Чтение онлайн

— А сейчас просто дай мне вторую руку, Кира. Будет весело, обещаю.

Впрочем, в шабаше не было ничего веселого. Народная молва считает шабаш безумной оргией, и меня это не удивляло. Люди любят приписывать другим свои низменные наклонности. Но для ведьм шабаш прежде всего был работой. Тяжелой и трудной работой, после которой несколько дней будешь лежать пластом.

Хотелось надеяться, что мой корсет ее выдержит и поможет восстановиться.

Кира послушно дала мне вторую руку. Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Надо было сосредоточиться и сделать то, о чем я только читала.

Инквизиция настолько яростно и жестоко сражалась с шабашами, что большинство ведьм только слышали о них, но не участвовали.

Пальцы накрыло нестерпимым зудом — там концентрировалась энергия. Еще мгновение — и она рванулась вперед зеленоватыми змеями, сотканными из тумана. Руки Киры дрогнули в моих ладонях, но она не пыталась освободиться.

Умница. Ты просто умница, девочка.

А теперь потерпи немного.

В следующий миг меня накрыло тьмой — настолько густой и непроницаемой, что можно было забыть о том, что есть свет. Я рванулась вперед: не зная дороги, по наитию. Тьма окутывала меня тяжелым сминающим покрывалом, в ней не было ничего, в ней все угасало.

Таким теперь был разум Киры. Тьма и ничего, кроме тьмы.

На какой-то миг мне показалось, что я могу потерять здесь себя. Просто не найду выхода и навеки останусь блуждать во мраке, понятия не имея, куда иду.

Это было настолько жутко, что я снова рванулась вперед и наконец-то увидела свет. Еще один рывок — и тьма осталась позади, рассеялась, утекла туманом.

Это был лес: еловый, мрачный, давящий. В прохладном воздухе висела дождевая взвесь, и девушка в красном плаще все ниже надвигала капюшон, пытаясь закрыться от мелких ледяных капель. Я чувствовала ее страх — такой, от которого подгибаются ноги, а тело покрывается потом. Там, впереди, за деревьями ее ждали. Девушка не знала, кто встретит ее в конце тоненькой тропинки, но от них не стоило ждать ничего хорошего.

— Пойдем вместе? — предложила я. Девушка обернулась, и я увидела Киру.

Сейчас в ее лице не было ни капли безумия. Просто испуг, который сменился облегчением и надеждой при моем появлении.

— Кто вы? — спросила она, чуть не плача. — Я заблудилась, я…

— Я доктор Инга Рихтер, — ответила я и протянула Кире руку. — Я здесь, чтобы помочь тебе.

Инга не взяла ее. Взгляд девушки потемнел.

— Вас послал Арн? Я здесь из-за него. Мама ушла из-за него. Это он во всем виноват!

Интересно, кто ей все это внушил? Жизнь с отцом, бабушкой и старшим братом с памятью о матери, которая окутывала их семью, словно прогнивший затхлый саван? Или те, кто похитил Киру и не хотел, чтобы я докопалась до правды?

В одном Кира была права: это действительно был темный лес.

— Я пришла сюда, чтобы тебе помочь, — миролюбиво промолвила я. — И я не боюсь волков. А ты?

Кира взвизгнула от страха и наконец-то схватила меня за руку. Из-за деревьев медленно выступили гибкие белые тени и сгустились в волчьи фигуры. Огромные белые звери пока не нападали. Делая осторожные шаги, они окружили нас с Кирой, и я почувствовала, как у меня от страха заболел живот.

Нельзя им показывать, что ты их боишься. Кем бы ни были эти волки — настоящими животными-проводниками, мыслями Киры или злыми духами — они не должны учуять нашего страха.

Я впервые видела волков настолько близко. Золотистые глаза смотрели на нас без злобы — настороженно и властно.

— Куда они хотят нас привести? — спросила я. По щекам Киры катились слезы.

— Не знаю, — ответила она. — Тут везде лес.

А в следующий миг над нами снова сгустилась тьма и выбросила меня на диван в гостиной.

— Болит, — капризно жаловалась Кира, показывая на голову. После того, как первый сеанс закончился, доктор Хаунд сделала ей укол успокоительного и торопливо увела из гостиной. Если я сначала понравилась к Эмме, то теперь она начинала испытывать ко мне некую неприязнь.

Так бабушка, обожающая внука, недолюбливает строгую учительницу.

Я по-прежнему сидела на диване, с болезненной гримасой терла виски и вспоминала: лес, волки, тропинка.

Подсознание зашифровывало информацию в особых символах. Лес — это жизнь, в которой заблудилась Кира. Волки — это могут быть одновременно похитители и близкие люди. В том числе, брат. Тропинка — дорога на свободу или в тюрьму.

— Вы что-то увидели? — спросил Виланд. Он присел было на край дивана, но потом поднялся и принялся мерить гостиную нарочито резкими широкими шагами. Ему сделалось не по себе от того, что он забылся и сел рядом со мной.

Я была ведьмой. Виланд уже начал видеть во мне человека, но ему предстояло пройти очень долгий путь. Почти такой же тяжелый, как тропа в лесу с волками.

— Да, — кивнула я. — Мне удалось проникнуть в ее разум. Там как раз то, что снится Кире: лес и волки. Тропа, которая ведет через этот лес. Страх. В следующий раз я попробую пройти вместе с ней.

Виланд нахмурился.

— Когда это будет?

Я пожала плечами. Мой корсет сначала казался мне довольно легким, пусть и не слишком удобным. Но сейчас он лежал на моем теле, словно рыцарские латы.

И это было тяжело.

— Послезавтра, — ответила я. — Мне нужно окончательно оправиться и посмотреть, как наш первый опыт повлиял на Киру.

Виланд кивнул. Снова заходил по гостиной. Ему было странно. Непривычно, неловко, неправильно. Он всю жизнь сражался с ведьмами — и теперь в его доме их было целых две. И обе без печатей. И провели шабаш. А он, инквизитор, не только не помешал всему этому — он организовал шабаш своими руками.

Будет тут непривычно.

— Она сказала вам, что это все из-за меня? — поинтересовался Виланд. Я вопросительно подняла бровь и ответила вопросом на вопрос:

— Почему вы думаете, что она должна была так сказать?

Виланд усмехнулся.

— Это было первым, что она мне сказала, когда вернулась, — он дотронулся до виска, словно пытался справиться с головной болью. — Там было полно полиции, репортеры друг на дружку лезли… Я еле к ней пробился. Помню, не сразу узнал ее, так она похудела.

Виланд наконец-то перестал ходить и почти рухнул в кресло. Я молчала. Я слушала. Это было моим главным навыком: уметь молчать и слушать так, чтобы человек продолжал говорить.

— Кричу ей: «Кира! Кира, это я!» — продолжал он. Если бы кто-то увидел нервную и жалкую улыбку, которая на мгновение скользнула по губам Виланда, то не поверил бы, что он вообще способен так улыбаться. — Она посмотрела на меня и сказала: «Все из-за тебя, Арн. Это все из-за тебя».