Чтение онлайн

– Клянусь тебе Богом, буду...

Девушка прикрыла ему рот ладошкой:

– Не клянись именем того, кого не знаешь.

И тут только додумался, спросил Славен:

– А кто ты, девица?
– и в ответ услышал:

– Лесная дева я.

Положа руку на сердце, сыну воеводы было уже плевать, кто его любимая - хоть ундина, хоть русалка, хоть дева лесная, без разницы. Это потом он узнал, что его невеста - обычный человек, нечистью, правда, воспитанный, что живет она на выселках, у лесного хозяина, в лесном доме, где приют вся нечисть имеет и куда прямого пути человеку нет. Что домашние замуж отдать её не против, приданое ей собирают, лишь бы человек был хороший да ей, Поляне, по сердцу.

Почти год они встречались, и жизнь за этот год расцвела для Славена всеми красками. Научился он и на лыжах бегать, и с медведем бороться, и с лешаком ловким иногда управиться мог. Научился следы читать - и не только человеческие, и не только по отпечаткам, но даже по траве чуть примятой да ветке сломанной. А какие сказки рассказывала Поляна! И про полководцев знатных, и про богатырей сильных и хитрых, и про страны заморские. На вопрос, откуда известно ей все это, простодушно ответила: «Так из книг же!» Так Славен с удивлением узнал, что его невеста грамотна. И сам стал познавать науку да грамоту, языки латынь да греческий. Отец только удивлялся да головой качал, уж не подменили ли дитятко. Но, приписав себе заслугу умного решения оторвать парня от мамок, успокоился, а когда увидел, как ловко сын с дюжими воями борется, так вообще ходил гордым гоголем седьмицу.

Вот и сейчас, пользуясь случаем, спешил Славен на мельницу, чтоб хоть мельком увидать любимую.

Поляна, как обычно, явилась как из ниоткуда, только не было - и вот мелькает меж соснами синий сарафан.

Девушка поздоровалась с прибывшими, поклонилась и проскользнула на жилую половину мельницы. Славен, увидав молчаливый кивок мельника, провожаемый веселым взглядом кинулся следом. В горнице Поляна доставала из плетеного короба мельнику угощенье: мед, творог, молока кринка, сметана. Славен вынул из-за пазухи полушалок цветастый, бахромой отороченный, давеча купленный у коробейника:

– Вот тебе, душа моя, гостинец, а вот держи еще пряник мятный.

– Благодарствую, - девушка развернула полушалок: - Ах! Красота-то какая!

Полушалок один в один был такой же, как притащил вчера корогуша! Ну надо ж! Да и хорошо, что одинаковые, этот она домовушке отдаст, а корогушин себе оставит: что в корогушиных лапах побывало, особую силу имеет. А домовушка так печально на полушалок смотрела...

Поляна чмокнула парня в щеку. Тот новым целковым засветился, но рук не потянул. Не то чтоб боялся, но уговор есть уговор. И мельница не то место, где его нарушать...

Тем временем Поляна потянула его за ухо и зашептала:

– Через три седьмицы Купала, дед сказал к свадьбе готовить... меня... Согласен он за тебя отдать!

Славен минуту стоял как пыльным мешком по голове огретый, потом сообразил наконец, подхватил Поляну на руки - и давай кружить по горнице! И черт с ним, с уговором! А заодно и с мельником и всеми теми нечистыми блюстителями нравственности! Пусть потом хоть побьют, хоть целую пазуху змей напихают! Он прям со змеями готов в Новую Крепость бежать да еще возок с мукой тащить! Сдюжит!!! Ибо счастливее его сейчас человека не было!

ГЛАВА 8. Степанида

Тем временем на выселках

– Сегодня тихо... к дождю, видать, - воструха-старшая поставила на стол блюдо с гречишными блинами.

Ах, какой запах, Степанида не удержалась и шумно сглотнула слюну. В длинной полотняной рубашке, розовая после бани, с распущенными мокрыми волосами, она одна сидела в горнице за столом. Не выдержав, схватила горячий блин и отправила его в рот.

– Ты вот, это, с медком кушай, - воструха поставила на стол глиняную миску с медом.

Степанида еще больше покраснела, стыдобища-то! Как неделю не евши! Никого не подождала, как нищенка голодная, на еду кидается, позорище! Воструха словно прочла ее мысли:

– А ждать-то некого - Поляна на мельницу пошла, к твоЁму батьке, - Степанида аж блин не донесла до рта. О таких, слегка порочащих его связях отца она не знала. Вот дает старик! Поляна!

– Да не-е-е, - воструха махнула тонкой рукою, - не то ты подумала. Что так смотришь? Ну да, читаю мысли, я - плохо, вот младший, он - да, может. Но у тебя и читать не надобно, все на лице написано. Поляна обед ему понесла. Да, мы его и кормим, мы от лишнего рта не обеднеем, а мельник нам помогает. Крупкой, да мукой, да еще кое-чем. А ты что, сердешная, думала, он сам себе печет?
– воструха рассмеялась, как бисер посыпался.
– Ну ты даешь, девка, мужик всю жизнь с бабой прожил, а на старости лет хозяйствовать навострился? Ну ты даёшь... А остальные? Рогдай по своим делам подался, что ему с бабами сидеть? Полевик в поле, как положено, всем семейством, домовой с домовухой приданое уж шестой раз перебирают, через три седьмицы Полянку отдавать будем, - воструха украдкой вздохнула.
– Овинник с дворовым со скотиной, ну а младший не ведаю где.

– А кот?

– Корогуша-то? Какой он кот? Только с виду... Шатается где-то, он нам не докладывает. Ты кушай, кушай, богатырю расти надо, и кушать он много хочет, не простая кровь-то.

Блин снова пролетел мимо рта.

– К.. как... какая кровь?

– Вестимо какая, перевертыша. Ты на вот, - воструха поставила на стол блюдо с мясом, точнее, судя по торчащим вверх лапкам, какой-то птицею, - ешь давай. Что глазами хлопаешь? Не знала, что ль? Как откуда, знаю, что рано, а Рогдай не сказал? А... Да они свое дитя в утробе через день чуют. Что ты, нет, конечно, не сомневается, что его. Как откуда знаю? Чую. Я ж воструха. Причем старшая. Это младший больше по нравственности, кто с кем тетешкается, кто кому люб. Девка аль не девка, холодна иль горяча. А я больше другое вижу: деток, что в утробе, маленьких деток - почему плачут, что болит... Да ты ешь, ешь, сейчас еще каши принесу...

Степанида удивленно взглянула на два пустых блюда. Вот аппетит-то! Точно перевертыш. И Рогдай, змей, знал ведь, седьмицу как знал, судя по тому, как ходит светится, и не сказал же ничего, пустобрех кудлатый! Ладно, вечером поговорим. Будет ему чем светить. Ишь ты, вертеть как вздумал, испугался небось, что она ребеночка скинет, не захочет. Так мог бы и спросить, черт! Женщина улыбнулась и незаметно погладила себя по животу - желанный, долгожданный...

Вернулась воструха с горшком каши.

– Хозяин говорит, ты у нас пока поживи. Да и свадьбу на Купалу тож сделать. Что смотришь? Это не ваши людские порядки, дите у вас, чтоб здорово было, вы тоже с Рогдаем одним целым быть должны.

– Это как? Я тож оборачиваться буду?

– Да нет, тут другое. Как мы, слышать его будешь завсегда, где бы он ни был. Он сможет боль твою принимать, да много чего. У людей все равно чуть по-другому, - воструха вдруг нахмурилась.

Степанида неожиданно для себя четко поняла почему. Имело значение слово «людей». И что не так с её, Степаниды, соотечественниками? Она спросила это вслух, но воструха только отмахнулась, сунула длинный нос в передник и ушла за печку. Поплакать?

В горнице материализовался хозяин, именно так - вот только место было пусто, а тут стоит посередь горницы, бороду поглаживает, улыбается.

– Как ты поживаешь, Степушка? Все ли ладно?

Степанида вспомнила слышанную в детстве сказку. «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?» - вопрошал одетый в справную шубу хозяин у полуокоченевшей девки, которую в драных лаптях мачеха незнамо за чем в лес послала. Видать, лишним ртом была.

В сказке деду надо было отвечать правильно, ни в коем случае не жаловаться, это испытание на скромность было.