Летний снег
Шрифт:
Так однажды она и наткнулась на Забузу.
Конечно же, она сразу заинтересовалась им. Случай, всколыхнувший всю Киригакуре. Мальчик, убивший всех в своём выпуске. Ей редко попадались такие характеры.
Она хотела узнать ингредиенты для создания такого чудовища. Что его сломало? Что пошатнуло его разум до такой кровожадности?
И как она сама могла создать такую маску?
Но Мадока не ожидала того, что узнала.
Забуза оказался совершенно психически здоров. Его учителя были правы — он был опасен. Но совсем не из-за ментальных расстройств. Она изучала его долгими неделями, подмечая каждую привычку и рефлекс, каждое слово и жест, пока не начала понимать его суть.
Он был идеалистом. Целеустремлённым, прагматичным идеалистом, которому на тот момент было лишь десять лет. Он увидел то, что категорически ему не нравилось в его окружении, что он хотел изменить больше всего на свете, и, ни капли не сомневаясь, заплатил за эту цену кровью сверстников. Выбрал меньшее зло, и спас этим всех будущих учеников академии от варварской традиции.
Он был опасен для деревни, поняла она тогда. Его прямолинейность и кровожадность существовали лишь в глазах окружающих. Рано или поздно, но он восстанет против установленных порядков снова. И на этот раз масштабы будут гораздо больше.
Она могла доложить о нём. Но в итоге оставила свои открытия при себе, продолжая наблюдать. Что-то в нём зацепило её.
Уже потом, годы спустя, она поняла, что. Под всем своим бурчанием, злобными гримасами и грубостью она нашла кого-то, кто искренне мечтал сделать мир лучше. Всех, за кем она наблюдала до него, интересовали одни и те же вещи. Выживание, сила, власть, удовольствие. Эти желания становились центром их существования. Делали их предсказуемыми. Скучными. Но он оказался другим.
Мадока долго наблюдала за ним. А потом, к своему удивлению, впервые сделала что-то не для себя или деревни. Познакомилась, помогла, постаралась войти к нему в доверие. Она была заметно старше, но он не обращал на это внимания. Но и не спешил отвечать на предложение дружбы.
Она затруднялась ответить, почему. Возможно он чувствовал, что ей слишком опасно доверять. Может, он просто решил, что одному ему будет легче.
Но правда в том, что его амбиции были слишком велики для одного человека, и она воспользовалась этим. Приучила его полагаться на неё, постепенно, услуга за услугой. Когда он открылся ей достаточно, чтобы сообщить о своём грандиозном плане и попросить помощи, она обрадовалась, решив, что он наконец принял её. Но, хотя он и стал доверять ей свою безопасность, он не доверял ей свою душу.
Она затруднялась ответить на собственный вопрос — почему ей это так сильно не нравилось. Почему её так сильно это зацепило.
И затем Забуза пришел к ней с учеником, и она как будто увидела другого человека. Для кого-то незнакомого с ним могло бы показаться, что он не изменился, но она изучила его слишком хорошо. Неспокойность и раздражённость, так часто сопровождавшие его, притихли. В жестах появилась некая оживлённость. Ей даже показалось, что он открылся ей самой, в этот раз по-настоящему.
Этот мальчик словно был кусочком мозаики, которого Забузе недоставало.
Но и сам Хаку оказался не менее интересной личностью. Мадока сама не заметила, как переключилась на любопытство.
Взрослое сознание в теле ребёнка. Странный набор знаний. Его влияние на Забузу. О
на изучала его до тех пор, пока вдруг не осознала, кого он ей напоминал.
Себя.
То, как он читает любую ситуацию, словно сцену в пьесе. То, как наблюдает за связями между людьми и слёту понимает их подоплёку. Блеск в его глазах, когда он завершал логические цепочки людских взаимоотношений.
Мадока не могла не увидеть в нём себя.
Секрет прошлого мальчика манил её, как огонь манит мотылька. Несмотря на их сходства, он был живым, а не коллекцией ложных персон, как она сама. Так как он вырос таким? Что создало его?
Почему он был живым, а она нет?!
Но время шло, и её желание изучить его превратилось в нечто иное.
Противоречащие желания терзали её, сливаясь в странную одержимость. Она хотела довести его обучение до конца и увидеть, во что он превратится. Она не хотела доводить его обучение до конца, и видеть, во что он превратится. Она хотела защитить его. Она хотела исследовать его. Она хотела…
Она допустила ошибку. Привязалась.
Никому нельзя доверять. Ни к кому нельзя привязываться. Близкие люди — самый простой рычаг давления, самая очевидная слабость. Не важно, хотят ли они предать или нет. Если знаешь, как, то их можно всегда заставить сделать это насильно или неосознанно. И даже если это не получится, существует полно других путей. Чем дороже они для тебя, тем сильнее их влияние на тебя. И тем проще влиять на тебя через них.
Так её учили, и она знала, что это чистая правда. Ведь она сама раз за разом воплощала эти уроки в жизнь, пользуясь этой слабостью других.
У Мадоки никогда не было таких людей раньше. И теперь, когда они появились, она не знала, что с этим делать. Она чувствовала, словно находилась голышом на личной чайной церемонии Даймё, неуютно, не в своей тарелке, слишком открыто, беззащитно.
Это меняло её. Заставляло задумываться о странных вещах.
Какую маску ей стоило выбрать для общения с Забузой? Она никогда не думала об этом раньше. «Много знающий семпай»? «Роковая дама»? Вроде ему нравилась «Изысканная леди»… Но он уже видел большую часть её коллекции, разве нет?
А какую надеть для Хаку? Её «Любящая мать» справлялась неплохо, но в последнее время эта маска реагировала странно. Некоторые реакции менялись, становились более яркими, необычными, настоящими. И ей почему-то стало тяжело её снимать. Нет. Ей не хотелось её снимать вообще, и это пугало до костей.
Она понимала умом, что происходит. В конце концов, она хорошо изучила людей, и могла сопоставить симптомы.
Но это не помогало успокоиться.
Она всегда находилась в роли зрителя. Все эмоции, что она наблюдала, переживали другие люди. Даже когда «другими людьми» были её маски. Её эмоции постоянно контролировались, потому что «настоящей» Мадоки, чьи переживания являлись бы реальными, не существовало, и оставались лишь эмоции, расписанные по сценарию для её ролей.