Чтение онлайн

– Вот еще! Зачем оно нам?

– А пусть поищут!

– Они его и искать не будут. Вызовут нас к Владимиру Петровичу с вещами и... прощай, ла-герь! Вот тебе и все поиски.

– Кто узнает?!

– У тебя шапка-невидимка есть?

– Нет.

– Там дневальный стоит!

– Ну и пусть себе стоит!

– Он нас выдаст.

– Если увидит!

– Он не слепой.

– А мы его отвлекем.

– Как?

– Голова есть - придумаем, - пообещал Антон.
– А ребята нам еще и спасибо скажут.

– Одни тебе за слопанное печенье спасибо ска-жут, другие - за сворованное знамя. Не много ли? Спина не заболит?

– Посмотришь, - уверенно сказал Антон.
– Ты из игры вылетел, потому и злишься. А, думаешь, они наигрались? Кончится "Зарница", пройдет немно-го времени и все еще захотят играть. А тут им - нате, получите! Знамя лагеря кто-то стыбрил. Вме-сто знамени записочку оставил: - "Ищите у синей качели". Они туда рванули, а там новая записочка.

– Не нравится мне такая игра.
– Ромке совсем не светило вылететь из лагеря.

– Не дрейфь, я все придумал! Нас никто и не заподозрит! Мы раскладываем в лагере пять запи-сок - здесь, вот здесь две и здесь. Пока они от за-писки к записке носятся - мы далеко уйдем.

– Сначала со знаменем по лагерю из конца в конец мотаться, а потом еще в горы идти? Да нас в один момент засекут!

– Нет, ты сегодня определенно не хочешь ду-мать. Мы, может, это знамя и воровать-то не бу-дем!

– А карта, а записки зачем?

– Для игры, - сказал Антон. В голову ему со-всем неожиданно пришла сногсшибательная идея.
– Мы знамя там же, в пионерской комнате спря-чем. Под матрасом у старшей вожатой. А запис-ками на ложный след наведем. Все будут думать, что знамя по-настоящему украли. Мы записки разнесем и в лагерь вернемся. А потом скажем - убитые были, скучали, загорать ходили, ничего не слышали, ничего не знаем. Ну как? Согласен на такое?

– Надо было так сразу и говорить, что знамя во-ровать не будем, - воспрял духом Ромка.
– Раз ни-чего не воровали, то и выгонять не за что.

– Конечно не за что, - поддакнул Антон.
– За шутки кто же выгоняет?

– Если за каждую шутку выгонять, в лагере ни-кого не останется, - убеждал себя Ромка.

– Даже сам Владимир Петрович иногда шутит.

– Ага! Мы в тот раз уголь в котельной таскали, кочегару Колбаскину помогали, идем потом на речку, а начальник и спрашивает: "Откуда, - гово-рит, - у меня в лагере негритята появились? Вроде не принимал. Надо проверить, в каком они отря-де." Я говорю ему: "Мы не негритята." А он. "Нет, братцы, шутите. По-моему, вы - самые настоящие негритята. Потому как на свиней вы еще меньше походите." Вот какой он шутильник.

– И никто его не выгоняет, - поддакнул Антон.
– Можешь быть спокойным, он шутки понимает. Давай записки писать. Только печатными буквами старайся.

– Чтобы почерк не узнали, - догадался Ромка.

– И чтобы таинственней было. Так всегда в приключенческих фильмах герои делают.

– Герои! Скажешь тоже, - недоверчиво посмот-рел Ромка.
– Послушаешь тебя, так и мы с тобой герои.

– Еще какие!
– пророчески сказал Антон.

"Герои" Лежали в кустах и оценивали обста-новку.

Пионерская комната располагалась в одном из самых старых корпусов лагеря, построенных в конце пятидесятых годов. Тогда при строительст-ве еще не научились скупиться. Корпус был щедро украшен двумя колоннами, лестницей не из бето-на, а из самых настоящих гранитных плит. По кар-низу лепные украшения причудливых форм, а сле-ва и справа от входа, на глухой беленой стене - барельефы традиционно ко всему готовых пионе-ра и пионерки. Под ногами у пионеров разбиты клумбы, выложенные по периметру кирпичом "на-уголок". Завершает клумбу сильно вытянутый прямоугольник из кустарника дикой вишни. А к кустам прижимается пионерская скамейка. Напро-тив, через асфальтовую дорогу, еще четыре ска-мейки в ряд. За ними такие же кустики обрамляют линейку - большое поле с деревьями, клумбами, со сходящимися к центральной площадке дорожка-ми, с флагштоком и флагом на самой верхушке.

Ромка и Антон залегли не на линейке. От угла линейки начинается ряд детских дач. Вот в кустах возле первой из них, на самом удобном для обзора месте, и притаились ребята.

Колонны, охраняя вход в корпус, оттеняют на террасе две небольших площадки. На каждую из них выходят по два окна. Одно из коридора, дру-гое... Да, это оно и есть! Левое окно с чуть приот-крытой форточкой. В темном его прямоугольнике за старой-престарой деревянной рамой спокойно стоит в углу у стены знамя лагеря и не подозрева-ет, какие страсти вот-вот разгорятся вокруг его. Больше тридцати л е т оно стояло в этой комнате, покидая его в торжественные минуты под звуки горна и барабана при встрече и проводах каждой пионерской смены. Тридцать з и м зачехленное, лежало оно на складе, придавленное этими же са-мыми горнами и барабанами. И вот теперь, впер-вые за свою немолодую жизнь, судьба в лице двух непоседливых мальчишек готовит ему необычное приключение.

То ли ветер заглянул в приоткрытую форточку, то ли само знамя томилось предчувствием, но... Полотнище качнулось, расправило складки и по-тянулось к свету, а бахрома и кисти затрепетали от нетерпения. Волнение их какими-то невидимыми путями перелетело по воздуху и опустилось на ребят, не сводящих глаз со старого окна.

– Сколько можно ждать?
– спросил Ромка.

– Пока не надоест, - отмахнулся Антон.

– Во! Мне уже надоело, - неизвестно чему об-радовался Ромка.

– Тихо ты!
– осадил друга Антон. Надоело! Как будто он один такой. Антону, может, еще больше надоело, только он терпит. С бухты-барахты ниче-го не делается. А если и делается, то и получаются или бухты, или барахты.
– Куда ты смотришь?

– Туда же, куда и ты.

– Не на окно смотри, на дневального смотри.

– Чего на него смотреть? Сидит как бревно на скамейке, только бестолковый туда-сюда вертит.

– А ты все равно смотри!
– шипит Антон.

– Да что он - красная девица?

– Вдруг уйдет, а мы не заметим?

– Он нагой шевельнет, я на него и смотреть не буду, а все равно увижу.

– Как это ты увидишь?

– А так, боковым зрением! У меня оно сильно развито.

– Что-то я ничего про твое боковое зрение не слышал.

– Вот ты на окно смотришь?

– На окно, - сказал Антон.

– И что видишь?
– пытал Ромка.

– Окно и вижу.

– А еще что видишь? Нет, головой не верти, так и смотри в одну точку!

– В одну точку смотрю, еще меньше вижу. Не все окно, а только кусочек.

– Ага, у тебя боковое зрение отсутствует. Дело обычное. Тренировки нет. А вот меня спрашивай, что я вижу?

– Что ты видишь?
– попугаем повторил Антон.

– Вижу окно. Его описывать не буду. Это ря-дом. Дальше. Колонну вижу. На ней пятно - след от грязного футбольного мяча. Ты не за мной, за взглядом следи! Крыльцо. На нем фантик от кон-фетки скомканный, красно-синий. У пионера нос со щербинкой. И мизинец тоже. А на другой руке большой палец отбит. На крыше голубь сидит, от-дыхает. Глаза закрыты...

Антон стрелял глазами - следил за Ромкой - не вертит ли он головой? И проверял - правильно ли видит боковое зрение?

– ...Дневальный сидит сгорбленный, пилотку между коленей почти до земли опустил, рот раззя-вил, перед собой смотрит. На куст. Нет, не на куст. Антон! Гляди, гляди!
– Ромка тряс Антона за рукав.
– Узнаешь?

– Не-е, - проблеял Антон.

– Да ты внимательнее смотри! Ну? Узнал?

Антон стукнул себя по лбу.

– Старая знакомая! Как она здесь оказалась?