Чтение онлайн

Сергей в то время только начинал летать с одним глазом. Ну, а я и думаю: покажу тебе, вражья сила! Поехала по этому адресу. Старинный дом. Звоню. Открывают дверь: "Вам кого?" "Такую-то!" "Пожалуйста, вон ее дверь!" Я вхожу в дверь указанной комнаты в коммунальной квартире. Сидит мой Сергей Николаевич в военной форме, скромненький майор, у него тогда была еще повязка на глазу. Сидит и попивает чай из блюдца. Для меня этого было достаточно: "Что Вам надо от моего мужа? Сколько раз Вы ему звонили?.." - налетела я на физкультурницу. Она защебетала: "Ну, он очень милый, мягкий человек..." "Мягкий? Зато жена у него жесткая!" - с этими словами я ей размолотила старинную настольную лампу, какие-то антикварные фигурки - словом, устроила натуральный погром!

Сергей Николаевич даже "слезу пустил", когда пришел домой: "Ну что ты? Я в санатории много занимался физкультурой. Она была инструктором... Попросила приехать... Ты что, с ума что ли сошла?" "Ты бы мог сказать заранее, - возразила я, все распаляясь.
– Может, у нее были какие виды на тебя? А ты - бесхарактерный человек! Если у тебя у самого есть виды на нее - пожалуйста, ради бога! Но так делать нельзя: пошел в гости, сказал бы Нюше, чтоб передала мне, где ты. И ничего бы не было".

Сергей переживал потом, что мы ввели его физкультурницу в большой расход. Жила она небогато, и сгоряча побитые старинные вещи, были, возможно, последним куском хлеба на старость. Он так и сказал. Я после этого, устыдившись своего погрома, сама привезла ей старинную лампу и большую сумму денег. Она не брала их ни в какую. Но, в конце концов, все как-то между нами уладилось. И случай этот почти забылся...».

"ПРОЩАЙТЕ ВСЕ - КОНЕЦ...”

Своих космонавтов Сергей Николаевич неизменно называл: мои ребята. Маргарита Карловна могла намеренно вызывающе сказать, сравнивая их с летчиками: "Твои космонавты!?" Он тут же отвечал с обидой: "Ты что? Хорошие ребята, замечательные!" Он жил фирмой Королева и тогда, когда стало ясно, что там после смерти Сергея Павловича наметился очевидный для него поворот к худшему. Никто явно Анохина не ущемлял. Но он чувствовал перемену отношения к себе, чувствовал смену тона, смену "королевского воздуха", атмосферы на фирме. "В судьбе Сергея Николаевича, и Никитского тоже, негативную роль сыграл Я. И. Трегуб", - открылась как-то Маргарита Карловна.
– Трегуб не любил Анохина, может быть, за то, что Сергея любил Королев...". Я не стал спрашивать тогда, что она имела в виду.

Конечно, хотелось понять, нет ли возможного преувеличения в словах Маргариты Карловны? Генерал Яков Исаевич Трегуб сделал многое в руководстве пилотируемой космонавтикой, он был одним из основных участников ряда работ ОКБ Королева в этом направлении. И его видение могло многое прояснить. Мне удалось поговорить с ним не сразу, а после нескольких "заходов". Думаю, что в какой-то степени помог в этом Борис Евсеевич Черток.

Прежде, чем рассказать об этом поподробнее, приведу несколько слов об Анохине, высказанных мне самим Чертоком. Наш короткий разговор начался с моих искренних комплиментов бывшему

заместителю Королева за четыре тома его интереснейших воспоминаний. Он же, зная, что меня, главным образом, интересует все, что связано с Анохиным, спросил "в лоб": "А нет ли у меня там вранья об Анохине?" Я промолчал, и Борис Евсеевич, "не расслышав", сказал: "Из космонавтов Анохин особенно тесно был связан с Алексеем Станиславовичем Елисеевым. Первое впечатление об Анохине довольно сильно менялось после того, как Вы с ним пообщались. Поначалу он казался сверхскромным... недоучкой. А потом выяснилось, что все совсем не так - человек он гораздо более интересный, чем казалось с первого взгляда. У него была какая-то неземная скромность и всякое отсутствие карьеризма. Это был совершенно несовременный человек по порядочности... После смерти Королева, во многом по инициативе того же А. С. Елисеева, создавался гражданский отряд как противовес монополии Каманина. Вот тогда-то Королев сагитировал Анохина на эту работу. По-моему, это было еще при жизни М. М. Громова, и он тоже принимал в этом какое-то участие... Отвечая на мой вопрос, пришелся ли Анохин ко двору в КБ Королева, Борис Евсеевич улыбнулся: "Пришелся, пришелся. Поскольку не претендовал ни на чью должность и всем нравился".

– А для дела он был нужен?

– Да! Никто не мог с ним конкурировать по опыту летной работы.

Его присутствие у нас вызывало разве что только ревность Центра подготовки космонавтов (ЦПК). Им казалось, что мы создаем какой-то противовес монополии ВВС. На самом же деле мы хотели готовить инженеров для летной работы. Это был старый конфликт между Королевым и Каманиным. Потом, когда Королева не стало, Василий Павлович Мишин занял еще более резкую позицию по отношению к Каманину: "В космос должны летать инженеры, а не летчики!"

На этом было много конфликтов. Анохин был как раз не только летчиком, но и инженером. Он прекрасно разбирался во всей нашей технике, когда хотел... Он еще нас всех покорял тем, что, будучи одноглазым, приезжал на работу на мотоцикле...

Когда Сергей Николаевич умер, у нас была целая эпопея с его похоронами. Перед своей смертью Анохин поделился с А. С. Елисеевым: "Хочу лежать рядом с друзьями - на Новодевичьем". Тогда на Новодевичье можно было попасть только по решению секретариата ЦК. И вот, насколько я помню, как раз Елисеев занимался этим и "пробивал" это разрешение...».

Во время того же разговора Борис Евсеевич любезно вызвался предупредить Якова Исаевича Трегуба, редко бывавшего в последнее время дома в Москве, о моем интересе к нему - в связи с Анохиным.

Яков Исаевич откладывал разговор, и нашу короткую телефонную беседу о Сергее Николаевиче он начал с несколько неожиданного для меня вопроса: "О нем написано столько книг!.. Что я должен?"

– Вы были непосредственным его руководителем...

– Да, был.

– Скажите, пожалуйста, когда и как Вы с ним впервые встретились?

– Когда я перешел сюда на работу, он был уже начальником отдела - подготовки космонавтов.

– Вы курировали этот отдел.

– Да. Он с космонавтами проводил все учения. летные, на самолете... Основная работа у них была такой: они забирались высоко, пикировали и в невесомости отрабатывали все элементы.

– А какой смысл был в пикировании?..

– Чтоб была невесомость .

– ??? Это была главная его работа?

– Ну, он занимался еще с ними по одеванию скафандра, по работе в скафандре. Ну, и остальные подобные вещи. Сам он очень хотел полететь, но его не пустили.

– Ему обещал Сергей Павлович.

– Я не знаю, кто ему что обещал. Но он очень хотел - его забраковали медики.

– Известно, что Сергей Павлович взял его не только для того, чтобы он слетал в космос, но для того, чтобы он возглавил отдел с очень широкими задачами. Вы, наверное, знали Наталью Анатольевну Розенфельд?

– Конечно!

– Известна переписка между Королевым и ею, где говорится об этом отделе. Как Вы считаете, он справился с задачами своего отдела?

– Безусловно!

– Кстати, а чем занималась у вас Наталья Анатольевна Розенфельд?

– Она занималась разработкой технических заданий (ТЗ) и испытаниями тренажеров.

– В ее переписке с Королевым задачи нового отдела были определены как очень широкие, а Вы их охарактеризовали весьма узко .

– Я говорю только то, что знаю .

– Но, по-видимому, Ваш комплекс занимался гораздо более широким кругом задач.

– Конечно.

– Может быть, они у Анохина так сузились в конце концов?

– Может быть, может быть...