Чтение онлайн

Наконец из темноты показалась красная кирпичная кладка. Территория вокруг казарм заросла кустарником и невысокими деревьями: рябина, ирга, шиповник и крыжовник — все было полудикое, какое-то взъерошенное, голое. Да и само здание выглядело печально. Впрочем, сегодня из одной печной трубы шел дым, и это выдавало, что казармы все-таки жилые.

Андрей открыл длинным ключом замок в старой высокой двери и впустил Ленку внутрь. Вошел сам и включил свет.

Увиденное поразило Ленку.

Казармы были большие, рассчитанные на несколько десятков строителей-железнодорожников, как объяснил Андрей. В каждом помещении сохранились печи, и вся крыша была утыкана трубами. А вот пол прогнил. В помещении, которое Андрей отвел себе под кухню, прямо на земле, застеленной советскими вытоптанными коврами, стоял массивный буфет черного дерева, украшенный резьбой, со стеклянными дверцами в верхней части. За стеклом было видно серебряные приборы, стоящие почему-то в огромных пивных кружках, какие-то музыкальные инструменты вроде дудочек и несколько серебряных кубков, уже потемневших от времени. Рядом был платяной шкаф, такой же массивный. В центре — овальный дубовый стол без скатерти, с поверхностью, исцарапанной и заляпанной пятнами от тарелок и кружек, в центре стола — огромный серебряный подсвечник без свечей, вокруг венские стулья, местами рассохшиеся от времени и температурных перепадов. С этой антикварной роскошью резко контрастировала пластиковая раковина с рукомойником, явно купленная в магазине «ВСЕ ДЛЯ САДА», который Ленка видела в Николаевке. Такие штуки ставили обычно на улице, чтобы было удобно мыть руки, не возвращаясь в дом. Над рукомойником висели советские часы с кукушкой. На дешевом сером столе высились горы разномастной посуды: большие и маленькие тарелки, супницы, чашки и блюдца, а еще стояли вполне обычный современный чайник и газовая конфорка, подсоединенная к баллону на полу. Похоже, тут хозяин готовил себе еду. Под столом, рядом с газовым баллоном, Ленка заметила самогонный аппарат, прикрытый тряпкой.

Отсюда же, из кухни, начинался темный коридор, из которого можно было попасть в другие комнаты, но двери в них были плотно затворены. Только одна дверь была слегка приоткрыта, и в щель тонким лучиком прорывался неяркий свет ночника.

Андрей прошел через кухню к чайнику и включил его, не оборачиваясь на Ленку и ничего не говоря. Та медленно скользила взглядом по старинной мебели, едва не открыв рот от удивления.

Хозяин казарм налил себе кипяток, высыпал в кружку пакетик растворимого кофе «Три в одном» и спросил, громко стуча ложкой:

— Нравится?

Кружка, кстати, была самая обычная, современная, с надписью «Любимому».

Над лысой блестящей головой Андрея кружилась еще одна жирная черная муха. Откуда мухи в такое время года?— Да, — растерянно произнесла Ленка, не зная, как прокомментировать то, что она видела.

— Это мне от предков моих досталось. Здесь не все, конечно. Старинный род, такие дела. Я вообще в Сумраково временно, скоро в город переезжаю. Пока квартиру присматриваю, — сообщил Андрей, сделав шумный глоток.— Понимаю. Так а барабашка ваш где?

— На бороде! — Андрей гоготнул. — Если бы я знал, где он, я бы его сам выпер!

— Догадываюсь… — Ленка снова начинала злиться. До чего же неприятный тип этот Андрей! — Где вы его слышите? Где хулиганит?

— А, так прямо здесь! Стоит свет погасить, как оно посуду давай бить, мебель крушить, звон стоит жуткий. А войду в кухню — тишина. И посуда не битая, и шкафы не тронуты. Черт-те что!

Андрей отхлебывал кофе и снова улыбался. Ленка никак не могла понять, издевается он над ней, придумывает на ходу или чего-то недоговаривает.

— Только звон и грохот, больше ничего? — уточнила она.

— Ну… — замялся Андрей.

— Рассказывайте. Давайте как врачу — без утайки.

— Оно стонет. — Тут Андрей поставил кружку на буфет и доверительно потянулся к Ленкиному уху. — Протяжно так. Тяжело. По-женски…

Ленке на секунду стало смешно, и она отвела глаза, чтобы не хихикнуть. Ее взгляд непроизвольно скользнул под стол и уперся в дистиллятор. Андрей это заметил.

— Гоню на продажу! — резко сказал он. — Я не алкаш! И потом, «тетя-врач», ты сама спросила! Так что нечего теперь коситься!

Ленка поняла, что еще секунда — и он ее выгонит. А может, и к лучшему? Не придется тут полночи торчать, чтобы услышать…

И тут она услышала.

Словно по заказу, откуда-то из недр большого старого дома долетел слабый, но все же хорошо различимый стон. Голос был действительно женский. Ленка с удивлением поняла, что Андрею от этого стона и правда не по себе: несмотря на то что лицо его оставалось невозмутимым, он вздрогнул и даже немного побледнел.

Впрочем, и у нее самой пробежали мурашки — стон был такой пронзительный, что леденела душа.

Из коридора резко дыхнуло ледяным воздухом, стон повторился ближе, и Ленка увидела ее: высокая, полная, с круглым оплывшим лицом, двойным подбородком и взлохмаченными седыми волосами, в изъеденном молью длинном красном вязаном кардигане, с маникюром и огромным рубином на указательном пальце правой руки, —покойница выплыла из темноты железнодорожных казарм, встала, невидимая для Андрея, прямо напротив него и снова застонала.

Ленке показалось, что бородатый наглец почернел, а голова его будто превратилась в череп с темными впадинами вместо глаз и носа и обнаженными полусгнившими зубами там, где должны быть губы. В тот же миг старуха исчезла, а Андрей неловко присел на старый стул, забрал с буфета, едва не пролив, свой кофе и сделал большой глоток.

— Ну что, «тетя-врач», какой диагноз? — спросил он неестественно бодро. — Я надеюсь, ты сама все слышала?— Слышала, — задумчиво сказала Ленка.

Она невольно погладила себя по животу, словно успокаивая… Хотя почему «словно»? Ну да: успокаивая и себя, и ребенка.

Потом Ленка задумчиво отвернулась от Андрея и провела пальчиком по влажному кофейному кругу, который остался на антикварной мебели от кружки Андрея. Рядом были отчетливо видны такие же, но уже подсохшие круги. Не бережет хозяин свой антиквариат.

— И? — Андрей сделал еще один шумный глоток кофе за спиной у Ленки.

— Ну да, это мертвец…

— И?

— Что «и»? — Ленку мучило ощущение, что здесь что-то не так. Но что не так? Что именно ее тревожит, понять не могла. Ее вдруг охватила какая-то тревога, и источник ее был не ясен, а потому делалось по-настоящему жутко. Хотелось сбежать из казарм, причем как можно быстрее.

— Так ты прогонишь этого мертвеца или что? Ведьма, ау, работать будем?! — Андрей достал из кармана тысячу и покрутил ей у Ленкиного лица, словно только деньги и могли ее заинтересовать.

— Я не ведьма, — в который раз за этот вечер повторила Ленка. — Мне надо разобраться, почему эта неупокоенная женщина стонет. Откуда она тут. Тогда я смогу помочь ей уйти, и вас она больше не побеспокоит.

* * *

Вернувшись в отцовский дом, Ленка почувствовала, как страх начал наконец отпускать ее. Тело расслабилось, боль в животе утихла, стало легче дышать. Может, не стоит ввязываться в это дело? Вдруг там не только эта пожилая женщина в красном? В таком старом доме может и нечисть поселиться — и, в отличие от покойников, остаться для Ленки совершенно невидимой. Ее дар подразумевал, что она может увидеть души неупокоенных, но разглядеть существ из параллельного мира, которые, по преданиям, живут рядом с человеком и паразитируют на нем, — нет.«Низшие духи» — кажется, так называла их прабабушка. И всегда говорила, что лучше их не трогать. Среди знакомых по детским сказкам домовых, банников и леших есть и те, о ком народная молва позабыла. Да только это не значит, что они потеряли силу.

— Если почуешь взгляд на себе тяжелый — такой, что в макушке засвербит, — а рядом нет никого, то скажи: «Чур меня!» Оно и отстанет, — учила ее прабабушка.

— А кто? Кто смотрит? — спрашивала она, не понимая.

— Есть, внучка, такие имена, которые и произносить-то нельзя…

Из воспоминаний Ленку вырвал грохот на втором этаже. И тут же с лестницы дыхнуло холодом, совсем как полчаса назад — от призрака старухи в красном. Но вот запаха могильной земли, как от мертвеца, не было. В дом непрошено ворвался свежий воздух с улицы.