Чтение онлайн

Другой "укол" нанесен двадцать дней спустя: «13 мая 1965 г. . Пару месяцев назад Сергей Павлович высказал пожелание послать во Францию вместе с экипажем "Восхода" Е. В. Шабарова. Сейчас Королев просит послать Шабарова, Анохина, Цыбина, и Фролова. Шабарова мы пошлем, а остальные подождут другой, более подходящей оказии. Всего во Францию поедут восемь человек, старшим я назначил генерал-майора Кузнецова.» Может быть, и Анохину, и Цыбину далеко до генерала? Но вот, что пишет о нем, спустя три с половиной года сам Николай Петрович: ". Генерал Кузнецов за последние два года наделал немало ошибок, подорвавших его авторитет среди подчиненных Он излишне много внимания уделяет повышению своего материального благополучия за счет государства: постоянные просьбы о повышении оклада и представлении к очередному воинскому званию и наградам, назойливые попытки получать вознаграждение за классность (хотя навыки летчика 1-го класса им давно утрачены), попытка присвоить чужое изобретение, использование служебной автомашины в личных целях и тому подобное .".

И вот что Каманин пишет о Цыбине, а также (за несколько дней до смерти Королева, которого на других страницах поливает с ног до головы) о Главном конструкторе: "24 декабря 1965 г. . Вчера был в ОКБ-1. Праздновали 60-летие Цыбина Павла Владимировича. Выступили более 70 человек: наговорили в сто раз больше того, что может сделать за свою жизнь один талантливый человек. Хорошо, что Цыбин скромный и разумный человек. Этот многословный поток восхвалений его не испортит. Вел собрание Королев... Сергей Павлович провел вечер блестяще - умный он, очень умный человечище...". Из тех же "Дневников Каманина" следует, что В. П. Мишин, и не он один, бился за Анохина, как мог. Когда отстоять его в качестве космонавта не удалось, Главный, а также П. В. Цыбин постарались показать Анохину, что он остается одним из основных руководителей подготовки гражданских космонавтов. Это заметил и Каманин: «14 сентября 1966 г. ... Вчера я, Кузнецов, Гагарин, Цыбин и Анохин продолжили в ЦПК обсуждение "проблемы" подготовки космонавтов. Для нас, военных, -писал Каманин, - в этом вопросе нет проблем: ВВС могут обеспечить подготовку космонавтов для всех министерств и ведомств...».

Другая запись: "11 ноября 1966 г. ... Был в ОКБ-1, более двух часов беседовал с Мишиным, Цыбиным, Анохиным. Мишин еще раз заверил меня, что он выведет на орбиту беспилотные корабли 7К-ОК № 1 и № 2 до 26 ноября, а пилотируемые корабли № 3 и № 4 - до

конца декабря...".

Приятно сознавать, что старая дружба - Цыбина и Анохина - лишь укреплялась. Это одно. А другое: ясно, что к своему уникальному опыту летчика-испытателя Сергей Николаевич сумел добавить новые знания, в новой для него области. Этого не может не отметить даже Каманин: "26 ноября 1966 г. ... 22 ноября маршал Руденко написал, а Мишин завизировал приказ о назначении экзаменационной комиссии из 13 человек. Председателем комиссии назначен я, - писал Каманин, -заместителями - Цыбин и Кузнецов. От ОКБ-1, кроме Цыбина, в состав комиссии вошли Анохин и Раушенбах...".

Анохин примерно тогда же вошел в одну из трех смен оперативной группы - для руководства полетом.

Прекратив собственную подготовку к полету, Анохин продолжал играть ключевую роль в подготовке своих более молодых товарищей к полетам, от которых захватывало дух. 5 марта 1968 г. Каманин писал: «Встречался сегодня с представителями ЦКБЭМ С. Н. Анохиным и

С. В. Петелиным. Мне удалось согласовать с ними три документа:

1. Требования к членам экспедиции на Луну (исходные данные для подготовки космонавтов).

2. Программу подготовки членов лунной экспедиции.

3. План проверки знаний у членов экипажей кораблей "Союз"».

Наша неудача с пилотируемыми полетами на Луну - особая тема.

Каманин винил за нее, в первую очередь, С. П. Королева - в частности, за то, что он мешал Главному конструктору В. Н. Челомею. Другие специалисты, наоборот, предъявляют претензии Челомею. Сказалось многое. Но основная причина была в финансировании, которого у американцев больше, а также в политике, которой с избытком и у нас -как внутри страны, так и вне ее.

О профессиональной стороне деятельности Анохина в космической отрасли известно немного, и каждое воспоминание о его конкретных делах важно для нас. Галина Семеновна Демина пришла в ОКБ Королева после окончания МВТУ. Она вспоминала: «В 1967 г. мне предложили перейти работать в отдел, который возглавлял Сергей Николаевич Анохин. Кроме того, он руководил отрядом космонавтов ЦКБЭМ и был председателем комиссии по отбору кандидатов в космонавты. Сергей Николаевич лично встречался со своими будущими потенциальными сотрудниками. Такая встреча и продолжительный разговор с ним состоялись и у меня. Он подробно рассказал мне о задачах отдела, расспросил, чем я занималась ранее и какое направление работ в отделе представляет для меня наибольший интерес. Просил не стесняться и обращаться к нему, если у меня возникнут какие-то вопросы или что-либо будет неясным.

Мне запомнилась спокойная манера разговора Сергея Николаевича, его благожелательное отношение к собеседнику, желание выслушать и понять человека. Уже когда я работала в отделе, я поняла, что Сергей Николаевич любое обращение к нему никогда не оставлял без внимания, он всегда пытался разобраться в деле и довести его до логического конца.

Вскоре я узнала, что кандидаты в космонавты отправляются в Коломну на аэродром для очередных тренировочных полетов на самолетах и прыжков с парашютом. Я обратилась к Сергею Николаевичу с просьбой разрешить и мне совершить прыжки с парашютом. К моей просьбе он отнесся вполне серьезно. Он долго разговаривал со мной, задавал вопросы и пытался понять, не является ли мое желание эмоциональным всплеском, не испугаюсь ли я. Он предлагал, может быть, сначала попробовать прыгнуть с вышки, но в то же время он прямо сказал мне, что ему понравилась моя просьба о прыжках с самолета.

Меня направили в ИМБП на медицинскую комиссию. Я успешно прошла ее и получила допуск к парашютным прыжкам. Вместе с группой я уехала в Коломну. Сергей Николаевич каждый день звонил на аэродром и интересовался, как обстоят дела у всей группы и, особенно, у меня, у новичка. Такая его забота и внимание, безусловно, придавали уверенность и спокойствие.

После того, как я выполнила несколько прыжков с парашютом, Сергей Николаевич уже сам предложил мне совершить тренировочные полеты на самолете на невесомость и начал прорабатывать эту идею.

В силу ряда обстоятельств она, к моему сожалению, не была реализована. Но, тем не менее, вся эта история осталась памятной для меня еще и потому, что дала возможность ближе узнать, понять и оценить этого удивительного человека.

Вскоре я была командирована на полигон для подготовки научной аппаратуры и бортовой документации к полету Г. Т. Берегового. Обстановка на полигоне была очень напряженной, я была единственным представителем отдела и только после приезда Сергея Николаевича почувствовала себя спокойной, уверенной и защищенной. Огромный опыт и авторитет Сергея Николаевича, его поддержка моих действий явились существенной помощью для меня, и не только в этот раз, но и в моей дальнейшей работе. Сергей Николаевич наглядно показывал, как можно и нужно решать многие сложные технические вопросы в условиях ограниченного времени.

Сергей Николаевич требовал от нас не только тщательно готовить космические полеты, но внимательно анализировать вместе с космонавтами их итоги. Мы обязаны были составлять перечень вопросов, которые следовало обсудить с космонавтами и другими специалистами по завершении полета. Для этих целей у нас регулярно собирались конференции и семинары. Любой отказ прибора или системы на любом этапе подготовки и, тем более, - в полете, любое упущение в полетной документации становились предметом тщательного разбора...

С Сергеем Николаевичем мы часто вместе возвращались домой с работы. Он подвозил меня на своей "Волге" (мы жили в Москве очень близко). Во время этих поездок он много рассказывал о своих полетах, испытаниях, о семье. Я узнала, сколь драматично сложилась его жизнь: болел с детства сын Сергей, погибла дочь Мариночка, чуть не потеряли от сильного воспаления легких дочь Наташу. Сергей Николаевич очень любил свою семью - жену, дочь, сына, а особенно - единственную внучку Марину. Он много рассказывал о ее способностях, трудолюбии. Она постоянно чем-то занималась, много читала, изучала иностранные языки, вязала, вышивала. Мы не раз видели, как Сергей Николаевич привозил внучку в театр на спектакли и из машины нес ее на руках в зал. Она с детства была прикована к инвалидной коляске.