Чтение онлайн

И все закончится. Виланд никогда не узнает, кто похитил его сестру.

Сколько таких девушек похищено по стране? Сколько тех, кому не повезло иметь в братьях старшего советника Виланда?

Оставался один способ — он не спас бы меня, но позволил выгадать время.

И я послала нервный импульс в солнечное сплетение и обмякла на кровати, потеряв сознание.

Не знаю, сколько я плавала в сонной тьме. Но потом во тьму проник тихий скрип двери — я очнулась и увидела, что палата погружена во мрак. За окнами царила глухая ночь.

Рядом, по счастью, не было ни Шумана, ни врачей, ни полиции. Они сочли меня слишком слабой для допроса.

Вернутся утром. Обязательно вернутся.

В следующий момент я увидела того, кто открыл дверь, и удивленно ахнула.

— Тихо, — едва слышно сказал Арн Виланд. — Это я.

— Что вы тут делаете? — испуганно прошептала я. Появление Виланда испугало меня чуть ли не сильнее Шумана с полицией.

Вот уж точно: никогда не знаешь, откуда к тебе придет помощь. Хотелось надеяться, что это именно она.

Виланд бесшумно прикрыл дверь и прошел к моей кровати. Окинул пристальным взглядом скорлупу корсета, и я почему-то ощутила почти девическую стыдливость.

На больничной койке ты всегда слаб. И становишься еще слабее, когда на тебя смотрят вот так, оценивающим тяжелым взглядом. Когда на тебя смотрит инквизитор, который ненавидит ведьм.

— У вас была бомба? — негромко спросил Виланд.

— Нет, конечно! — воскликнула я. — Откуда? Послушайте, — сейчас надо было все ему сказать, пока у меня была возможность говорить. — Покушались не на моего куратора. Устранить хотели именно меня. И теперь мне светит обвинение в покушении на убийство… — в горле запершило так, что на глазах выступили слезы. — Потому что я могу выяснить, что случилось с вашей сестрой.

Виланд понимающе кивнул. Сейчас, в полумраке, без своего делового костюма с иголочки, а в простом свитере, мягко обнимавшем тело, и джинсах, он был похож скорее на благородного разбойника, чем на инквизитора. На Робина Гутту, который спасал несчастных страдающих красавиц от монстров и насильников.

— Я так и думал, — кивнул он. — Я вам верю, Инга. Подняться сможете?

— Попробую, — сказала я, невольно вздохнув с облегчением. Надо же, Выродок Арн — и на моей стороне! Повезло, без шуток.

Но вот встать с кровати мне не удалось. Какое-то время я возилась на простыне, словно черепаха, которую шутки ради перевернули на спину. Вспотела, чувствовала себя уродливой и неуклюжей — наконец, протянула Виланду руку и сказала:

— Помогите.

Это был очень тонкий момент. Ведьма обращалась за помощью к инквизитору — должно быть, история такого не знала. В босые ступни уткнулись гладкие ледяные плиты пола: Виланд поставил меня на ноги и произнес:

— Теперь пойдем. Тихо и быстро. Что бы ни случилось, держитесь у меня за спиной.

Мне одновременно сделалось очень смешно и очень страшно.

— Организуете мне побег? — спросила я. Лицо Виланда осталось спокойным и строгим.

— Будем считать, что так, — ответил он.

Мы бесшумно выскользнули в коридор, погруженный в полумрак. Весь этаж спал. Откуда-то доносилось негромкое бормотание телевизора: должно быть, дежурный врач сидит в кабинете и сражается со сном.

Я всегда знала, что ночью в больницах какая-то особенная, давящая атмосфера. Словно все плохое, что копится в этих стенах днем, после захода солнца набирает силы, поднимает голову и делает шаг по белым плитам пола. Его некому остановить. Врачи и медсестры устали и дремлют в ожидании конца смены, а люди в палатах слишком слабы, чтоб бороться.

Будто отзываясь на мои мысли, корсет негромко пискнул, и панель управления снова налилась красным. Виланд недовольно обернулся на меня, я развела руками. Мол, очень стараюсь, но ничего не могу поделать. Я действительно пострадала.

Виланд осторожно приоткрыл одну из дверей, и мы выскользнули на боковую лестницу, озаренную тусклым светом мерно гудящих ламп. Чем ниже мы спускались, тем громче становились голоса: больница жила, на первом этаже дежурили врачи, и белые машины «скорой помощи» привозили пациентов в приемный покой.

— Выйдем на стоянку, — прошептал Виланд. — Как вы?

— Держусь, — ответила я. Боль медленно пульсировала в теле, наливалась в животе, дрожала под ребрами. И все-таки я везунчик — Ульрих-то лежит в коме.

Да и жив ли он вообще? Может быть, в эту минуту санитары увозят его тело в морг — а Шуман, которому наверняка доложили о смерти коллеги, готовится рвать меня голыми руками.

Наконец мы спустились на первый этаж, умудрившись никому не попасться на глаза. Я едва шла, несмотря на работу корсета. Виланд толкнул неприметную дверь с надписью «Эвакуационный выход», и я заметила, что замок, висевший на ней, довольно грубо взломан.

Мы вынырнули в ночь. Выход на стоянку был ярко освещен: справа под фонарями стояли несколько машин «скорой помощи», за ними я увидела голубой седан полицейского экипажа. Ясно, это по мою душеньку. Интересно, когда стражи порядка обнаружат мое исчезновение?

Словно отзываясь на мои мысли, где-то за нашими спинами завизжала сирена. Хлопнули двери голубого седана: уже знакомые мне офицеры выскочили из машины и кинулись к входу.

Хорошо, что они сочли меня слишком слабой для побега и не остались в коридоре.

— Вперед! — прошипел Виланд и потянул меня за руку куда-то влево: там на контрасте с ярко освещенным входом в приемный покой царил полный мрак. В него мы и нырнули: мягко пикнул электронный замок, и Виланд практически втолкнул меня на заднее сиденье машины.

Кажется, получилось!

В следующий миг машина вырвалась на дорогу и помчалась в сторону ворот. Я услышала сначала один хлопок, потом второй, и машинально попробовала пригнуться и закрыть голову. Корсет взвыл, и уже второе окошко налилось красным, словно советовало мне не дергаться.

— Они стреляют? — испуганно спросила я. — В нас?

Жизнь ведьмы — всегда охота, но в меня никто и никогда еще не стрелял. Как-то обходилось. Я была законопослушной зарегистрированной ведьмой и подумать не могла, что надо мной в прямом смысле слова будут свистеть пули.

Виланд выругался. Машина вильнула на дороге, послышался еще один хлопок, и заднее стекло осыпалось лавиной осколков. Я по-прежнему барахталась на сиденье, закрывая голову, и повторяла снова и снова: не кричать, только не кричать.