Чтение онлайн

К счастью, Деклан не расспрашивает дальше о ее лондонском романе. Прошло четыре года с тех пор, как она отменила свадьбу с Филипом всего за две недели до банкета, шокировав даже себя тем, что осмелилась на это. Филип очень долго ухаживал за ней. Но как только Эд вошел в ее жизнь, все остальные перестали существовать. Отмена свадьбы казалась малой ценой за ту жизнь, которую она мечтала разделить с Эдом, хотя она отлично знала, насколько Филип и ее родители были расстроены.

– Честно признаться, здорово, что ты тогда отменила свадьбу, – говорит Деклан. – Ты ненадолго отвела внимание от меня. Несколько месяцев после этого никто даже мельком не реагировал на мои выходки. – Он ухмыляется.

Знакомые названия проносятся мимо нее миля за милей: Гленбей, Кэрсивин, поворот направо на Ринро и Портмаги… И наконец, церковь на перекрестке, где Деклан выбирает правую дорогу, вдоль побережья. И вот они въезжают в деревню. Баллианна нежится в лучах заходящего солнца, такая же гостеприимная, как и всегда. Неожиданно для нее самой на глаза Энни вдруг наворачиваются слезы.

На какое-то время ей удалось убедить себя, что Лондон – ее дом, а теперь она осознает, что это не так. Правда, и сюда она едет как бы и не домой. Считается, что время лечит. Но время ничего не меняет. Что там говорят буддисты? Куда бы ты ни шел – ты уже там. Энни убедилась в этом на собственном горьком опыте.

– Не хочешь пропустить бокальчик в «Рыбаке»? – Деклан, не дожидаясь ее ответа, съезжает на обочину. – Чтобы морально подготовиться к воссоединению с семьей, – ухмыляется он. – Внутри будет пусто, в такую погоду все сидят на улице.

– Ну давай, только по-быстрому.

В сумраке паба Энни садится за угловой столик и сразу чувствует себя так, словно никуда не уезжала. Удивленный лосось таращится на нее из стеклянной витрины для трофеев, один из призовых уловов прошлых лет, размещенных на стенах вокруг барной стойки. Деклан прав: здесь почти никого, только несколько местных стариков в плоских кепках у бара пьют свои пинты пива и тихо разговаривают. Возможно, они торчат тут не один век.

Деклан возвращается с напитками и садится.

– Итак, надолго ты сюда?

Она пожимает плечами.

– Не знаю, правда. Думаю, на сколько потребуется. Я в творческом отпуске, поэтому у меня есть три месяца. У мамы большие проблемы, как ты догадываешься, дополнительная пара рук ей явно понадобится. Я подумала, что помогу ей разобраться с соцсетями, обновлю сайт, хотя сейчас, скорее всего, ей не до этого… А ты?

– Все еще торгую недвижимостью и играю в гольф.

– Даже не могу вспомнить, когда последний раз играла.

– Так ты снова одна, Энни? В твоей жизни сейчас нет мужчины?

– Да, и мне это нравится.

– Не верится.

– Это правда.

Деклан делает большой глоток из своей кружки и какое-то время смотрит на нее.

– Ты можешь обмануть своих лондонцев этой болтовней, но я-то твой друг детства…

– Я серьезно, Деклан. Я решила, что мне лучше одной.

– Это фигня. Ты просто еще не встретила подходящего парня.

– А ты? Уже встретил подходящую девушку?

– Нет, но это…

– Другое? Давай сменим тему, пожалуйста?

– Как скажешь. – Деклан картинно поднимает руки вверх, сдаваясь. – Я уже и забыл, какой колючкой ты можешь быть. Спорить с тобой всегда было бессмысленно. Может, ты и права насчет того, чтобы оставаться без пары.

Она улыбается, расслабившись, потому что они вернулись к знакомому шутливому тону.

– Какие у тебя планы? Не считая топтания поля для гольфа…

– Я до сих пор даю в клубе уроки, если ты об этом. На самом деле в наши дни это надежнее, чем бизнес с недвижимостью, но и там ситуация потихоньку улучшается. Мы с Доналом все еще в деле. Я оставил ему все бумажные дела. Предпочитаю заключать сделки прямо на поле для гольфа.

– Ну еще бы! – Она смеется.

На мгновение он становится серьезным.

– Как бы мы все ни скучали по тебе, Энни, ты была права, что свалила отсюда в Лондон. Ты переросла здешних. Я всегда знал, что для игры тебе нужна площадка побольше.

– Ну не знаю. – Она пожимает плечами. – Хотя мне не помешало бы немного отдохнуть, пока я дома, это точно. Я устала, скажу тебе правду. Это были напряженные несколько лет, Лондон выжимает досуха.

– Что ж, я рад, что ты вернулась, даже если ненадолго.

– Я рассчитываю, что ты меня поддержишь, пока я здесь, иначе я свихнусь. Без твоей помощи я не смогу долго продержаться в отеле.

– Ты имеешь в виду, в лоне семьи, – говорит Деклан, его глаза блестят озорством.

– Туше! – смеется Энни и допивает свой бокал. – Мне правда пора.

– Ты не останешься подольше? – Он явно удручен. – Мне очень хотелось послушать про твою гламурную жизнь в Лондоне. Знаешь, про лондонскую бизнесвуман, которой еще нет и сорока, объект всеобщего внимания: создает знаменитые бренды, вы их обязательно купите.

Деклан явно впечатлен, он цитирует недавнюю статью из «Гардиан».

Энни качает головой.

– О-о-о, – тянет она. – Так ты ее читал.

– Все тут только и говорили об этом. Можно подумать, ты не знала, что так будет.

– Ну, наверное.

– У нас здесь теперь есть интернет и все такое, Энни, мы в курсе всех новостей.

– Ну понятно.

– Серьезно, мы очень гордимся тобой.

Когда они возвращаются к машине, дует легкий ветерок, а свежий воздух навевает сонливость. Встреченным по пути людям она улыбается. Она никого из них не знает, и теплота и непринужденность, с которыми они здороваются, напоминают ей, как же давно она не бывала в этих местах. Энни и забыла, как легко люди здесь общаются, как естественно остановиться и поболтать с человеком ни о чем.

Вернувшись в машину, они проезжают деревню насквозь, и Энни замечает новые магазины и кафе, появившиеся за время ее отсутствия, потом улыбается, видя знакомые дома, коттеджи и достопримечательности, которые остались прежними.

Они едут по дороге, ведущей к скалам, слева от нее нежное, васильково-голубое море. Ее сердце бьется немного быстрее, взбудораженное, как и раньше, знакомой красотой гор, охраняющих залив, многоцветьем пурпурных, коричневых и зеленых оттенков, мягко перетекающих один в другой в предвечерней дымке, блеском моря внизу. А затем из-за поворота резко возникает отель «Баллианна Бэй», мягкий известняк его стен тепло светится в лучах вечернего солнца. Деклан въезжает на парковку, почти пустую, вытаскивает из багажника чемодан Энни и отдает ей.

– Ты не зайдешь? – говорит она, внезапно испугавшись, что сейчас со всеми встретится.

– Нет, мне нужно назад в клуб. Кроме того, не хочется мешать трогательному воссоединению.

– Спасибо, что встретил. – Она обнимает его. – Это было так мило с твоей стороны.

– Я знаю, – говорит он, целуя ее в щеку. – Как хорошо, что ты вернулась, Энни.

Деклан уходит, и Энни, глубоко вздохнув, берет чемодан и направляется ко входу в отель.

Один вздох, и она мыслями переносится в прошлое, туда, где ей было шесть. В ту минуту, когда она переступает порог, по ней ударяет смесь запахов: лака, пчелиного воска и тлеющего в камине дерна, – безошибочно узнаваемый аромат детства. Она даже останавливается, чтобы заново впитать атмосферу знакомого до последней детали лобби: на обшитых панелями стенах висят пейзажи, располагаются оконные проемы красивой формы, на старинных столах есть место для книг, цветов и местной прессы, она улыбается, увидев в камине брикеты горящего торфа – даже сейчас, летом. Бреда, будучи первоклассным отельером, не отказывается от строгих стандартов, которыми всегда гордилась ее семья: здесь в отеле она совместила строгий порядок и ненавязчивое гостеприимство, а комфортную роскошь дополнила атмосферой непринужденной, ненавязчивой эффективности.