Ленинградский дневник
Шрифт:
Ташкентские стихи
К. С.
1
Есть в сердце Средней Азии чертог.Кто видел, тот забыть его не смог.Нет, он не стар – как новолунье юн.В нем воздух полон вечной думой струн,дыханьем песен, ропотом стихов,сверканьем в пляске взвихренных шелков,и если кто не знал, то знай, что ониз легких кружев каменных сплетен.Таким явился он тебе и мне,театр в Ташкенте, в золотой стране.Он был задуман до войны. И вотвойна, беда. Но говорит народ:«Нет, мирных мы не прекратим работ.Пусть воплотится чудо – и живет».Уже сражались, доблестью полны,Узбекистана лучшие сыны,когда в театр явились их отцыи, взяв свои волшебные резцы,и стиснув зубы, и прищурив взор,на камне стали высекать узор.Враги свирепо рвутся на восток,но мастер режет за цветком цветок,и сколько б сердце ни терзала боль,и сколько б глаз ни разъедала соль,ни разу не дрожит его рука,верна, трудолюбива и жестка:он знает, что усталые сынысюда прийти с победою должны.Идут сражения. Идут года.Пылая, исчезают города.Но сказочный в мерцании зеркалуже рождается Бухарский зал –из легких кружев каменных сплетен,нежнейшим светом белым напоен.Да, мастер знал – усталые сынысюда прийти с победою должны.Приди ж и взгляд на нем останови –единоборстве камня и любви,знай: никакие силы не согнутнарод, влюбленный в красоту и труд.2
Да, это случилось семь лет назад, –я помню об этом – и рада:мне в сорок втором на линкоре «Марат»пришлось побывать с бригадой.Раскрашен под камень и к стенке прижат,сетями укрыт, изувечен,оружия не положивший «Марат», –таким ты запомнишься вечно.А личный состав говорил об одном,как будто б забыв про блокаду:«Туда! По-балтийски сразиться с врагом,на улицы Сталинграда!»О чем же еще мы могли говоритьв августе сорок второго?Что фронта «союзник» не хочет открыть?Мы знали – теперь не откроет.Мы слышали отзвук обвалов глухихоттуда, с приволжских откосов!О, как мы читали в тот вечер стихи –солдаты, поэты, матросы.И вдруг, изумляя и радуя взгляд,за ужином скудным и странным,на маленьком блюде – сухой виногради даже вино – по стакану.Мы так наслаждались!«Скажи, капитан,такое богатство – откуда?»«А это от шефов. Узбекистан.Вы правы – похоже на чудо.Мы в дружбе давнишней – Ташкенти «Марат».В осаде о нас не забыли.Сквозь тысячи верст – привезли виногради сирот, маратовских малых ребят,заботливо усыновили».И медленно, тихо поднял капитан,как будто б огромную чашу,неполный и маленький легкий стаканза верность народную нашу.Ташкент, я припомнила этот глоток,как мира, победы и счастья залог,когда мы собрались под кущи твоина праздники в честь Навои.Он длился – щедрейший, обильнейший пир,поэзии торжество…За этот творящий и мыслящий мир –как бились мы все за него!И розы клубились, сияло вино,и воздух звенел от стихов…О родина света, где слиты давнопоэзия жизни и строф!О родина дружбы, где счастье роднит,где не разлучает беда!О родина мира – твой мир сохранитнарод навсегда, навсегда… «Во имя лучшего слова…»
Надежда
«Ничто не вернется…»
«Сегодня вновь растрачено души…»
<Триптих 1949 года>
1
Я не люблю за мной идущих следомпо площадями улицам.Мой путь –мне кажется тогда –стремится к бедам:Скорей дойти до домакак-нибудь.Они в затылок дышат горячо…Сейчас положат рукуна плечо!Я оглянусь: чужимипритворятся,прохожими…Но нас не обмануть: к беде –к БЕДЕ –стремглавидет мой путь.О, только бы: скорей. Домой.УкрытьсяДойти и заперетьсяи вернуться.Во что угодно сразупогрузиться:в вино!в заботы!в бесполезный труд…Но вот уж много дней,как даже домаменя не покидает страхзнакомый,что по СледамИдущие –придут.2
Не будет домаили будет доми легче будетиль еще печальней –об этом годе расскажу потом,о том, как сталоничего не жаль мне.Не жаль стареть.Не жаль тебя терять.Зачем мне красота, любовьи дом уютный, –затем, чтобы молчать?Не-ет, не молчать, а лгать.Лгать и дрожать ежеминутно.Лгать и дрожать:а вдруг – не так солгу?И сразу – унизительная кара.Нет. Больше не хочу и не могу.Сама погибну.Подло – ждать удара!Не женское занятье: пить вино,по кабакам шататься в одиночку…Но я – пила.Мне стало все равно:продлится ли позорная отсрочка.Мне только слез твоихпоследних жаль,в то воскресенье,в темный день погони,когда разлуки каторжная дальоткрылась мне –ясней, чем на ладони…Как плакал ты!Последний в мире светмне хлынул в душу –слез твоих сиянье!Молитвы нет такойи песни нет,чтобы воспеть во мнетвое рыданье.Но… Даже их мне не дают воспеть…В проклятой немоте изнемогаю…И странно знать,что вот придет другая,чтобы тебе с лица их утереть…Живу – тишком.Живу – едва дыша.Припоминая, вижу – повсеместноследы свои оставила душа:то болью, то доверием, то песней…Их время и сомненье не сотрет,не облегчить их никаким побегом,их тут же обнаружити придети уведет меня –Идущий Следом… 3
Я не люблю звонков по телефону,когда за ними разговора нет.«Кто говорит? Я слушаю!»В ответмолчание и гул, подобный стону.Кто позвонил и испугался вдруг,кто замолчал за комнатной стеною?«Далекий мой,желанный,верный друг,не ты ли смолк? Нет, говори со мною!Одною скорбью мы разлучены,одной безмолвной скованы печалью,и все-таки средь этой тишиныпоговорим… Нельзя, чтоб мы молчали!»А может быть, звонил мой давний враг?Хотел узнать, я дома иль не дома?И вот, услышав голос мой знакомый,спокоен стал и отошел на шаг.Нет, я скрываться не хочу, не тщусь.Я всем открыта, точно домочадцам…Но так привыкла с домом я прощаться,что, уходя, забуду – не прощусь.Разлука никакая не страшна:я знаю – я со всеми, не одна…Но, господи, как одиноко вдруг,когда такой настигнут тишиною…Кто б ни был ты,мой враг или мой друг, –я слушаю! Заговори со мною! Пять обращений к трагедии
1
От сердца к сердцу.Только этот путья выбрала тебе. Он прям и страшен.Стремителен. С него не повернуть.Он виден всем и славой не украшен.…………………………………………………..Я говорю за всех, кто здесь погиб.В моих стихах глухие их шаги,их вечное и жаркое дыханье.Я говорю за всех, кто здесь живет,кто проходил огонь, и смерть, и лед,я говорю, как плоть твоя, народ,по праву разделенного страданья…И вот я становлюся многоликой,и многодушной, и многоязыкой.Но мне же суждено самой собойостаться в разных обликах и душах,и в чьем-то горе, в радости чужойсвой тайный стон и тайный шепот слушатьи знать, что ничего не утаишь…Все слышат всё, до скрытого рыданья…И друг придет с ненужным состраданьем,и посмеются недруги мои.Пусть будет так. Я не могу иначе.Не ты ли учишь, Родина, опять:не брать, не ждать и не просить подачекза счастие творить и отдавать.…И вновь я вижу все твои приметы,бессмертный твой, кровавый, горький зной,сорок второй, неистовое летои все живое, вставшее стенойна бой со смертью… 2
Прошло полгода молчаньяс тех пор, как стали клубитьсяв жажде преображенья,в горячей творящей мглетвоих развалин оскалы,твоих защитников лица,легенды твои, которымподобных нет на земле.Прошло полгода молчаньяс тех пор, как мне стала снитьсятвоя свирепая круча –не отвести лица!Как трудно к тебе прорваться,как трудно к тебе пробиться,к тебе, которой вручилавсю жизнь свою – до конца.Но, как сквозь терний колючий,сквозь ложь, клевету, обиды,к тебе – по любой дороге,везде – у чужих и в дому,в вагоне, где о тебе женавзрыд поют инвалиды,в труде, в обычной заботек сиянию твоему.И только с чистейшим сердцем,и только склонив коленотебе присягаю, как знамени,целуя его края, –Трагедия всех трагедий –душа моего поколенья,единственная,прекрасная,большая душа моя. 3
Друзья твердят: «Все средства хороши,чтобы спасти от злобы и напастихоть часть Трагедии,хоть часть души…»А кто сказал, что я делюсь на части?И как мне скрыть – наполовину – страсть,чтоб страстью быть она не перестала?Как мне отдать на зов народа часть,когда и жизни слишком мало?Нет, если боль, то вся душа болит,а радость – вся пред всеми пламенеет.И ей не страх открытой быть велит –ее свобода,та, что всех сильнее.Я так хочу, так верю, так люблю.Не смейте проявлять ко мне участья.Я даже гибели своей не уступлюза ваше принудительное счастье… 4
Когда ж ты запоешь, когдаоткроешь крылья перед всеми?О, возмести хоть миг трудав глухонемое наше время!Я так молю – спеша, скорбя,молю невнятно, немо, глухо…Я так боюсь забыть тебяпод непрерывной пыткой духа.Чем хочешь отомсти: тюрьмой,безмолвием, подобным казни,но дай хоть раз тебя – самой,одной –прослушать без боязни.………………………………………………. Поделиться с друзьями: