Лесной дом
Шрифт:
– Ох, спасибо тебе, колдун! А как невесту найду - тебя сватом сделаю!
– Спасибо тебе, хозяин, но не надо мне такой чести, я уж так просто порадуюсь твоему счастью! За здоровье молодых стопочки три выпью!
Водяник спрыгнул с колеса и с едва слышным всплеском ушел под воду, вынырнул и заговорил серьезно, всматриваясь в лицо мельника:
– Ты, колдун, это, Степку-то благослови, Рогдай - он путный оборотень, да и любит дочь твою. А этот старый гриб из усадьбы чего-то разозлился на нее и козни строит. Мне ундина, что в колодце там живет, говорила. Наши-то в обиду Степку не дадут, но вот люди... Много их, колдун. И когда они становятся толпой, тут хоть вся нечисть забором стань - затопчут.
Мельник помрачнел. Да, прибегала давеча Степанида, просила срочно Рогдая из-за кромки вызвать. Говорила, мол, повздорили. Но родительское сердце ёкнуло, предвещая, что не все гладко.
Эх! Ну сколько раз говорил он Степке, чтобы шла жить за кромку! А когда с Рогдаем встречаться начала, еще пуще стал настаивать. Ему-то что, он старый, а за дочь тревожился. Но Степка детишек хотела, а за кромкой, как известно, детишки не получаются.
ГЛАВА 7. Славен
Тем временем на дороге появилась процессия из двух подвод, одна груженая, вторая пустая. Сопровождали телегу сельский обозник Лука, сын Луки Вадька, ныне служащий в Новой Крепости отрок, и сын воеводы Святослав, по-простому Славен, Славка.
Мельник спрятал в усах усмешку: ну конечно, конечно, как Славка упустит возможность с зазнобою повидаться? Он бы и с золотарём невесть куда потащился, лишь с бы с Поляной лишний раз свидеться. Эх, повезло же парню!
Славка тоже знал, что ему повезло.
В прошлом году Славка, парень в то время капризный да балованный матушкой да няньками - как же, последнее позднее дитятко боярской дочери да воеводы, царем обласканного - был призван отцом к месту его, отцовой, службы. В Новую Крепость на берегу реки Полисть.
Место то было исключительно красивое, но на этом все прелести заканчивались. Крепость хоть и была в общем достроена, но удобства и комфорта было там мало даже в собственных палатах воеводы. Мужиков много, но все они опытные вои, о пирах да гулянках не помышлявшие. Девки только в селе, да в усадьбе Лисовского, куда полдня пешего ходу, да и отец категорически против таких Славкиных вылазок. Все старался сына к учению, грамоте да воинскому делу пристроить. Но не очень успешно. Хоть и сравнялось Славке уж восемнадцать годков, и грамоте он еще как-то разумел, да и телом был не слаб, но влечения особого ни к наукам, ни к ратному бою не испытывал. Вот такое наказанье воеводе на старости лет.
Тогда, по ранней осени, отправили его, Славку, с телегой, зерно на мельницу свезти, Славка поупирался, как обычно, и, как обычно же, пошёл выполнять отцову волю. Всем видом своим символизируя известную поговорку - плетью обуха не перешибешь.
Вот тут-то, на мельнице, он и встретил её, Поляну. Еще не зная, что с той минуты жизнь его пошла по-новому.
Поляна и впрямь красавица. Русая коса с мужскую руку в обхвате ниже пояса. Одета, как на гулянье девки в селе одеваются, нарядно, рубашка шелковой вышивкой как расписана, сарафан плотного шёлка, летник-то соболем оторочен! Очелье расшито тёмным жемчугом, оттенявшим синеву глаз. Щеки румяные, с ямочками, губы - что спелая малина. И двигается легко, плавно. «Внучатая племянница моя, Поляна», - немногословно представил девушку мельник да строго зыркнул исподлобья. Но на Славку и не так в стольном граде мужья да опекуны молодок зыркали, привычен. А Поляна взглядом кинула да сообщила громко дедушке, что, дескать, пойдет завтра спозаранку травы собирать.
Ну, Славену дважды повторять не надобно, и с рассветом он уже бродил по лесу вблизи мельницы, распугивая раннее зверье. Официальной причиной прогулки значилась охота. И то отчасти было правдой.
Поляна появилась неожиданно и бесшумно - вот кому бы на зверя ходить!
– и, совершенно не стесняясь, в отличие от знакомых девиц и молодок, спросила строгим, взрослым голосом:
– Что, добрый молодец, дела пытаешь или от дела лытаешь?
– тут же рассмеялась звонко и уже обычным своим, девичьим голосом спросила:
– И чего ж ты, барин, все зверье в лесу распугал?
– причем слово «барин» вышло у нее чуть насмешливо. Или показалось? Славку задело. Надо ж! Подумаешь, внучка мельника! Разоделась в шёлк да жемчуга и думает, ей нос задирать можно! Поляна как почуяла его настроение, еще более приветливо улыбнулась:
– Пойдем, барин, покажу, где уток пострелять можно.
И пошла по лесу, ловко так, как по дороге, Славен следом поплелся. Ну как-то вообще не так все пошло, еще уток этих стрелять. Не признаваться же, что со стрельбой из лука у него, Славена, не очень ладилось. Да и не затем он в такую рань из теплой постели вылез.
Но все обернулось не критично и даже замечательно. Поляна оказалась девушкой простой, веселой и необычной. Уток они нашли, Поляна дала пару советов, как лук держать да целиться, причем необидно так посоветовала, не поучая, и сын воеводы аж трех селезней подстрелил, к немалому отца удивлению.
Так, по безмолвному уговору, стали они встречаться почти каждый день, Славен учился не только стрелять и следы читать. Но и думать. Поляна порою задавала такие вопросы, что, придя домой, шел и рылся в картах да книгах, чтоб не ударить лицом в грязь перед девицей. Кто она и откуда, Славен не спрашивал, не мудрствуя, полагал, что мельника внучка. А наряды - известно дело, что мельник не беден, вот и наряжает внучку.
Не обошлось, правда, и без конфуза: где-то через седьмицы три, как встречаться начали, решил Славен, что пора к решительным действиям приступать. Нет, он и до того целовать пытался, и Поляна вроде не противилась и не убегала, только в самый ответственный момент, как только собирался губ её коснуться или за талию обнять, тут как тут - или шишка в лоб летит, или змея незаметно так за пазуху падает. Тут уж не до поцелуев. В общем, изловчился парень, обнял крепко, прижал к дереву и поцеловал жарко... Но не успел он и губ оторвать, как вдруг потемнело небо, как от грозовой тучи, зашумел лес, загикали голоса нечеловеческие. Поляна вывернулась - и бежать, Славен за ней кинулся, да не тут-то было: корень дерева, того самого, к которому прижимал её только что, вздыбился из земли, обхватив его за ногу. Славен упал вниз лицом, и все стихло. И солнце снова вышло, и сороки застрекотали. Только Поляны не было. Поднялся Славен, отряхнулся и, злясь и на себя, и на лес, и на неуступчивую девку, пошел домой.
Только как-то быстро защемило тоской по пока не понятной причине сердце у парня. Седьмицу ходил Славен в лес и на мельницу, но мельник говорил, что Поляна в лесу, то по грибы, то по ягоды, то за травами пошла. А в лесу - не найти её, не встретить. Тут уж и отец стал удивляться ежеутренним отлучкам сына. Удивлялся, но препятствий не чинил.
И вот встретил наконец девицу, по имени позвал, не ответила, повернулась да пошла в другую сторону. И почувствовал парень, что как будто душу у него вынимают. Вот уйдет она - и все, жизни не будет. Тогда Славен схитрил: побежал да оступился, как бы ногу подвернул, упал да стал звать жалобно и просить прощения за свое своевольство.
Поляна подошла, улыбнулась ласково да поцеловала! Сама, прямо в губы! Славен, конечно, знал до этого поцелуи, и не только, но чтобы так проняло, с ним впервые было.
– Вот тебе твой поцелуй, Славен, но на этом все, до самой свадьбы. Коли ты ждать способен.
– А когда свадьба-то?
– только и сумел спросить ошалевший Славен.
– На Купалу сыграем, если ты... достоин... будешь...
– опустив глаза, тихо сказала Поляна.
Какая буря тогда разыгралась в сердце молодого парня - и гордость задетая, и обида за свое достоинство боярское, и ревность даже, но все перекрывал отголосок тоски щемящей, что ведь может потерять её, Поляну...