…Октябрьский дождь стучит в квадратоконный,глухие залпы слышатся вдали.На улицах, сырых и очень темных,одни сторожевые патрули.Мерцает желтый слепенький фонарик,и сердце вдруг сжимается тоской,когда услышишь:«Пропуск ваш, товарищ…»Как будто б ты нездешний и чужой.«Вот пропуск мой. Пожалуйста, проверьте.Я здешняя, и этот город – мой.У нас одно дыханье, дума, сердце…Я здешняя, товарищ постовой».…Но я живу в квартире, где зимоючужая чья-то вымерла семья.Всё, что кругом, – накоплено не мною.Всё – не мое, как будто б я – не я.И точно на других широтах мира,за целых два квартала от меня,моя другая – прежняя квартира,без запаха жилого, без огня.Я редко прихожу туда, случайно.Войду – и цепенею, не дыша:еще не бывшей на земле печальюбез слез, без слов терзается душа…Да, у печали этой нет названья.Не выплачешь, не выскажешь ее,и лишь фанерных ставенек стенаньенегромкое – похоже на нее.А на стекле – полоски из бумаги,дождями покороблены, желты:неведенья беспомощные знаки,зимы варфоломеевской кресты.Недаром их весною отдиралите, кто в жилье случайно уцелел,и только в нежилых домах осталисьбумажные полоски на стекле.Моя квартира прежняя пуста,ее окошки в траурных крестах.Да я ли здесь жила с тобой? Да я ликормила здесь когда-то дочерей?Меня ль, меня ль глаза твои встречалиу теплых, у клеенчатых дверей?Ты вскакивал, ты выбегал к порогу,чуть делались шаги мои слышны.Ты восклицал: «Пришла? Ну, слава богу!»А было тихо – не было войны.И странно: в дни обстрелов и бомбежек,когда свистела смерть на всех углах,ты ждал меня, ни капли не тревожась,как будто б я погибнуть не могла;как будто б я была заговореннойнесокрушимой верностью твоей.И тот же взгляд – восторженный,влюбленный –встречал меня у дорогих дверей.Я всё отдам – любовь, и вдохновенье,и славу, щедро данную войной, –за ту одну минуту возвращеньяк тебе, под кров домашний, старый, мой…Как будто я ослепла и оглохла:не услыхать тебя, не увидать.Я слышу только дождь: он бьется в стекла,и только дождь такой же, как тогда…Октябрь 1942
Сталинграду
19 ноября 1942 года началось наше наступление на Сталинградском фронте.
Мы засыпали с думой о тебе.Мы на заре включали репродуктор,чтобы услышать о твоей судьбе.Тобою начиналось наше утро.В заботах дня десятки раз подряд,сжимая зубы, затаив дыханье,твердили мы:«Мужайся, Сталинград!»Сквозь наше сердце шло твое страданье.Сквозь нашу кровь струился горячопоток твоих немыслимых пожаров.Нам так хотелось стать к плечу плечоми на себя принять хоть часть ударов!…А мне все время вспоминалась ночьв одном колхозе дальнем, небогатом,ночь перед первой вспашкою, в тридцатом,второю большевистскою весной.Степенно, важно, радостно и строгоготовились колхозники к утру,с мечтой о новой жизни,новом строе,с глубокой веройв новый, общий труд.Их новизна безмерная, тревожа,еще страшила…Но твердил народ:«Нам Сталинградский тракторный поможет…»«Нам Сталинград коней своих пришлет».Нет, не на стены зданий и заводов,проклятый враг, заносишь руку ты:ты покусился на любовь народа,ты замахнулся на оплот мечты!И встала, встала пахарей громада,как воины они сюда пришли,чтобы с рабочим классом Сталинградаспасти любимца трудовой земли.О том, что было страшным этим летом, –еще расскажут: песня ждет певца.У нас в осаде, за чертой кольца,все озарялось сталинградским светом.И, глядя на развалины твои(о, эти снимки в «Правде» и в «Известьях»!),мы забывали тяготы свои,мы об одном молили: «Мести, мести!»И пробил час. Удар обрушен первый –от Сталинграда пятится злодей.И ахнул мир, узнав, что значит верность,что значит ярость верящих людей.А мы не удивились, нет! Мы знали,что будет так: полмесяца назадне зря солдатской клятвой обменялисьдва брата: Сталинград и Ленинград.Прекрасна и сурова наша радость.О Сталинград,в час гнева твоегоприми земной поклон от Ленинграда,от воинства и гражданства его!24 ноября 1942
Песня о жене патриота
Хорошие письма из дальнего тыласержант от жены получал.И сразу, покамест душа не остыла,друзьям по оружью читал.А письма летели сквозь дымные ветры,сквозь горькое пламя войны,в зеленых, как вешние листья, конвертах,сердечные письма жены.Писала, что родиной стал из чужбиныдалекий сибирский колхоз.Жалела, что муж не оставил ей сына, –отца б дожидался да рос…Читали – улыбка с лица не скрывалась,читали – слезы не сдержав.«Хорошая другу подружка досталась,будь счастлив, товарищ сержант!Пошли ей, сержант, фронтовые приветы,земные поклоны от нас.Совет да любовь вам, да ласковых деток,когда отгрохочет война…»А ночью прорвали враги оборону –отчизне грозила беда.И пал он обычною смертью героя,заветный рубеж не отдав.Друзья собрались и жене написали,как младшей сестре дорогой:«Поплачь, дорогая, убудет печали,поплачь же над ним, над собой…»Ответ получили в таком же конверте,зеленом, как листья весной.И всем показалось, что не было смерти,что рядом их друг боевой.«Спасибо за дружбу, отважная рота,но знайте, – писала она, –не плачет, не плачет вдова патриота,покамест бушует война.Когда же сражений умолкнут раскатыи каждый к жене заспешит,в тот день я, быть может, поплачу, солдаты,по-женски поплачу, навзрыд…»…Так бейся же насмерть, отважная рота,готовь же отмщенье свое –за то, что не плачет вдова патриота,за бедное сердце ее…Ноябрь 1942, январь 1943
«…Третья зона, дачный полустанок…»
…Третья зона, дачный полустанок,у перрона – тихая сосна.Дым, туман, струна звенит в тумане,невидимкою звенит струна.Здесь шумел когда-то детский лагерьна веселых ситцевых полях…Всю в ромашках, в пионерских флагах,как тебя любила я, земля!Это фронт сегодня. Сотня метровдо того, кто смерть готовит мне.Но сегодня – тихо. Даже ветранет совсем. Легко звучать струне.И звенит, звенит струна в тумане…Светлая, невидимая, пой!Как ты плачешь, радуешься, манишь,кто тебе поведал, что со мной?Мне сегодня радостно до боли,я сама не знаю – отчего.Дышит сердце небывалой волей,силою расцвета своего.Знаю, смерти нет: не подкрадется,не задушит медленно она, –просто жизнь сверкнет и оборвется,точно песней полная струна.…Как сегодня тихо здесь, на фронте.Вот среди развалин, над трубой,узкий месяц встал на горизонте,деревенский месяц молодой.И звенит, звенит струна в тумане,о великой радости моля…Всю в крови,в тяжелых, ржавых ранах,я люблю, люблю тебя, земля!1942
Морякам-ладожцам
Посвящается морякам Ладожской военной флотилии
Споем, друзья, споем себе на радостьо той дороге синей, водяной.С Большой земли к герою Ленинградуона идет по Ладоге родной.Враги кольцом смертельным окружалилюбимый город, нашу колыбель.«Ты не умрешь, – сказали ладожане, –страна придет по Ладоге к тебе».Припев:Звени, как бубен, сияй, как радуга,любимой песней живи в сердцах,Дорога жизни, родная Ладога,оруженосец города-бойца!Споем, друзья, о наших капитанах:в грозу и шторм, и полночью и днемони бесстрашно водят караваныпод ураганным вражеским огнем.На берегах унылых и печальных,где жили чайки да заря,как в грозной сказке, выросли причалыи корабли бросают якоря.Припев:Звени, как бубен, сияй, как радуга и т. д.Здесь каждый грузчик не жалеет силы,он за погрузку бьется, как солдат.Пускай скорей дары со всей Россиис улыбкой счастья примет Ленинград.И хоть гремит под грохотом орудийвойна на том и этом берегу,но этот труд Россия не забудети ленинградцы в сердце сберегут.ПрипевЗвени, как бубен, сияй, как радуга и т. д.1942
«Ты слышишь ли? Живой и влажный ветер…»
Ты слышишь ли? Живой и влажный ветерв садах играет, ветки шевеля!Ты помнишь ли, что есть еще на светеземной простор, дороги и поля?Мне в городе, годами осажденном,в том городе, откуда нет путей,всё видится простор освобожденныйв бескрайней, дикой, русской красоте.Мне в городе, где нет зверей домашних,ни голубей – хотя б в одном окне, –мерещатся грачи на рыжих пашняхи дед Мазай с зайчатами в челне.Мне в городе, где нет огней вечерних,где только в мертвой комнате окнопорою вспыхнет, не затемнено,а окна у живых – чернее черни, –так нужно знать, что всё, как прежде, живо,что где-то в глубине родной странывсё те же зори, журавли, разливы,и даже города освещены;так нужно знать, что всё опять вернетсяоттуда, из глубин, сюда, где тьма, –что я, наверно, не смогла б бороться,когда б не знала этого сама!Март 1943
«Влажен ветер, и небо сине…»
Влажен ветер, и небо сине,древним счастьем душа полна.Это вновь на равнины России,торжествуя, приходит весна.С белой вербой, с грачами, с капелью,с буйным запахом темной земли,с деревянной пастушьей свирельюза березовой рощей вдали.Петухи кричат торопливо –солнце красное, глянь в окно,выйди, пахарь, на милую ниву,выйди, сеятель, кинь зерно.Ты приходишь такой же, как прежде,Ярославна, княгиня, весна.Только ныне ты в ратной одеждеи названье твое – Война.На огромные нивы Отчизны,где смертельные битвы прошли,выйди, пахарь, во имя жизни,ради жаждущей жизни земли.Выйди, пахарь, и встань, как воин,к плугу верному своему,ржавый Марс горит над тобоюв боевом весеннем дыму.Выйди, сеятель, горстью щедройживотворное брось зернов эти борозды, в эти недра,грозно вспаханные войной.Чтоб в росе, в золотистом глянце,не ломаяся под грозой,каждый колос встал новобранцем,рыжеусый и молодой.Плодоносный взыграет ветер,гордо радуги окружатнашу силу, наше бессмертье,наш воинственный урожай.Весна 1943 (?)
Моя медаль
3 июня 1943 года тысячам ленинградцев были вручены первые медали «За оборону Ленинграда».
…Осада длится, тяжкая осада,невиданная ни в одной войне.Медаль за оборону Ленинградасегодня Родина вручает мне.Не ради славы, почестей, наградыя здесь жила и всё могла снести:медаль «За оборону Ленинграда»со мной как память моего пути.Ревнивая, безжалостная память!И если вдруг согнет меня печаль,я до тебя тогда коснусь руками,медаль моя, солдатская медаль.Я вспомню всё и выпрямлюсь, как надо,чтоб стать еще упрямей и сильней…Взывай же чаще к памяти моей,медаль «За оборону Ленинграда».…Война еще идет, еще – осада.И, как оружье новое в войне,сегодня Родина вручила мнемедаль «За оборону Ленинграда».3 июня 1943
Победа
В сентябре 1943 года войска Ленинградского фронта заняли высоту около Синявино, с которой враг вел обстрел единственной железной дороги в Ленинград… Это было в дни блистательных наших побед на Украине.
Мой друг пришел с Синявинских болотна краткий отдых, сразу после схватки,еще не смыв с лица горячий пот,не счистив грязь с пробитой плащ-палатки.Пока в передней, тихий и усталый,он плащ снимал и складывал пилотку, –я, вместо «здравствуй», крикнула:«Полтава!»«А мы, – сказал он, – заняли высотку…»В его глазах такой хороший светзажегся вдруг, что стало ясно мне:нет ни больших, ни маленьких побед,а есть одна победа на войне.Одна победа, как одна любовь,единое народное усилье.Где б ни лилась родная наша кровь,она повсюду льется за Россию.И есть один – один военный труд,вседневный, тяжкий, страшный,невоспетый,но в честь него Москва дает салюти, затемненная, исходит светом.И каждый вечер, слушая приказиль торжество пророчащую сводку,я радуюсь, товарищи, за вас,еще не перечисленных сейчас,занявших безымянную высотку…22 сентября 1943
День января
Ты слышишь, товарищ, орудия бьют?О, это расплаты начало.Все ближе и ближе наш праведный суднад немцами-палачами.Высокую верность России храня –так знамя гвардейцы хранят, –давно дожидается этого дняистерзанный Ленинград.И в грозный день января –с утра –он вымолвил огненное: «Пора!»Врагам не уйти и следов не укрыть –мы всюду нагоним их. Мына Волковом кладбище будем судитьвиновников страшной зимы.Не будет суда справедливей, страшнейвозмездия в мире не будет:безмолвие гневное братских траншейпреступников к смерти присудит.В земле и железе, везде их найдем.Не спрячутся никуда.На угол Садовой мы их приведем,на горькую площадь Труда.Тех самых, что целились по ночам,как воры, во мраке скрываясьпо детским больницам, по спящим домам,по всем остановкам трамваев.Мы помним минута в минуту, когдаобрушились смерть и железо сюда.Товарищ, ты слышишь, орудья гремятуверенно и напряженно.Смелее преследуй фашиста, солдат.Мужайтесь, невесты и жены.Высокую верность и гордость храня,давно дожидались мы этого дня.Он грянул.И, гневом священным горя,орудия говорят:этот торжественный день январязапомни навек,Ленинград!20 января 1944
Наш сад
Ты помнишь ли сиянье Петергофа,дремучие петровские садыи этот влажный лепет, бред и вздохивсегда живой, хлопочущей воды?Так много было здесь тепла и света,что в городе зимою, в пору вьюг,всё мнилось мне: а в Петергофе – лето,алмазный, синий праздничный июль.Молчи – увы! Волшебный сад изрублен,мертвы источники с живой водой,и праздник человечества поругансвирепой чужеземною ордой.…Но мы пришли к тебе, земная радость –тебя не вытоптать, не истребить.Но мы пришли к тебе, стоящей рядом,тысячеверстною дорогой битв.Пришли – и, символом свершенной мести,в знак человеческого торжествавоздвигнем вновь, на том же самом месте,Самсона, раздирающего льва.И вновь из пепла черного, отсюда,где смерть и прах, восстанет прежний сад.Да будет так! Я твердо верю в чудо:ты дал мне эту веру, Ленинград.26 января 1944