Лепрозорий
Шрифт:
Всех охотниц, бывших на болотах вместе с Алисой, предстояло допросить. Знали ли они, что задумала их командир? Согласны ли были подставить ангелов?
Но Лион не мог понять самого важного — предавала ли Мерт империю?
***
Раун медленно шел по дорожке кладбища, погруженный в свои мысли. Его пегас плелся следом, постукивая по каменной кладке и иногда фыркая – атмосфера сада мертвых пугала зверя.
Ворон все не мог решить, что он скажет ей. Как объяснит, что она больше не Магистр и не Охотница, а просто-напросто заключенная ангельской тюрьмы. Вдруг она будет сопротивляться? Откажется? Нападет, желая убить его?
– Раун? – тихо окликнула она его. И он поднял голову на голос.
Кирана сидела в ногах Люциферы и крепко прижимала к груди лиловые часы Хильды. Торопливо шмыгнула оленьим носом и наклонила голову, ожидая ответа.
– Я по приказу генерала, - ворон кивнул.
– Не зачитывай, так скажи, - грустно отозвалась она, поджимая ноги.
И Раун глубоко вздохнул.
– Лион приказал всех Охотниц изолировать и допросить. Алиса снова дала Люции сбежать, и теперь все вы под подозрением. Даже Магистры.
Кирана отвернулась, спрятав лицо под капюшоном, прижала часы к груди.
– Это было вопросом времени, - дрогнувшим голосом отозвалась она и спрыгнула с постамента-кладбища. – Я сама дойду, хорошо? Или у тебя приказ сопровождать меня?
– Боюсь, не дойдешь. Охотниц определили в одиннадцатый сектор, - Раун щелчком пальцев подозвал пегаса и, подхватив его за поводья, подвел к Киране.
– Это тот, что рядом с кошкой? – охотница вернула часы на место и, будто прощаясь, погладила их по стеклу. Кристаллы вспыхнули в ответ.
– Да, садись.
– Я тут подумала, - прошептала Кирана, осторожно подходя к крылатому коню сбоку. Резко выдохнула, собравшись с мыслями, и повернулась к ворону. – Люция отвратительно метает ножи – она не могла убить охотниц ими. Я думаю…
– Алису уже обвиняют в намеренном убийстве отряда. Тут ты немного опоздала с догадками. Но, - Раун подал руку охотнице и помог забраться на пегаса. Кирана поерзала в седле, вставляя сапоги в стремена, и глянула на него сверху вниз. – Но у меня есть одно доказательство, - и ворон вынул из потайного кармана кителя платок с генеральским гербом. Внутри были ножи. – Все шесть принадлежат Алисе. Сомнений быть просто не может.
– Что будешь делать? – усмехнулась Кирана, потуже затягивая шнуровку капюшона. – У меня теперь связаны руки.
– Еще не решил.
Охотница понимающе кивнула и отстраненно махнула рукой, заканчивая разговор. Раун оттолкнулся от земли и поднялся в небо, коротко свистнул, и конь покорно развернулся. Кирана проводила взглядом кладбище Люциферы, до боли стиснула в пальцах луку седла и уставилась пегасу в холку. Он резво проскакал по мощеной дороге и, тяжело взмахнув крыльями, оттолкнулся. Ветер подхватил его и помрачневшую всадницу, растрепал гриву и ее капюшон, и остался звенеть в ушах. Раун что-то командовал пегасу, направляя в потоке, но Кирана не думала о нем. Все ее мысли занимала предательница, убившая сестру. Что бы сделала Хильда на ее месте? Что должна сделать она сама?
Но в голове отчаянно бились слова из лекций, что читала она сама, а когда-то – читали ей. «Прости врага своего. Не можешь простить – убей!»
***
Алиса медленно брела по коридору тюрьмы и смотрела, как волочатся по полу сизые крылья Хоорса. На нее сыпались проклятья, обвинения, угрозы, но она переставляла ноги и пыталась не слышать ни слова. Девочки просто напуганы, они в ужасе, им больно после пыток, им обидно, горько, грустно. Они ведь на самом деле не ненавидят ее так, как кричат.
Лодыжка противно хрустнула, и ящерица едва не упала на камни. Встрепенулась, удержав равновесие, и тяжелые цепи зазвенели, отдаваясь гулом в тюремных сводах. Алиса едва успела отскочить, чтобы охотницы, тянущие руки сквозь решетки, не схватили ее за волосы. Голова все еще ныла после прошлого раза, она думала, они снимут скальп и выцарапают ей глаза, не меньше.
– Ты заслужила. Хильде было больнее, - послышался тихий спокойный голос среди криков и ора. И Алиса против воли повернулась.
В одиночной камере у решетки сидела Кирана – Магистр и охотница из клана оленя. Глубокие тени залегли под глазами, тяжелый росчерк плети запекшейся кровью рассекал лицо от носа до уха, синие губы чуть подрагивали.
– Я ненавижу тебя. Пусть тебе будет так же больно, как всем нам! Как мне…
Алиса остановилась и поджала губы, слушая охотницу. Та единственная не кричала, а только обводила блуждающим взглядом больших оленьих глаз ящерицу, и бормотала под нос.
– За что ты убила ее? За что? – шептала охотница, казалось, в пустоту. – Все ради Люциферы, и ничего – ради нас. Мы выбрали тебя, мы поклялись умереть за тебя. А ты…
– Я не убивала Хильду, - проронила Алиса, подходя к решетке поближе. Она не боялась Кираны.
Та встрепенулась, будто только сейчас поняла, что видение главы Охотниц не иллюзорно, и с презрением посмотрела ей в глаза.
– Ты лжешь. Ты убила свой отряд, я знаю. Ты убила их. Убила! Убила их всех! – процедила Кирана сквозь зубы, поднимаясь. Ноги едва ее удержали.
– Да, я не собиралась лгать. Я убила весь отряд, предала всех охотниц, что доверились мне. Но Хильду… Хильду я не убивала.
– Пусть тебе будет так же больно, как всем нам, вместе взятым. Ты не заслужила пощады. Мы ненавидим тебя. Ты чудовище. Ты самодурка, и хуже этого быть не может, - горько чеканила слова Кирана, привалившись грудью к решетке.
– И потому я здесь. Я готова ответить за все, что сделала. Прости, что так вышло, - Алиса мотнула головой и виновато повела плечом, хотела было сказать еще, но не успела даже открыть рот.
Охотница в одно мгновение схватила ее за волосы и с силой ударила лицом о решетку, прижала за затылок и, наклонившись, поравнялась с Алисой глазами.
– Я уничтожу тебя, слышишь?! Они не убьют тебя, нет, они никогда так не делают, они же ангелы, не то, что мы! Ты выживешь, да. А потом я найду тебя. И ты пожалеешь, обо всем пожалеешь!
Алиса облизнула разбитые губы и наморщила лоб. От виска тонкой струйкой стекала кровь к подбородку, треснувшие чешуйки больно впивались в кожу, а волосы на затылке практически звенели – и тем ощутимее, чем сильнее Кирана сжимала кулак.
– Я заставлю тебя почувствовать себя на месте Хильды. На моем месте. На месте всех нас. Самодурка. Ты не бестолковая ящерица – Люцифера ошиблась, ты самая настоящая гадюка.