Чтение онлайн

Бреда знает, что муж не собирается ничего менять. Они прожили так вместе сорок лет, и его все устраивает. Она научилась принимать его, как и любые другие сложности, с которыми сталкивается регулярно, просто потому что Конор – это Конор. Этот выход из положения, говорит она себе, единственно возможный.

По крайней мере, его ежегодные летние романчики уже позади, и, пусть пьет он по-прежнему (отсюда ухудшение здоровья и отвратительные приступы жалости к себе), у него больше не хватает сил, чтобы рвать ей сердце, как раньше, но все еще хорошо получается доводить ее до белого каления. Его душевное состояние, мягко говоря, непредсказуемо.

Хотя он не может передвигаться так шустро, как раньше, неизвестно, что, зачем и когда он вытворит, чаще всего в самый неподходящий момент. Взять для примера тот раз в прошлом месяце, когда они с Полом Мюрреем, бухгалтером, сидели в комнате отдыха и работали, а Конор ворвался, доковылял до кресла, упал в него и начал обвинять Пола в том, что тот якобы украл у них тысячи евро и спрятал их в офшорном банке. Бреда была в ужасе. Динни и один из су-шефов пришли на помощь и мягко уговорили Конора вернуться в спальню, а Бреда долго еще извинялась перед Полом, который, правда, отнесся к происходящему с необычайным пониманием.

Пару недель спустя Конор приперся на кухню в самое загруженное время, вечером пятницы, повязал на голову полотенце в стиле Марко Пьера Уайта [2] и громко заявил, что деликатесная ягнятина из Керри в их меню – это «пережаренная баранина», а их новый литовский шеф-повар Виктор – российский шпион. К счастью, у Виктора оказались хорошее чувство юмора и значительный опыт взаимодействия с перепившими бизнесменами, но все равно Бреде хотелось сквозь землю провалиться.

Никаких сомнений, ее муж – обуза. Но что она сделает? Ей просто надо научиться держать его в узде, вот и все. А пока симпатичные молодые литовские и латвийские студенты работали по обмену в отеле и отлично справлялись. «Отель „Фолти Тауэрс“», конечно, замечательный телесериал, но ей точно не нужна такая слава, а то ее гостиницу как-то упоминали в качестве его ирландского эквивалента. Такой отзыв один из бывших гостей выложил на туристическом сайте. Правда, надо признать, количество бронирований на некоторое время после этого увеличилось.

Бреда достает телефон и пишет Конору: «Твой завтрак на столе. Не дай ему остыть».

– Доброе утро, Бреда.

Она подпрыгивает от неожиданности, хотя узнала знакомый голос, и поднимает глаза на ухмыляющегося Деклана Коуди.

– Что, проверяешь, вовремя ли прилетает наша Энни?

Деклан – местный профессиональный игрок в гольф, друг детства девочек Бреды, но именно к Энни, ее младшей дочери, он всегда питал слабость. Когда они были детьми, Бреда часто задавалась вопросом, станут ли они с Энни парой. Однако приятная внешность и нежное плутовское обаяние рано прославили Деклана как сердцееда в деревне и за ее пределами, так что в конце концов Энни осталась невосприимчивой к его ухаживаниям. Она раз за разом повторяла, что Деклан дороже ей как брат, которого у нее никогда не было, чем как кавалер, чей интерес недолговечен. Как Бреда позднее пришла к выводу, свою роль сыграло то, что на плече у Энни, тогда еще совсем юной, неизбежно рыдали все бывшие девушки Деклана. Тем не менее Энни с Декланом остались хорошими друзьями, и теперь, когда Энни возвращалась домой, Деклан был полон решимости встретить ее в аэропорту, пусть даже Энни настаивала, что прекрасно могла бы добраться до дома сама.

– Я не знаю, какой именно у нее рейс, Деклан, – напомнила Бреда. – Но она говорила, что приземлится около половины четвертого, а самолет летит из Хитроу через Дублин.

– Отлично. Этого достаточно.

– Ты уверен, что это хорошая идея? Она настаивала, что справится сама. Ты знаешь, какая она…

– Ты шутишь? Я не видел ее с тех пор, как она cбежала в Лондон четыре года назад. Если запереться с ней в машине на пару часов – мой единственный шанс как следует с ней поговорить, то поездка в аэропорт совсем небольшая цена, я готов.

– Спасибо, Деклан, – говорит Бреда, улыбаясь. – Я уверена, она будет рада тебя видеть.

– А ты, Бреда, когда соберешься в клуб сыграть партию? Тебя давно не видно.

– Издеваешься? Было бы неплохо, но шансов мало.

– Как он? – Вопрос вроде бы небрежный, но глаза Деклана смотрят с участием. Характер Конора не секрет ни в отеле, ни за его пределами, и Бреда знает, что Деклан все видит и все понимает. Деклан определенно и так отлично знает, как Конор.

– Ну, так и сяк, ты знаешь, ему больно из-за бедра.

Деклан сочувственно кивает.

– Я знаю, это не легко… но не перенапрягайся, Бреда. Тебе самой нужен перерыв, моя мама только недавно это говорила. Хорошо, что Энни возвращается, она сможет снять с тебя часть нагрузки.

Бреде кажется, что он сейчас приобнимет ее, но Деклан отступает. Она благодарна: теплота могла бы разрушить ее самообладание, тогда она рухнула бы, рыдая, на его плечо.

– Ну ладно, – говорит он, – мне лучше поторопиться, у меня урок через двадцать минут. Однако я вернусь к тебе с прекрасной Энни. Увидимся.

Не то чтобы Бреду удивило возвращение Энни домой – особенно учитывая нынешние семейные обстоятельства, – врасплох ее застало то, как долго дочь собирается пробыть дома. Бреда предполагала, что она приедет на выходные, может на несколько дней, максимум на неделю. Энни как-то уклончиво говорила о том, на сколько собирается приехать, но Бреда запомнила слова «творческий отпуск», прозвучавшие в коротком телефонном разговоре, и была так удивлена, что даже не вникла в подробности. Энни – карьеристка, пример истории успеха, она не берет длинных отпусков, пусть и творческих, и, кроме того, когда она в последний раз была дома, такое случилось… Чашки в руках Бреды звякают одна о другую, когда она вспоминает, но она полна решимости сделать все, чтобы приезд дочери прошел без эксцессов. Это шанс Энни снова сблизиться с отцом, и нет худа без добра, может, что и получится. Тучи разойдутся и все такое. Они договорились, что Энни поживет в одном из новых коттеджей, принадлежащих отелю, таким образом, никто никого не стеснит и у Энни будет свое личное пространство. «Все хорошо, – говорит себе Бреда уже в который раз. – Все получится, все притираются, все будет нормально…»

В этот момент Бреда замечает свою внучку: надев поварской колпак, та машет ей рукой из кухни, смешит ее. Старшая дочь Бреды, Ди, не слишком счастлива в браке, но в нем родилась единственная ее внучка Грейси, всеобщая любимица и свет в окошке. Грейси одиннадцать лет, но в колпаке она выглядит как взрослая и манерами неизъяснимо напоминает Бреде покойную мать.

«Странное будет лето», – думает Бреда, помахав в ответ. Неожиданно обе ее дочери опять окажутся дома одновременно. Она даже не может вспомнить, как давно такое было в последний раз, уж точно до того, как Ди вышла замуж.

Будучи родными сестрами, дочери Бреды не похожи ни в чем. Ди порывиста, Энни сдержанна. Ди вечно поглощена эмоциями и переживаниями, Энни спокойна и рассудительна. Ди сосредоточена на себе, Энни внимательна и щедра. Она была бы превосходной хозяйкой отеля, но собралась учиться психологии. Когда Энни объявила о своем решении, Бреда подумала, что такое профильное образование не повредит в отельном бизнесе, и даже воздержалась от намеков, что Энни имела прекрасную возможность изучать человеческую природу без всякого колледжа, просто работая в отеле. Но ни одна из дочерей не захотела продолжать семейное дело. Это стало для Бреды огромным разочарованием, хотя, как ей кажется, ей удалось это успешно скрыть. И не такое случается.