Чтение онлайн

–– А нам сеньор Мартелли говорил, что ты должен приехать из Рима, но мы не ожидали, что так скоро!.. – воскликнул Андреа Салаино.

–– Почему?!

–– Ну, так как же?!.. Потому что ты покинул Рим с остатками Церковного войска дона Чезаре Борджа и ушёл с ним куда-то в Апеннины!.. Значит, почтовый курьер гонфалоньера Совета Десяти, сеньора Пьеро Содерини, догнал тебя уже в пути!.. – весёлым смехом ответил Андреа. – Как мы рады, что ты вернулся!..

–– Нет-нет, друзья, вы что-то путаете! – обнимал их Леонардо. – Ни с каким войском из Рима я никуда не уходил, никто меня не догонял и письма от гонфалоньера Содерини не вручал!.. Я его получил в Риме, а передал мне его камерарий гостиничного двора, положив на рабочий стол в мастерской в моё отсутствие!.. А где сеньор Мартелли?

–– В палаццо Спини, в палате иностранных дел Совета Синьории! – ответил Джованни Бельтраффио. – Придёт только вечером! Там у них какая-то встреча с венецианскими каналостроителями…

–– С каналостроителями?! – насторожился Леонардо.

Он отстранился от встречающих, и всеобщая радость замерла, зависнув в воздухе.

–– Да! – дёрнул одним плечом Джованни. – А что так взволновало вас, мессере Леонардо?

–– Странно… – потёр Леонардо пальцами лоб. – Зачем тогда я им понадобился?!

–– Вот сеньор Мартелли придёт, и ты всё у него узнаешь! – опять обняла его Матурина и, прислонившись к уху, шепнула: – А у Лизы месяц назад, в начале августа, родилась девочка!.. Она назвала её Катариной!

У Леонардо ёкнуло сердце и так сдавило в груди, что он перестал дышать.

–– Девочка?!.. Катариной?!.. – почти беззвучно повторили его губы.

Матурина отпрянула от него и, сияя от счастья, молча, сомкнула веки. Он подхватил её за талию и, как дорогого малыша, подбросил в воздух, словно это она была мамой новорождённой девочки. Ученики и Зороастро, поняв, что у них предстоит небольшой личный разговор, удалились в мастерскую, оставив их наедине. Прежде чем расспросить Матурину о Лизе и о новорождённой малышке, Леонардо скинул с себя мокрую одежду и, переодевшись в сухую, расположился в уютном кресле у жарко горящего камина. Матурина налила бокал красного вина, вспенившегося рубиновой пеной, и подала ему, чтобы он быстрее согрелся. Глядя на лопающиеся пузырьки пены сквозь тонкое стекло, распространяющие по гостиной приятный аромат виноградной лозы, Леонардо почувствовал приятную истому.

–– Никогда не думал, что возвращение домой можно ощутить как блаженство! – сладкой безмятежностью протянул он. – Оказывается, удовольствие можно получить от совершенно незначительных вещей… Что это?!.. Я старею? – повёл он правой бровью, устремив взгляд на Матурину.

Она подошла к нему, села ему на колени и, заглянув в глаза, улыбнулась.

–– Нет, Леонар, твой возраст как будто остановился, и ты по-прежнему всё такой же молодой, как и раньше; такой, когда я встретила тебя в первый раз свернувшимся калачиком у водосточной трубы на крыльце бывшей мастерской Паоло Тосканелли в переулке Валетто!.. Ты так же силён, и твои волосы, несмотря на пережитые волнения, не поменяли золотого блеска молодости на серебро мудрой зрелости!

–– Ты рада за нас?! – напрямую спросил Леонардо, давая понять ударением интонации на слове «нас», что он имеет в виду себя, мону Лизу и новорождённую Катарину.

–– Конечно, мой милый Леонар! – прикоснулась она губами к его волосам.

–– Как удивительно складываются человеческие судьбы, и как неимоверно мне хочется разгадать тайну их составления!.. – обратил он взгляд вверх, и его глаза наполнились покорностью мольбы. – Ты, Господи, – Вечность! Твоя всепроникающая десница – Время – надёжно сжимает этот источник живых сокровищ в своей руке, роняя их на землю сквозь пальцы: кого в течение бурной реки, кого в трясину болота, кого на плодородную почву; а кто-то разбивается вдребезги, падая на камни… – бесконечное количество судеб!.. И Ты управляешь всем, что есть, в созданном тобой Мире! Я знаю, что ты не раскроешь мне этой тайны, потому что распоряжаться судьбами можешь только Ты!.. А тот, кто её узнает, будет немедленно умерщвлён тобой! Никому Ты не позволишь соблазниться Твоей привилегией… Но я всё равно буду искать способы разгадать твой невидимый посыл, истекающий из Твоей всепроникающей десницы: не ради того чтобы подобно дьяволу занять Твоё место, а для того чтобы изнутри увидеть всё Твоё бесконечное Величие!.. Как – ответь мне – человек, спасший меня, в которого я был влюблён, исчезает из моей жизни, а я из его?.. А потом по прошествии времени…

–– … он спасает меня от ненавистного мужа! – пальчиком коснулась Матурина его кончика носа.

–– Да!.. И почему…

–– Потому что от спасения остаётся благодарность, а Любовь зарождается иначе, мой милый Леонар! – опять ласково опередила ответом Матурина его вопрос. – Так, как, наверное, появилась в твоей жизни Лиза, – из света солнечных лучей!.. А то, что было между нами, что ты принимал за Любовь, увы, было всего лишь твоей сердечной благодарностью на моё к тебе сострадание! Бог знал об этом, а потому и разлучил нас! По прошествии времени он вновь нас свёл, чтобы ты смог отплатить мне тем же состраданием, с каким когда-то отнеслась к тебе я!.. И вот мы с тобой теперь просто – духовные друзья!

У Леонардо глоток вина застрял в горле, он поперхнулся и закашлялся. Матурина, видя, как он растерялся, рассмеялась. Она встала с его колен, взяла из его рук бокал и позволила откашляться и прийти в себя.

–– Видит Бог: ты и в самом деле самая мудрая из всех женщин, попавшихся мне на моём жизненном пути! – с восхищением посмотрел на неё Леонардо и поцеловал ей руку. – Господи, спасибо, что ты одарил меня таким чудесным человеком! – опять устремил он взгляд вверх. – Что бы я делал без неё?!

–– А что бы я делала без тебя?! – присела она на корточки перед ним и, подав ему снова бокал с вином, томно вздохнула. – Лиза не нарадуется на дочь и ждёт не дождётся тебя, Леонар!.. Но вам надо быть осторожней… Её муж, сеньор Франческо Джоконда, подозревает… – участилось её дыхание от волнения. – Он, как узнал, что дон Чезаре Борджа низложен из Знаменосцев Римской Церкви, сразу осмелел… Сеньору Пьеро Мартелли приходилось вмешиваться в их взаимоотношения неделю назад, когда он устроил ей скандал по поводу родившегося ребёнка… Ища спасения, Лиза прибежала сюда с девочкой на руках, заплаканная… Сеньор Мартелли высказал ему, что ты не арестован вместе с доном Чезаре Борджа и скоро приедешь сюда по приглашению гонфалоньера Пьеро Содерини, – только это остановило сеньора Франческо Джоконда от дальнейшего буйства!

Леонардо налился кровью до такой степени, что его глаза, казалось, сейчас закипят.

–– Осмелел, торговец козлинобородой плешью! – процедил он сквозь зубы. – Ну да ладно… Не сегодня – завтра я его увижу, и тогда пусть молится всем своим ангелам-хранителям и святым покровителям! – он подавил в себе приступ нарастающей ярости и уже сдержанно и тихо обратился к Матурине: – А ты, мой друг, сходи к ней… под предлогом, что я ещё не закончил её портрета …

–– Я поняла, Леонар! – чмокнула она его в щеку.

–– И чтоб с девочкой…

–– Разумеется!

Матурина стала собираться. Леонардо, упёршись взглядом в яркие лепестки сполохов каминного огня, задумался над тем, что она ему рассказала. Сеньора Франческо Джоконда не избрали приором в Мария дель Фьоре из двенадцати выставленных кандидатов-буономини, но это было ещё при Александре VI Борджа. «А что-то будет в предстоящие выборы?! – мысленно задался он вопросом. – Если выбор падёт на него, то, судя по его отношению к Лизе, её и меня ждёт инквизиция!..»

–– Чёрт бы побрал эту «святую мать»!.. – в сердцах, несдержанно, выпалил он и испуганно обернулся; к его облегчению, Матурина уже ушла, и никто его отчаянного возгласа не слышал.

Поставив на камин недопитый бокал вина, Леонардо пошёл в сауну ополоснуться с дороги. Вымывшись и переодевшись во всё чистое, он незамедлительно отправился в мастерскую, чтобы поговорить с учениками об их делах, успехах, о личной жизни и многом другом. Последние годы давали мало времени для его общения с ними, и при встрече он почувствовал недостающую потребность в этом как со своей, так и с их стороны. Его появление в мастерской они восприняли ликованием. Леонардо сразу приступил к осмотру их картин. Джованни Бельтраффио, подражая ему, работал изобретёнными им масляными красками; Чезаре да Сесто и Андреа Салаино предпочтение отдавали яичной темпере. Преуспел в большем изобразительном искусстве Джованни Бельтраффио. Его работы вызвали одобрение Леонардо, чего он не мог выразить Чезаре и в особенности Андреа, картины которого улыбались зрителю откровенной ленью и разгильдяйством. Однако он был его любимчиком, а потому, немного на него посетовав, Леонардо простил ему равнодушие к работе ввиду его ещё совсем юного возраста.