Чтение онлайн

— Потому что мы хотим, чтобы дома покупали молодые семьи. — сказал я, бессознательно входя в привычную роль студента, которого допрашивает профессор. — И у них только одна ванная. Поэтому я решил убрать эту кладовку – стена не была несущей, и расширить спальню, чтобы я мог добавить частную ванну. —

— Тебе тоже нужно помнить о хранении. Не только на кухне, но и здесь. — сказал он, указывая на бельевой шкаф между двумя маленькими спальнями.

— В доме уже есть кладовка. — сказал я, указывая на маленькие шкафы в каждой из спален.

— Но если ты передвинешь свой бельевой шкаф сюда. — сказал он. — Ты сможешь сделать эти спальни с большими шкафами, что означает больше места для хранения. —

— Но, если я передвину бельевой шкаф, мне придется переделать ванную. —

— Тогда почему бы не открывать бельевой шкаф не только в прихожей, но и в ванной? — предложил он.

— Потому что тогда мне придется... — Я замолчал, обдумывая его идею.

— У тебя может быть целая дверь для входа в коридор, но дверь в стиле шкафа для ванной. Это будет только для верхних полок, но домохозяйка сможет взять полотенца, не возвращаясь в холл. —

Я снова начал было по привычке протестовать, но резко задумался. Он был прав, и я сразу же понял мудрость его предложения (хотя и не хотел признавать его).

— Принесите эти планы завтра в мой офис, Мистер Хьюз. —

— Зачем? — Спросил я, не скрывая своих подозрений.

— Считай это дополнительными баллами. — сказал он.

— Я действительно получу дополнительные баллы? —

Он улыбнулся со смесью веселья и доброты. — Нет, но тебе понадобится дипломированный архитектор, чтобы просмотреть твои работы. —

Я посмотрела на него с растущим пониманием. И смятение.

— И я не хочу, чтобы твой первый реальный дизайн-проект достался какому-то неизвестному архитектору. —

— Вы не должны этого делать, профессор Йоска. — сказал я. — Трип нанял архитектора. Я уверен… —

— При всем уважении к выбору мистера Уитмена, я уверен, что он не понимает ваших сильных и слабых сторон так, как я. —

Я закрыл рот и подавил рык разочарования.

— Ты знаешь, когда у меня начинается рабочий день? —

Я неохотно кивнул.

— Тогда я жду тебя там завтра. —

Я мысленно возмущался: Йоска уже управлял моей академической жизнью, и он только что взял на себя значительную часть моей начинающей профессиональной жизни. Мне хотелось ругать несправедливость всего этого. Я хотел сказать ему, чтобы он занимался своими чертовыми делами. Я хотел…

— Я скажу секретарше, чтобы она ждала вас, мистер Хьюз. — сказал он. С этими словами он кивнул на прощание и, не оглядываясь, направился к своим пятикурсникам. Они почтительно приветствовали его, и я раздраженно сжал кулаки.

Нет справедливости в этом мире! Молча сокрушался я.

Когда я успокоился, я снова посмотрел на свои рисунки. Я знал, что не смогу не показать их Йоске, если захочу остаться в архитектурной программе, поэтому они должны быть идеальными. Ничто меньшее не удовлетворит его.

Вдобавок ко всему, мне еще предстояло закончить свои классные проекты, и я знал, что Йоска не даст мне слабину, потому что у меня уже были планы по дому. Что еще хуже, его предположение о бельевом шкафу было интуитивным и умным. Я мог проигнорировать это, но я знал себя достаточно хорошо, чтобы признать, что я не чувствовал бы себя хорошо, если бы не сделал работу как можно лучше.

К сожалению, на перерисовку планов уйдет несколько часов (особенно по строгим стандартам Йоски), и я должен был встретиться с Кендалл. Я неохотно решил, что ей придется подождать. Я хотел увидеть ее, но...

Я начал вытаскивать ластик, когда внезапно подумал: Я также не нашел времени для Джины, и это стоило мне отношений. Немного подумав, я подошел к телефону в лаборатории и позвонил Кендалл.

— Привет, милая. — сказал я. — Я все еще в лаборатории дизайна. Извини, но у меня еще пара часов работы. —

— Но уже девять часов. — сказала она.

— Понимаю. Но у меня появилась идея, и мне нужно переделать рисунок. — Кендалл было бы все равно, чья это идея, но я мысленно упрекнул себя за то, что приписал ее себе.

Она вздохнула. — Ладно. —

— Почему бы тебе не спуститься сюда? —

— В А&А? —

— Да. Стол рядом со мной свободен, и ты можешь здесь заниматься, пока я закончу рисовать. —

— Хорошо. — немедленно согласилась она.

Я сказал ей, в какой проектной лаборатории нахожусь, и вернулся к работе. Я гордился собой за то, что пригласил ее, так как мне предстояло закончить рисунок и провести с ней время. Это был не спокойный вечер, как мы планировали, но это было лучше, чем ничего.

Жаль, что я не сделал то же самое с Джиной.
– Подумал я. Возможно, если бы я это сделал...

Я все еще был погружен в свои мысли, когда Кендалл осторожно заглянула в лабораторию. Я стряхнул с себя меланхолию и глубоко вздохнул. Потом поймал ее взгляд и помахал рукой.

— Привет. — сказал я, целуя ее. Я убрал свои вещи с соседнего стола. — Прости, что притащил тебя сюда, но... —

— О, я не возражаю. Я просто счастлива, что мы можем увидеть друг друга сегодня вечером. А теперь возвращайся к своему рисунку, а я вернусь к своему французскому. —

Может быть, я учусь на своих ошибках.
– Размышлял я, улыбаясь ей, когда она открыла книгу. Возможно… Только возможно.

Я посмотрел на часы, пока профессор Феллер готовился к кульминации разглагольствующей лекции об «Атласе» Айн Рэнд. Шли минуты, и я удивлялся, почему она тратит столько времени на книгу, которую явно ненавидит. Лично мне она понравилась, хоть и была толщиной с Библию. Но, может быть, мне это нравилось просто потому, что профессор Феллер не любил ее...

Наконец прозвенел звонок, но она подняла руку, призывая нас остаться, чтобы закончить свое осуждение «заблуждающегося элитарного эгоизма» Рэнда. Я покачал головой и опустился на свое место вместе с остальными раздраженными студентами. Наконец профессор закончила, и мы бросились бежать. В коридоре я чуть не сбил кого-то, а когда повернулся, чтобы извиниться, замер.

— Пол! —

— Джина?! —

Она улыбнулась, и мое сердце екнуло. Мгновение мы просто смотрели друг на друга, не находя слов. Однако момент прошел, и годы дружбы и близости вернулись. Боль пришла вместе с ними, но была быстро подавлена другими чувствами. Ее щеки покраснели, но она справилась со своими эмоциями и стоически улыбнулась.