Чтение онлайн

– Да это никакое не колдовство, а простые совпадения! Жизнь здесь опасная!

Он только безмолвно головой покачал, не соглашаясь.

– Род Кхеирипо принял меня, как своего. Я их дитя, их птенец. Пусть они избегают меня, потому что боятся злого колдовства, которое на мне висит, всё равно я обязан им.

– Хорошо, пусть так. Но ты меня совсем с толку сбил, заговорил зубы, запутал, отвлёк!

Он заулыбался, на сей раз открыто и весело, впервые за этот день.

– Ири, откажись!!! Ты должен жить! Я хочу, чтобы ты жил!

Он спрятал улыбку, покачал головой.

– Нельзя отказаться.

Она закусила обе губы разом.

– Тогда о главном говори! Почему нельзя отказаться?

Он легко вздохнул и снова улыбнулся.

– Говорю. Потому что проверки проходят все, и мальчики, и девочки. Тлора – опасный мир, как я уже говорил. В одиночку здесь выжить… сложно. Люди должны быть вместе, должны помогать друг другу. Но, для того, чтобы полагаться на других, надо, чтобы эти другие были надёжны, не подвели в сложный момент. Вот для этого и существуют проверки. Испытания установлены законами, и нарушать эти законы не вправе никто.

Она тоже была упряма.

– Из любого правила могут быть исключения.

Он неопределённо повёл плечами.

– Хорошо, я расскажу тебе про одно такое исключение. Жила-была женщина. У неё родился сын, которого нарекли – Мамбулпа. Мать очень любила ребёнка и баловала его…

Ага, «маменькин бугайчик», я тоже видела таких, подумала Эо. Но вслух свою ассоциацию с тлорским именем не озвучила.

– …Почему подробности нельзя знать женщинам, а тем более, нельзя видеть главные проверки? Женщины очень жалостливы. Мать Мамбулпы как-то узнала, в чём состоят испытания, испугалась за жизнь единственного сына, упросила вождя не подвергать её ребёнка таким ужасам, мол, и так понятно, что он уже взрослый мужчина. Он был самый крупный и сильный в деревне, уродился таким. Постепенно он привык, что ему позволяется многое, захотел большего, начал брать всё силой. Ему это даже прощали, пока он не начал убивать. Тогда пришлось убить его самого, а до того момента он принёс всем много горя. Вот к чему приводит избалованность, а также – исключения.

Эо некоторое время молчала, обдумывая. Потом выпалила:

– Боже мой, не морочь мне голову! Тут речь не о баловстве, а о конкретном предсказании и о том, как его изменить! О том, как выжить, чтобы приносить больше пользы, в том числе твоей драгоценной деревне, которая тебя шпыняет!

– Предсказание изменить нельзя, - убеждённо сказал Ири.

И вдруг вскочил на ноги.

– Это не костёр, это пахнет гарью! Горят холмы! Надо посмотреть и предупредить!

Он подбежал к лестнице, конец которой свисал у входа в пещеру, схватился за верёвочную перекладину и быстро полез наверх.

– Ладно! Мы посмотрим и предупредим, а потом продолжим разговор!

Она тоже подбежала к лестнице, посмотрела вверх, посмотрела вниз. И в ужасе зажмурилась. Это она тут только что лазила?!

– Хорошо, продолжим. Лезь скорее! – поторопил он, свесив голову с обрыва.

– Не могу! – крикнула она, запрокинув лицо. – Руки трясутся!

Он сбросил вниз конец верёвки.

– Обвяжи вокруг пояса и лезь! И не смотри вниз! Я держу тебя!

Она послушалась и неожиданно легко вскарабкалась. Он встретил её наверху.

– Так учат лазать детей. Они ощущают поддержку, перестают бояться. А потом привыкают и спокойно лазают без подстраховки.

Парень и девушка побежали в холмы, он вёл, она следовала за ним.

5.

– Не приведи духи, уже обширно загорелось, а никто не заметил, - пробормотал он на бегу, принюхиваясь к ветру.

Место пожара нашли быстро – горела сухая трава в широкой низине между холмов. Лёгкий западный ветер прибивал дым к земле и нёс в сторону ущелья.

– Дальше к югу много сухой травы! Поднимается северный ветер, он будет сильным!

Ири посмотрел на девушку. Она поняла, что это значит. Если немедленно не потушить, на деревню совсем скоро понесётся огненный вал.

– Есть устройства, подходящие для тушения, в карьере у геологов – сильные водяные насосы, их можно погрузить на платформу…

Он перебил.

– Ты не добежишь. Ни в лагерь, ни в деревню. Одну я тебя тут не оставлю. Скоро поднимется сильный ветер, и тебя сожрёт огонь. А если мы уйдём оба, тут займётся ещё больше, и твоя платформа не успеет.

И так горело уже на большой площади.

– Тогда оба будем тушить. Надо окопать на расстоянии, чтобы огонь не двигался дальше, - храбро сказала она дрожащим голосом.

– Знаю. Сбивать пламя тоже надо. Иди и копай, я займусь огнём.

– Чем ты будешь сбивать?

– Одеждой. Беги скорей, копай!

– Как?!

– Руками. Оберни их чем-нибудь. Вырывай траву и копай канаву.

Она отбежала от края горящего участка.

– Не здесь, ещё больше отойди, ещё! Иначе не успеешь до того, как огонь подберётся!

Он гнал её дальше и дальше. А сам остался там, посреди пожара – один. Его было еле видно за серо-чёрными шлейфами дыма и яркими лентами пламени.

Она разулась, сняла носки, натянула на кисти рук и принялась яростно выдирать траву и разрывать землю. Носки быстро изодрались, в ход пошла бандана и рубашка, потом джинсы. Она судорожно копала, то и дело взглядывала. Меньше ли стало огня? Где там её тлор?

Среди клубов дыма и весело пляшущих струек огня наклонялась-выпрямлялась фигура, размеренно, быстро, отчаянно.

Ири хлестал огонь накидкой. От неё быстро остались одни лохмотья, тогда тлор скинул жилетку, потом штаны…

Парень и девушка справились. Северный ветер понёс в сторону деревни всего лишь безопасный пепел.

Эо кое-как натянула на себя то, во что превратились джинсы – короткие, лохматые шорты. Рубашка изорвалась вся, но на девушке ещё был надет лифчик-топ. Она села на землю и смотрела, как по чёрной, обгорелой земле к ней, шатаясь, бредёт измученный Ири. Он остался в набедренной повязке – широкий пояс из какого-то мягкого, плотного материала, к нему привязан гульфик, и эта конструкция плотно сидит на бёдрах, закрывая всё, что надо.

Кожа не кожа, замша не замша. Из чего же это сделано?

– Из коры дерева тари, - сказал он, подходя. – Она гибкая, прочная и «дышит».

Эо перестала бормотать, оглядела себя. Ой, какая «красивая», в остатках изодранной одежды, чумазая, обсыпанная пеплом.

А он в саже с ног до головы, и на смуглой коже не видно ожогов, но они наверняка есть, надо немедленно промыть.

– Нам нужна вода.

– В ущелье протекает маленький ручей. Ты же хотела снова туда пойти? – он закашлялся.