие участвовали в хоровом чтении, наподобие следующего:

В песнях звучала скорбь и одновременно решимость: «Маршем траурным грохнула жизнь./ Не горюйте. С нами Ленин». Стихи были посвящены той же теме, что и песни: Ленин жив. В одном из таких стихотворений, «И будет жить Ильич», говорится о маленьком Васе, который идет с родителями (оба они рабочие) на похороны Ленина. Он смотрит на Ленина.

Подходящим поводом для устройства Ленинских вечеров послужил и день рождения Ленина, 22 апреля 1924 г. Для этого дня местные отделы Главполитпросвета готовили особые памятные программы. Отдел политического просвещения Донского края, например, издал брошюру об организации Ленинских вечеров для крестьян [671] . Обстановка этих массовых мероприятий должна была апеллировать к чувствам собравшихся. Для программы вечера предлагались рассказы и воспоминания о Ленине, короткая пьеса, стихи. Наиболее сильным по воздействию было стихотворение Маяковского «Мы не верим!». Поэт описывает горе при известии о болезни Ленина:

Здесь вновь затрагивается тема бессмертия Ленина. Она же встречается в стихах, помешенных сразу после стихотворения Маяковского. «Пред смертью ли сдаст пролетарий?». Ответ: «Ленин бессмертен». «Ленин — нетленен», так же говорили и о телах православных святых [672] .

Откуда взялись эти слова? То ли они случайно пришли на ум сельскому поэту-любителю, то ли Донской отдел политического просвещения воспользовался услугами профессионального поэта, чтобы тронуть сердца слушателей-крестьян. Мы никогда не узнаем, о чем думал поэт Н. Шалимов, сочиняя эти строки. Однако профессиональные пропагандисты рекомендовали для мемориального мероприятия именно эти стихи и тем самым ясно дали понять, какой тон они в данном случае считают уместным. Ленинский вечер должен был напоминать групповое поклонение. Разумеется, более поздние «вечера» отличались от траурных январских — сценки, рассказы придали им развлекательный характер. Однако в намерения тех, кто придумал Ленинские вечера, входило вновь найти — а если понадобится, и вложить в души слушателей те ноты пылкого благоговения, которые звучали в них непосредственно после смерти Ленина.

Этот религиозный настрой, исполненный одновременно и почтительности и решимости, был необходим для успешного функционирования культа Ленина. Это был basso continuo [673] , задавший тон всему культу. Почитание, обожание, верность, преданность — вот что были призваны возбудить в народе Ленинские вечера и прочие ритуалы культа. Была ли достигнута эта цель, мы не знаем — советская печать нужных свидетельств не дает. С большой вероятностью можно предположить, однако, что по крайней мере часть населения откликнулась на пропаганду ленинизма должным образом. Это были дети.

После смерти Ленина организаторы его культа все большее значение придавали распространению ленинизма среди детей. Цель была двоякой: истории о детстве Ленина должны были дать советской детворе совершенный образец: энергичного, прилежного мальчика Володю, который никогда не забывал о своем долге перед народом; а идеализированный Ильич — названный по отчеству, чтобы сделать его ближе и доступнее — служил олицетворением режима в образе улыбчивого добряка, который спасал Россию и любил детей. Ожидалось, что дети, воспитанные Ленинианой, вырастут лояльными советскими гражданами, а их юношеская любовь к Ленину в зрелости обратится в преданность советской власти. Далее, Дедушка Ильич представлял собой идеальную модель, на основе которой дети могли критически оценивать своих родителей — создавался таким образом противовес вредному влиянию домашних.

Портреты Ленина наводнили классные комнаты. Особенно много вывешивали портретов и фотографий Ленина в детстве и юности — чтобы дети полюбили его и старались быть похожими на него. Из тех же соображений большими тиражами публиковались иллюстрированные биографии Ленина для детей. Как правило, в них имелся рисунок, изображающий взрослого Ленина в окружении радостных, преданно смотрящих на него детей. Из рисунка следовало, что Ленин любил детей, и что все дети, знавшие его, отвечали ему любовью. Одна из таких биографий называлась «Наш учитель Ильич»; ее написала в 1924 г. З. Лилина, жена Зиновьева. В ней описана жизнь озорного ребенка, который любил учиться, не меньше того любил играть и рано заинтересовался социальными и политическими вопросами. По ее версии, Володя принимал участие в спорах о политике, которые вели его старший брат Саша и Сашины друзья-народовольцы (чистой воды выдумка), а в гимназии собрал небольшой кружок однокашников и говорил с ними об угнетении бедных в России (еще одна выдумка). На одной из иллюстраций Ленин изображен в виде гимназиста в униформе, сжимающего в руках книги; к нему обращаются двое крестьян — он их внимательно выслушивает. На другой картинке Ленин — руководитель России, стоит в окружении группы взрослых людей. В биографии Лилиной Ленин предстает в качестве примера для подражания и защитника, милого мальчика и любящего дедушки [674] .

Среди других произведений о Ленине, предназначенных для детей, есть такие, которые написаны детьми. Как в рассказах, так и в стихах детей эмоциональное содержание, заложенное в культ Ленина его разнообразными создателями, выражено яснее, чем во всех прочих произведениях того же жанра. Дети, чьи произведения были выбраны для публикации, выражали те же чувства и идеи, которые усвоили в школе или в детских организациях, а также в домашнем окружении. Влияние домашних часто прослеживается в детских (или якобы детских) воспоминаниях о Ленине: те дети, которые встречались с вождем, росли, вероятно, в семьях высших партийных и правительственных руководителей: карьера родителей вывела этих детей на дорогу, которая пересеклась с ленинской [675] . В любом случае, чем бы ни были внушены детские произведения о Ленине, стараниями организаторов культа свет увидели только те из них, которые соответствовали нужному шаблону, то есть рисовали Ленина гением, любимым учителем, добрым, заботливым, вечным — и, подобно святым мощам, обладающим чудотворной силой:

После смерти Ленина детские рассказы о нем ценились за свою наивность и считались настолько убедительным образцом народной любви к Ленину, что к ним нередко обращались наиболее видные деятели партии в своих собственных публикациях о Ленине, предназначенных для взрослых читателей. В 1925 г. Емельян Ярославский, крупный партийный чиновник, включил в повторное издание своей пространной биографии Ленина (первое издание появилось годом раньше) главу «Дети о Ленине», в которой он описывает любовь советских детей к Ленину и цитирует их рассказики и стихи о вожде; в книге был помешен даже детский рисунок с изображением траурного митинга и портретов Ленина и Маркса на стене зала собрания. Весной 1924 г. в «Правде» появилась статья Троцкого, посвященная детским рассказам о Ленине. Автор допускал, что по большей части дети просто повторяли то, чему их учили взрослые, но все же усматривал в детских произведениях необычайную «свежесть». Далее Троцкий переходил к обзору богатого литературного материала — в нем имелись более чем явные следы спешной пропаганды ленинизма среди детей в 1924 г. Все юные авторы, которых цитировал Троцкий, усвоили себе идеализированное понятие о Ленине, вполне совпадавшее с официальным образом вождя. К примеру, в биографии Ленина, сочиненной ребенком, имеется такое описание: «Ленин любил удить рыбу. Жарким днем он брал удочку и сидел на берегу реки — и все время думал о том, как сделать лучше жизнь рабочих и крестьян». «Именно так Ленин и поступал», — добавляет с удовлетворением Троцкий [677] . Собственно говоря, малолетний биограф либо повторяет как попугай миф, сочиненный кем-то другим, либо, пустив в ход фантазию, приукрашивает известные ему мифы. Это мифотворчество встречает открытую поддержку Троцкого, который видит в нем свидетельство тонкого понимания Ленина — перед нами небольшой, но конкретный пример того, как человек, все еще остающийся одним из наиболее видных политических лидеров России, сознательно содействует становлению культа.

Среди советских детей и подростков было не много таких, кому довелось увидеть свои сочинения о Ленине опубликованными, зато бесчисленному множеству вменялось в обязанность размышлять о вожде и принимать активное участие в отправлении его культа — в школе ученикам приходилось не только читать о Ленине и рассматривать соответствующие рисунки и фотографии, но и писать сочинения о Ленине, собирать материалы для Ленинских уголков, участвовать в мероприятиях, посвященных его памяти.

В одной казанской средней школе, например, учителя дали детям задание придумать и описать памятник Ленину. Казанские школьники сочиняли эффектные и замысловатые проекты монументов и прилагали к ним цветистые хвалы вождю. «И в гробу Ильич останется апостолом коммунизма», — писал один ученик. Далее он давал описание монумента из красного финляндского мрамора в форме пятигранной пирамиды увенчанной пятиконечной звездой. Автор другого проекта посчитал нужным использовать не красный мрамор, а черный — в знак траура. Предлагались статуи вождя, в различных позах. Один из сочинителей поместил Ленина на корму лодки; вождь «с большим трудом» поворачивал руль налево и вел судно, рассекая волны, которые состояли из голов царей, генералов, священников, монахов, бюрократов, крестьян и рабочих. Головы рабочих помешались слева, и чем ближе к ленинскому кораблю, тем большей надеждой светились их лица. Наиболее сложная их этих юношеских фантазий изобилует неловкой символикой: