Чтение онлайн

Сергея Николаевича наградили в Турции золотой медалью редкой ценности. Но от куда больших жизненных благ семья Анохина отказалась: и от дома с землей (на Босфоре или в Анкаре - на выбор), и от отличных пожизненных условий работы. Анохины же хотели на Родину...

Через некоторое время, по приезде в Москву, чету пригласил председатель Осоавиахима, бывший кавалерист генерал Кобелев. Он был откровенен: "Ваши письма знаю - читал, они у нас все - в кадрах, а копии - в другом месте. Знаю, что поработали там вы хорошо, характеристики на вас замечательные - от двух организаций. Знаю, что турки вас обожали, предлагали многое, но вы приехали домой..." Анохины потом терялись в догадках, кто их продавал: то ли переводчик Искандер-бей, то ли кто иной, но было ясно, что о них в Москве, действительно, знали все. Кобелев обнадежил: "Сейчас у нас заканчивается строительство дома. Недели две вам еще придется помучиться, а затем переедете в двухкомнатную квартиру...". Вскоре молодая семья въехала в отличную квартиру в прекрасном доме на Зубовской площади, о котором Маргарита Карловна вспоминала и годы спустя с особым чувством. После войны, когда Сергей Николаевич стал уже выдающимся летчиком-испытателем, министр авиационной промышленности П. В. Дементьев предложил ему в числе нескольких других крупных специалистов отрасли отличную квартиру в престижном высотном доме на площади Восстания. В этом доме, в большой квартире Маргарита Карловна и ее сын Сергей живут и поныне. Содержать сейчас эту квартиру на скромную пенсию Раценской нелегко. Может быть, потому, а, может, благодаря светлым воспоминаниям молодости, Маргарита Карловна загорается, говоря о старой квартире на Зубовской, и тускнеет, когда говорит о "новой", будущее которой в условиях реформ неясно, как неясно будущее вообще...

Сразу по приезде Сергей Николаевич стал командиром планерного звена (январь 1940 г.), затем - отряда (с апреля 1941 г.) и наконец -эскадрильи (с октября 1941 г.) Центрального аэроклуба (ЦАК). Маргарита Карловна стала тогда же инспектором-летчиком в планерном отделе управления авиации ЦК Осоавиахима и командиром звена ЦАКа. Работали в Тушине, рядом, пока его в сентябре 1941-го не призвали в Красную Армию, в парашютно-десантные войска.

Налет Анохина с апреля 1935 г. по декабрь 1939-го (на самолетах У-2, Кодрон 59, Фокке-Вульф "Стиглитц") составил 1041 ч. Почему-то в его летной книжке нет информации о налете на планерах. В первые месяцы работы в Центральном аэроклубе Анохин продолжал летать, в основном, на У-2, а также Р-5, ПВС-26, УТ-2, И-15бис. С мая 1940 г. до начала войны он налетал 75 ч, а в первые полгода войны - 108 ч.

Раценской уже тогда, и особенно в дальнейшей жизни, приходилось нередко слышать о его ЧП в полетах. Прошло совсем немного времени после их приезда и начала работы в ЦАКе, как ей

сообщили вдруг: "Слушай, твой Анохин выпрыгнул из Ш-10 и сидит в реке Сходня. Не беспокойся, с ним все в порядке..." На этот раз,

как выяснилось, во время пилотажа что-то серьезно нарушилось в конструкции планера Б. Н. Шереметьева Ш-10, у него

отвалились элероны, и после покидания машины летчик приземлился на поле аэродрома в Тушине, а планер приводнился прямо в Сходне. Это было одно из первых среди 6 или 7 его покиданий планеров и

самолетов, причем одно из наиболее безобидных по последствиям. Самое первое было связано, как уже говорилось, с испытаниями до разрушения планера "Рот-фронт".

Маргарита Карловна однажды сказала мне: "К своему немалому удивлению, я сама недавно узнала, что еще до покидания в октябре 1934 г. разрушившегося в воздухе планера "Рот-фронт" Анохин в мае месяце того же года, т. е. за полгода до того, вынужденно покинул там же, в Коктебеле, самолет. Я видела документ, где ему объявлялась благодарность за проявленное при этом самообладание и даже говорится о денежной премии. Определенно помню, что речь в нем шла о событиях мая месяца..."

Мне не удалось проверить до конца, насколько приводимая ниже информация достоверна. По моему мнению, она скорее всего ошибочна, хотя взята из солидного труда. В истории Центрального аэроклуба "Центр авиационного спорта", написанной коллективом авторитетных специалистов, говорится о двух выполненных Сергеем Николаевичем малоизвестных испытаниях планеров, окончившихся их покиданием: "...После возвращения из-за рубежа С. Анохин вновь включается в активную работу. Когда на одном из слетов в Крыму было решено проверить планер на прочность, это ответственное задание поручили Анохину. После того, как аппарат в результате специально созданных пилотом аэродинамических перегрузок развалился в воздухе, испытатель выпрыгнул из него и благополучно приземлился с парашютом.

Незадолго до Великой Отечественной войны Анохин испытывал на разрушение планер новой системы. Некоторое время аппарат парил под облаками, затем летчик начал выполнять фигуры высшего пилотажа, постепенно усложняя их. Одна фигура резко сменялась другой. Наконец пилот бросил планер в пике. И вдруг от него стали отделяться куски обшивки. Анохин воспользовался парашютом.

– Почему вы так поздно выбросились?
– спросили его на земле.

– Хотел изучить предельные возможности планера, чтобы помочь тем, кто будет летать на нем впоследствии, - ответил спокойно Сергей Николаевич...".

Сомнения в точности описываемых событий связаны с тем, что о них больше никто и никогда не говорил. Кроме того, Сергей Николаевич сам говорил "лишь" о шести своих покиданиях планеров и самолетов. А если учитывать и эти, то, как мы увидим в дальнейшем, получается "перебор"...

В 1951 г. Анохин, будучи уже известным летчиком-испытателем, принял участие в XVII Всесоюзных соревнованиях, состоявшихся в Калуге, и завоевал звание чемпиона СССР по точности взлета и посадки. Не раз его назначали главным судьей чемпионатов СССР, неоднократно он участвовал в воздушных парадах...

В той же истории ЦАКа отмечалось: "...Начиная с 1946 г., планеристы снова выступают на воздушных парадах в Тушине. С каждым разом их программа становилась интереснее и разнообразнее. Как правило, групповые номера возглавляла Маргарита Раценская, индивидуальный пилотаж выполняли Сергей Анохин, Вячеслав Чубуков, Александр Чеботарев и другие спортсмены. Особенной любовью пользовались у москвичей на воздушных праздниках фигуры высшего пилотажа, выполненные С. Анохиным".

Практически одновременно с испытаниями новейших самолетов, рассказ о которых еще впереди, Сергей Николаевич активно участвовал в вводе в строй опытных планеров. В них остро нуждались аэроклубы, особенно в первые послевоенные годы. И об этом с благодарностью вспоминают историки ЦАКа: "...В нашем распоряжении было всего несколько учебных А-2 и спортивных Г-9. Но постепенно работа налаживалась. Авиационные конструкторы взялись за создание новых машин. Одним из первых на нужды планеристов откликнулся Олег Константинович Антонов. Он сконструировал одноместный А-1, затем двухместный А-2, а потом целую серию отличных спортивных машин А-9, А-10, А-11, А-13 и цельнометаллический А-15. Все эти аппараты поступили в клубы и позволили наладить учебную работу и установить целый ряд выдающихся спортивных достижений. Конструировали и выпускали планеры после войны В. Абрамов, М. Кузаков, А. Пьецух, Б. Шереметьев. Испытывались они в Центральном аэроклубе, в основном, С. Анохиным. Отдельные полеты выполняли и другие планеристы.

Так, Сергею Анохину поручили провести дополнительные испытания планера А-9 на штопор. Было совершено несколько полетов и окончательно определены его штопорные характеристики. Оказалось, что при полете с радиостанцией, установленной сзади пилота, центровка становилась задней, и планер при перетягивании ручки управления на глубокой спирали легко срывался в штопор. Этот недостаток был легко устранен, и подобных случаев больше не повторялось".

Конечно, Анохин был не единственным испытателем спортивной авиационной техники. В испытаниях планеров принимали участие И. Петров, В. Павлов и другие летчики...

Маргарита Карловна, первая среди летчиц отмеченная званием заслуженного мастера спорта, была председателем Федерации планерного спорта СССР, когда летом 1959 г. с Сергеем Николаевичем, в ту пору известным уже испытателем реактивных самолетов, произошло еще одно ЧП на спортивном самолете Як-18П, недалеко от места ее работы.

Пример Анохина уникален с одной стороны в том, что он, став выдающимся испытателем высокоскоростной реактивной техники, остался непревзойденным испытателем спортивных самолетов, планеров. Но, с другой стороны, и он не застраховал себя от аварий и происшествий, в частности, - и по собственной ошибке.

Авария, о которой говорилось выше, произошла с Анохиным на самолете Як-18П. Этот самолет, который он испытывал первым, выгодно отличался от исходного Як-18. Благодаря мощному мотору АИ-14П в 260 л.с. и убирающемуся шасси, благодаря отсутствию второй кабины и основательному повышению прочности, наконец, благодаря приспособленности топливной и масляной систем к длительному перевернутому полету, этот легкий самолет, созданный в 1960 г., позволял летчику высокого класса выполнять необыкновенные фигуры. Один из "номеров" Анохина, пользовавшийся особым успехом у самых искушенных зрителей, стоил ему аварии, когда он поддался уговору руководства для усиления впечатления снизить высоту полета. Обычно на высоте около 300 м Сергей Николаевич шел курсом,