Чтение онлайн

фиксирующую этот неслыханный эксперимент". Однако, ничего, кроме широко известной ныне фотографии Анохина у обломков планера "Рот-фронт" после "испытания на флаттер" и разноречивых свидетельств очевидцев этого испытания, не сохранилось...».

Среди выполненных Анохиным летных испытаний, пожалуй, наиболее широко известно именно испытание планера "Рот-фронт". Причем тогда, когда Анохин его выполнил, очевидный, казалось бы, героизм летчика, сознательно поднявшегося в небо на планере, чтобы разрушить его, по достоинству не был оценен ни техкомом слета, по заданию которого проводилось испытание, ни руководителями планеризма в стране, ни печатью.

В последующем об этом испытании много писалось и говорилось, но почти всегда - ошибочно. Даже очень осведомленные люди писали и говорили, что планер "Рот-фронт" достиг критической скорости флаттера и будто бы именно из-за этого развалился: перегрузка была столь велика, что летчика выбросило из кабины с такой силой, что привязные ремни были разорваны...

Свидетель тех событий в воздухе, будущая жена летчика Маргарита Карловна Раценская рассказывала мне об этом испытании, абсолютно соглашаясь с тем, что никакого флаттера на этом планере не было: "Я была на старте во время этого полета. Никто ничего не знал и не говорил о флаттере. Планер развалился из-за большой перегрузки при пикировании. Мы отчетливо видели, что крылья хорошо освещенного солнцем планера красного цвета с желтовато-кремовой отделкой совершенно не тряслись. Крылья разрушились при выводе из пикирования, причем довольно плавного вывода. Сломались без вибрации, при достижении разрушающей перегрузки..." (Между

прочим, на планере "Рот-Фронт" Анохин установил перед войной свой последний спортивный рекорд - дальности полета).

Весьма взвешенная оценка знаменитому испытанию дана в книге "Самолетостроение в СССР". В ней в одном месте оно названо началом летных исследований флаттера в нашей стране, а в другой определено более точно, как летное испытание на прочность. Отмечено, что смелый и рискованный полет Анохина был доведен "...до предельных нагрузок или флаттера и разрушения планера".

Говоря о практически самом первом испытании летательного аппарата Анохиным, хочу подчеркнуть два важных обстоятельства. Во-первых, это испытание стало хрестоматийным для истории нашей авиации. О нем говорят и пишут, пожалуй, больше, чем о каком-либо другом. Именно с ним связывают имя Анохина в первую очередь. Во-вторых, убежден, что флаттера на "Рот-Фронте" не было, а произошло статическое разрушение крыла из-за приближения дивергенции. Это нисколько не принижает его значения как поистине исторического события. Есть, правда, мнение, например, летчика-испытателя А. А. Щербакова, что само по себе испытание было рядовым, а головотяпство тех, кто на него послал летчика, - действительно, выдающимся. С этой понятной точкой зрения не согласен, в первую очередь, сам Анохин...

Обилие версий лишь подчеркивает сложность проблем, которые летчику необходимо решать не в тиши кабинетов и лабораторий, а в небе. Кроме того, оно подсказывает, что к любому суждению, даже из самых первых уст, к любому свидетельству, даже самому "надежному" или "авторитетному", следует относиться осторожно, критически...

ОДНА НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Может быть, главной встречей в жизни Сергея Николаевича Анохина, случившейся вначале в бытность его в московской планерной школе и продолжившейся в Коктебеле, стала встреча с Маргаритой Карловной Раценской. Сама выдающаяся впоследствии планеристка, она не менее знаменита среди летчиков-испытателей своей поистине самоотверженной борьбой за летное долголетие, да и просто жизнь своего мужа.

Рано осиротев, она вошла в семью Анохиных родным человеком -любящим и любимым. Отец ее, Карл Юлианович Раценский, пропал без вести еще в первую мировую войну - на русско-германском фронте, когда мать, Александра Яковлевна Фатьянова, была ею на сносях. Вскоре, в 1919 г., умерла и мать. Так что детство было тяжелым. Но именно оно научило и труду, и пониманию жизни. Теплое воспоминание Маргарита Карловна сохранила навсегда о семье своей тети, младшей сестры матери, Марии Яковлевны, в которой воспитывалась. "Тете" Маше было всего 18 лет, когда осиротела ее племянница. Так же уважительно Маргарита Карловна вспоминает ее мужа, Владимира Павловича Хабарина, высокопоставленного, "с тремя ромбами" военного человека, строгого и внимательного одновременно. Именно он был первым человеком, разрешившим Маргарите заниматься всем тем, чем она пожелала - и, в частности, полетами на

планерах.

К планеризму Маргарита пришла случайно. Работала штамповщицей, занималась параллельно на вечернем отделении рабфака при МГУ и собиралась весной 1931 г. поступать в медицинский институт, но увидела объявление о приеме в Осоавиахим - это и предопределило ее дальнейшую жизнь. Раценская окончила областную планерную школу при станции Планерная и осталась там работать инструктором, кстати сказать, вместе с Валентином Федоровичем Хаповым, будущим товарищем Анохина по испытательной работе в ЛИИ. С Хаповым же, кончавшим ту же областную школу несколько раньше Раценской, в свое время они были на приеме в Осоавиахиме, у начальника планерного отдела Л. Г. Минова, где вместе с другими руководителями планеризма обсуждали пути его развития в Москве и стране. Сергей Анохин закончил ту же планерную школу, но на год раньше нее. Совсем еще девчонка, она при поступлении в школу добавила себе годков, и Анохин, уже работавший в школе инструктором, командиром звена, до поры особого внимания на юное создание не обращал. Тем более, что его вскоре направили в Крым, в Коктебель, инструктором. Впрочем, еще будучи в Москве, он интересовался, как бы между прочим, откуда у симпатичной юной планеристки Раценской голубенький значок авиакомпании "Дерулюфт"...

Вскоре, на другой уже год, и Раценскую направили в Крым для совершенствования в парящих полетах. Несколько раньше нее в переполненной группе инструктора Анохина оказалась ее подруга Е. И. Зеленкова, потому он отказался принять к себе еще одну девушку -Раценскую, и ее определили к самому командиру отряда Никодиму Яковлевичу Симонову. Это был 1932 г.

Анохин вместе с Н. Я. Симоновым, став опытными инструкторами, написали "Курс учебно-летной подготовки ВЛПШ", который был издан в Феодосии в 1934 г. В этом курсе был обобщен большой опыт, накопленный в школе.

К этому времени Анохин стал уже одним из лучших пилотов, которому были по плечу самые сложные, необычные задания. К примеру, вместе с Никодимом Симоновым, пилотировавшим пятиместный планер Г. Ф. Грошева Г № 4, и Игорем Шелестом - на планере В. К. Грибовского Г-9 Анохин, также пилотировавший Г-9, составил трехпланерный воздушный поезд. Вслед за буксировщиком Р-5, пилотируемым летчиком Федосеевым, в мае 1934 г., невиданный поезд прибыл из Москвы в Коктебель, на слет, пробыв в воздухе 15 ч 20 мин.

В заявлении для газеты "Дейли Телеграф" офицер воздушного флота Чемьер сообщил, что в английских авиационных кругах весьма заинтересованы этим экспериментом. Он подчеркнул, что для его успешного осуществления потребовалась необыкновенная квалификация пилотов на планере и самолете. По утверждению И. И. Шелеста, инициатором и организатором эксперимента с "воздушным поездом" был Никодим Симонов...

Подобный же перелет, с одной посадкой в Полтаве, в составе двухпланерного поезда на следующий год совершила на Г-9 и Раценская. Характерная деталь: именно Владислав Константинович Грибовский оказался тем первым человеком, кто, еще будучи начальником школы пилотов, помог поступить в планерную группу школы юной Раценской.

Ощущение от полетов на планерах было непередаваемым, но Маргарита уже мечтала полетать на самолетах. Накопив денег, она купила билет на пассажирский самолет авиакомпании "Дерулюфт" до Великих Лук. А потом с гордостью носила тот самый значок, который выдавался пассажирам. Маргарита твердо решила поступить в летную школу, чтобы освоить пилотирование самолета, но этому помешал ее перевод в Коктебель. Здесь она стала первой и единственной женщиной среди тамошних инструкторов. Весной 1932 г. 19-летний инструктор Раценская начала занятия со своей первой группой курсантов, в которой вырос как пилот один из лучших ее воспитанников Николай Остряков, будущий Герой Советского Союза, герой неба Испании, генерал, командовавший в Великую Отечественную войну авиацией Черноморского флота.

Однажды Анохин встретил Маргариту, казалось, не очень приветливо, показывая на значок "Дерулюфта": "Зачем Вам это украшение - пассажирское?" Не дав возмутиться гордой девушке, он пояснил: "Вы можете завоевать и не такой значок своим умением и своим мастерством. Вот, немецкая планеристка Ханна Рейч установила рекорд продолжительности полета - около 12 ч. Вы можете отобрать его - попробуйте!" Анохина поддержал летчик-испытатель НИИ ВВС, энтузиаст планеризма В. А. Степанченок, и Маргарита загорелась: параллельно с инструкторской работой она стала готовиться к рекордному полету.