Чтение онлайн

Я видела комья земли, вырванные из лесной почвы лошадиными копытами, и знала, в какую сторону ехать, но все равно было страшно остаться в лесу совершенно одной. И на что я только рассчитывала, когда собиралась бежать в одиночку?

К счастью, вскоре на окраине леса показалась фигура, в которой я безошибочно узнала Энги. Он был один.

— Не догнал? — спросила я с тревогой еще издали.

— Догнал, — Энги приблизился, спешился и достал из ножен окровавленный меч. — Теперь все.

— Зачем ты за ним погнался? — Энги не стал помогать мне спуститься с коня, пришлось сползать самой.

— Если бы я дал ему уйти, он пустился бы следом, но уже с другими подельниками.

Я сглотнула, наблюдая за тем, как Энги чистит лезвие меча от крови.

— Кем они были? Непохоже, что это люди короля.

— Точно не люди короля, — мрачно подтвердил Энги. — Те ни за что не стали бы обращаться с тобой так… — он запнулся.

— Как?

— Словно ты не нужна им живой.

— Но они не убили меня, — я растерянно развела руками.

— Только потому, что прежде хотели с тобой поразвлечься, — еще мрачнее добавил Энги.

Я призадумалась.

— Но откуда… откуда они знали обо мне? Если король объявил награду за мою голову, никто в здравом уме не стал бы меня убивать…

— Только если кто-то не предложил больше за твою смерть, — Энги многозначительно посмотрел мне в глаза.

— Милдред? — похолодела я от страшной догадки.

— Похоже, за тобой послали не только королевских гвардейцев, — он хладнокровно закончил с мечом и любовно вложил его в ножны. — Надеюсь, эти были единственными. В лесу придется держаться подальше от тракта, ехать бездорожьем. Дольше, зато надежней. Ты готова?

Я потерла виски и только теперь увидела, что дублет Энги заляпан кровью. Как я могла быть такой черствой и невнимательной?

— Ты ранен? — я встревоженно подошла ближе.

— Нет, — он небрежно повел плечом. — Это чужая кровь. Ты нашла моего коня?

— Нашла. — Тогда поехали, пока за нами еще кто-нибудь не погнался.

***

На обед мы расположились у небольшого лесного ручейка. Пока Энги привязывал лошадей — помимо наших, он решил захватить еще одну разбойничью лошадь, — я с наслаждением умыла лицо чистой водой. Напилась прямо из пригоршни, чтобы не тратить зря припасенную в мехах воду. Энги на всякий случай не стал разводить костер: мало ли кто мог заметить дым? Да и готовой еды я вдоволь накупила в деревне, можно было денек обойтись и без горячего. Пока я раскладывала на холстине снедь, Энги разделся до пояса, чтобы хорошенько умыться и смыть с себя кровь. Глянув на него искоса, я испуганно ахнула:

— Ты же говорил, что не ранен!

На правом плече и предплечье вспухли глубокие порезы, такой же я разглядела над лопаткой.

— Ерунда, — буркнул он, покосившись на меня.

— Вот же глупая башка! — рассердилась я. — Надо было сразу промыть раны! Ты полдня проехал так, а что если в кровь проникла зараза?

— Я и забыл, с кем имею дело, — проворчал Энги, утираясь своей же рубахой.

— Постой, — велела я и принялась ходить вокруг, выискивая среди травы молодые листья подорожника.

Зашить раны было нечем, и целебных мазей я с собой не прихватила. Зато весна давала возможность найти лекарство прямо под ногами. Хорошенько вымыв найденные листья, я растерла их руках, чтобы пустить свежий сок, и приложила к порезам. Мне пришлось порвать на повязки ночную рубашку, купленную на ярмарке, зато на душе стало спокойней: авось обойдется, и целебный сок подорожника сделает свое дело.

Закончив, я осторожно обняла Энги и поцеловала в шею. Твердые мышцы напряглись под моими пальцами, но противиться он не стал, лишь крепче прижал меня к себе.

— Я боялась, что они убьют тебя, — вздохнула я и потерлась щекой о его обнаженную грудь.

— Куда им, — хвастливо прищелкнул языком Энги, перебирая пальцами мои косы. — Почему ты в меня не веришь?

— Их было пятеро, Энги. А ты один, — пальцы нащупали позвонки на его пояснице, и он вздрогнул под прикосновениями.

— Я все-таки королевский гвардеец. Хоть и бывший. А они — неумелое отребье.

— А если… нас найдут королевские стражи? И тебе придется сразиться со своими собратьями? — я подняла лицо, чтобы заглянуть в любимые зеленые глаза.

Он помрачнел, но из объятий меня не выпустил.

— Надо будет — сразимся. Я защищаю свое.

— Но сможешь ли ты устоять перед ними? Их ведь тоже будет много.

— Раньше ты не была такой трусливой, — насмешливо хмыкнул он и поцеловал меня в висок. — Не волнуйся, Илва. Правда на нашей стороне. А теперь давай-ка поедим, и снова в путь.

Но за обедом кусок в горло не лез. Пожевав немного сыра и сухого изюма, я снова поделилась своей тревогой:

— Энги… Как полагаешь, когда мы приедем домой, гвардейцы отца уже будут нас ждать?

Он задумался, тщательно обгладывая ножку холодной жареной перепелки.

— Ты же сама хотела домой. Можем свернуть и поселиться где-нибудь еще.

— Нет, — я тряхнула головой. — Не хочу бегать. Мой дом — там, где я прожила все те годы, которые помню. Там, где приютила меня Ульва. Меня никто не заставит больше уйти оттуда. Разве что гвардейцы…

— Не думаю, что они заявятся прямо туда, — качнул головой Энги. — Только если Милдред расскажет. А он не расскажет, почему-то я в этом уверен. Тогда пришлось бы говорить все, объясняться перед королем. Нет, ему выгодно, чтобы принцесса сгинула бесследно, если ты в самом деле ему мешаешь.

— Но почему он тогда не отказался на мне жениться?

«Ты еще не знаешь, что такое боль», — вспомнились мне зловещие слова Милдреда, и я поежилась.

— Поди знай, — Энги нервно повел раненым плечом и тут же поморщился. — Не хочу об этом думать. И ты не думай. Лучше давай-ка собираться.

Всю оставшуюся дорогу я то и дело оглядывалась назад, смутно опасаясь погони. Но позади ехал Энги с беспечным и довольным выражением лица. С каждым днем, который приближал нас к дому, он улыбался все чаще, много шутил и подначивал меня, стараясь развеять мои страхи. Без него я непременно заплутала бы в лесу, но Энги прекрасно ориентировался по солнцу и звездам и уверял меня, что мы держимся неподалеку от тракта и скоро, совсем скоро приедем домой.

Лес в эту пору теплой весны словно наполнялся волшебством. Россыпью белых капелек зацветали первые кустики земляники, вперемешку с лилово-розовыми цветочкам медуницы и голубоватыми звездочками пролесок. Лесная почва нарядилась сочной зеленью, на кончиках сосновых ветвей распушились нежно-салатовые новорожденные иголки. Пение лесных птиц, особенно мелодичное перед гнездовьем, ласкало слух и заставляло забывать обо всех тревогах.

По ночам на жестких еловых лапах меня согревали жаркие объятия Энги и слова любви, которые он не забывал шептать мне на ухо. Мои пальцы дерзко пробирались ему под рубашку и гладили его тело — настолько, насколько он разрешал мне. Временами меня обижала его сдержанность: я бы давно позволила ему гораздо больше, чем просто объятия и поцелуи, если бы он только захотел.